О Беларуси вообще-то говорят редко — а если и говорят, то только в благожелательном тоне.

Мол, сильный президент, хорошее сельское хозяйство, а еще оставшееся от СССР — и не разрушенное производство, безвизовый въезд, наш союзник.Что еще нужно? Она ведь нам нравится, Беларусь. Конечно, все это правда. Но кое-что еще — все-таки нужно.

Беда в том, что наши отношения с Беларусью — буквально повторяют все те же ошибки, что уже привели к катастрофе на Украине. Что было там — то есть и тут. Самый уязвимый момент — упор на дружбу с начальством. Ориентация исключительно на начальство, когда все вопросы должны решаться на высшем уровне — и никак иначе.

А ведь в Беларуси есть школы, университеты, музеи, издательства, газеты, да хоть бы и блоги, наконец. Там есть не только начальство, но и общество. Но много ли русского и про-русского этому обществу дается уже двадцать пять лет? Боюсь, что нет.

Боюсь, что там — год за годом, медленно, без той пародийной истерики, что была на Украине, — в головы людям вбивается тот же набор: «беларусы» — это не западнорусские люди, такие же, как и мы здесь, а новая национальная общность, живущая в своем — отныне и навсегда — независимом государстве, и общности этой, уходящей корнями в Великое Княжество Литовское. И поэтому нужно стать частью Европы, нужно играть роль европейского форпоста на границе с варварством и советскими пережитками…

Да, это пока не то, о чем говорит Лукашенко. Но это уже то, о чем говорит тамошняя интеллигенция, говорит «общество» — примерно такое же, как и то, что «подавало патроны» в Киеве на Майдане.

А поддержана ли Россией альтернативная, русская точка зрения? Финансируется ли в Беларуси вообще что-нибудь русское — партия, общественная организация, СМИ? Смешной вопрос. Как это и было на Украине, работа с людьми принадлежит Западу, а у нас — только переговоры с начальством. Но вот другая проблема.

Нечего и говорить, что за многие годы Россия вложила в Беларусь огромные деньги. Больше того, понятно, что без наших усилий — не было бы там ни стабильно работающего производства, ни сельского хозяйства. Нужен ведь рынок сбыта. Нужны нефть и газ. Да много чего нужно в качестве обязательного дополнения к тому, что есть в Минске, — и все это берется здесь.

Но получила ли Россия взамен всех этих вложений — полноценное военное присутствие в Беларуси? Нет, всем известно, что там работают станции ракетной и морской связи — но это, согласитесь, сравнительно «безобидные» объекты, хоть и военного назначения.

А настоящие войска — есть там у нас? Их там нет.

Итого: все, что есть у России и Беларуси — это личные отношения Путина и Лукашенко.

Я не хочу критиковать Лукашенко, да и пророчить ему что-то плохое — тем более не хочу. Он — в любом случае намного лучше, чем вражда, стрельба, блокада, все то, чего так много стало за эти годы.

Но и все-таки. Никто не вечен.

И что останется между Москвой и Минском после него? Что останется, если тихая, постепенная европейская пропаганда однажды даст быстрый политический результат?

Военных гарантий — нет. Мирных организаций «в нашу пользу» — нет тоже. Ничего не останется, одни бумажки, которые в одночасье уйдут в архив. И будет после этого наш телевизор надрываться о предательстве, о кознях Госдепа, НАТО и далее по списку, о том, как плохо с нами поступили еще одни бывшие «братья».

Это ведь вообще вечная наша проблема.

В то время как американцы и европейцы в окружающем их мире никогда не ставят на одну и ту же «лошадь» навечно, умеют мгновенно менять свои ставки — и притворяться, что бывшую власть они не знают вовсе, и что всегда якобы верили в будущность новой, — а еще умеют грамотно сочетать официальную работу дипломатов с параллельной активностью фондов и активистов, иными словами, ориентируются на постоянные изменения как на неизбежный процесс, — мы, со своей стороны, всегда зациклены на «стабильности».

Вот образовалась где-нибудь — к нашему счастью — стабильность, и мы уже верим, что там она будет всегда, и ничего больше нам там не надо

А вдруг все закончится? А вдруг окажется, что ситуация, прежде так долго неподвижная, изменилась за считанные дни, ну, недели?

И что тогда? — сразу война? Или молчаливое поражение?

На эти вопросы пока нет ответов.

Так может, не надо ждать — и наступать на те же грабли? Может, пора уже что-нибудь с этим делать?

Дмитрий Ольшанский, УМ+

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ