9 июня Светлана Алексиевич публично предрекла возможную гражданскую войну в Беларуси.

Произошло это во время прямой линии на телеканале «Дождь». Комментируя положение на Донбассе, Алексиевич заметила: «Война — та, которую начала Россия в Донбассе, — это на совести России. Потому что такую войну можно начать и в Беларуси. Дайте туда танки, дайте туда оружие — там католики будут убивать православных или кого угодно».

Смелое заявление уже вызвало реакцию главы католической церкви Беларуси архиепископа Тадеуша Кондрусевича. Он обратился к Алексиевич с открытым письмом, в котором, в частности, сказано: «Не хотелось бы, чтобы Ваши слова как лауреата Нобелевской премии были восприняты как призыв к межконфессиональной конфронтации. Наоборот, они должны вносить мир и консолидацию в наше общество. Надеюсь, что в Ваших словах не было дурного умысла в адрес католиков нашей Родины. Однако следует помнить, что ранить и убить могут не только танки и оружие, но и слова. Будучи лицами публичными, необходимо помнить об ответственности за свои слова».

Замечено очень точно. Безусловно, Алексиевич не имела в виду ничего плохого, и ряд «католики – православные» использовала просто для примера. Но одно дело, когда о возможности гражданской войны рассуждает человек на кухне, за чаем или стаканом чего-нибудь покрепче. И совсем другое – когда об этом с телеэкрана говорит Нобелевский лауреат по литературе.

По всей видимости, сама Светлана Алексиевич до конца так и не осознала значимости этой премии в истории – общей и своей личной. Человек, удостоенный Нобелевской премии по литературе, автоматически попадает в длинный ряд классиков, с которыми соизмеряют свои мысли и чувства миллионы людей. Тут и Пастернак, и Бродский, и Шолохов, и Сенкевич, и Метерлинк, и Хемингуэй, и многие другие – выбирай любого, кто ближе и привлекательнее. Не менее значим ряд классиков, которые претендовали на премию, но не получили ее. Это, к примеру, Лев Толстой, Набоков, Трифонов. Как, за что, по каким мотивам человек получил премию – в данном случае дело другое; сам факт того, что он ее получил, стал нобелиатом, заставляет взвешивать его творчество и его самого на совершенно иных весах, нежели раньше.

И «творчество» имеется в виду не только литературное. В современном мире творчеством писателя являются и его поступки (например, отъезд Захара Прилепина на тот самый донбасский фронт), и его публичные высказывания. Особенно по таким драматичным поводам, как война. Но Светлана Алексиевич проявляет – причем далеко не в первый уже раз – очень странное для ее возраста и опыта публичных выступлений легкомыслие. Похоже, что она просто не особенно думает о том, как ее слова будут истолкованы, услышаны, восприняты, какие у них могут быть последствия. И говорит примерно так же, как люди на кухне, в стиле «Ай, да не знаю я, плохо все, короче».

И что, не может Нобелевский лауреат высказываться в таком стиле?.. Отчего же, вполне. Просто это, хм, свидетельствует о его уровне – интеллектуальном и культурном.  Не говоря уж о том, что заявление в духе «дайте в Беларусь оружие, и там начнется гражданская война» – очень серьезно. За такие слова действительно нужно нести ответственность, и любопытно, как Алексиевич отреагирует на критику Кондрусевича в ее адрес.

Р.S.

Как и следовало ожидать, 11 июня Алексиевич быстренько отыграла назад, пояснив, что использовала ряд «католики – православные» как метафору: «Ни о каких католиках, ни о какой войне в Беларуси речи не шло. Я удивляюсь, как они смогли прочесть все это. Это была метафора, не о том, что католики будут воевать с православными».

Ни извинений в адрес людей, чьи чувства и религиозные убеждения были оскорблены, ничего. Лауреат просто недоумевающе головой покачала – удивляюсь, как это они (это, видимо, о простых людях, не нобелиатах) смогли не так истолковать мои мысли… А может, надо формулировать четче, тогда и слышать будут ОНИ то, что имелось в виду?..

В общем, по итогу медиаповода можно сказать одно: у Алексиевич есть одно немалое достоинство – высказывается она нечасто. Но зато уж когда выскажется, тогда, как говорится, хоть стой, хоть падай.

Игорь Орлович

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ