Мария встретила начало Великой Отечественной войны, будучи ученицей средней минской школы. 28 июня 1941 года в город вошли немецкие войска. С первых дней оккупации столицы юная минчанка активно включилась в работу минского подполья. Сначала она ходила в концентрационный лагерь «Дрозды» — носила узникам еду и воду. Затем устроилась медицинской сестрой на работу в расположенный на территории Белорусского политехнического института лагерный госпиталь, где содержались советские военнопленные — командиры и политработники.

Подпольщица сыграла важнейшую роль в спасении многих из них. Она доставала и приносила для пленных медикаменты, перевязочный материал, гражданскую одежду.

Когда в Минске немцы стали создавать гетто, ей пришлось осветлить перекисью волосы, чтобы не походить на еврейку. Это позволило Марии Брускиной свободно передвигаться по городу и продолжать жизненно важную работу. Ей даже удалось достать и передать в госпиталь фотоаппарат (за что уже полагался расстрел) для изготовления поддельных документов. Распространяла Мария и сводки Информбюро о положении на фронтах. Благодаря храбрости юной подпольщицы удалось вывести из госпиталя и переправить через линию фронта не один десяток красноармейцев.

Вскоре в результате предательства гестаповцы вышли на подпольщиков.

14 октября 1941 года Мария Брускина была арестована. Спустя двенадцать дней в Минске была совершена показательная казнь двенадцати подпольщиков, среди которых была и семнадцатилетняя школьница.

Казнь была совершена карателями 2‑го литовского батальона вспомогательной полицейской службы под командованием литовского майора Антанаса Импулявичюса и снималась на пленку фотографом из Каунаса. Камера запечатлела подростка с плакатом, на котором было написано: «Мы партизаны, стрелявшие по германским войскам».

Но самое главное, что зафиксировал объектив, — несгибаемая воля Марии. Литовские каратели так и не смогли сломить ее. Она стояла спиной к ним и улице, когда на нее набрасывали петлю.

В 1962 году Верховный суд Литовской ССР за «измену Родине, активную карательную деятельность против советских граждан в годы войны на оккупированной территории Белоруссии и Литвы» приговорил к высшей мере наказания бывшего командира 12‑го гитлеровского карательного батальона майора Антанаса Импулявичюса.

Вместе с тем нацистский преступник избежал наказания, укрывшись в США, чье руководство закрыло глаза на чудовищное прошлое военного преступника.

Белорусским зверствам Антанаса Импулявичюса предшествовали его массовые расправы над литовскими евреями. Как отмечает в своих работах профессор Лондонского университета, специалист по Холокосту Девид Сезарани, «для избавления оккупированных территорий от евреев, за исключением тех, кто работал на военную индустрию, немцам потребовались местные пособники, которые знали, где находятся евреи, и могли “обслуживать” гетто, сопровождать евреев к местам массовой расправы, контролировать эти места и уничтожать евреев. Немцы нуждались в тысячах местных добровольцев, чтобы реализовывать то, что называется геноцидом, который принял невообразимый масштаб».

По мнению ученого, из местных пособников именно Импулявичюс по своей жестокости превзошел всех. Вверенный ему полицейский батальон с июня по октябрь 1941 года массово уничтожал в Каунасе местных евреев.

Если нацистскому преступнику Антанасу Импулявичюсу удалось после войны укрыться в Америке, то предателю подполья повезло меньше. После освобождения Минска от фашистов в руки советской армии попали агентурные архивы местного органа Абвера. Так вскрылась причастность спасенного Марией из госпиталя военнослужащего Бориса Рудзянко к работе на немцев. В 1951 году он был осужден за измену Родине и приговорен к высшей мере наказания — расстрелу.

Олег Мирославов

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ