Неделя прошла с того момента, как правительство Мариано Рахоя объявило о том, что вводит в действие 155-ю статью конституции страны и прекращает полномочия главы Каталонии Карлоса Пучдемона и всего Женералитата в целом. В автономии начались акции протеста: о них мировые СМИ сообщали не так охотно, как о митингах сторонников независимости (Мадрид уже начал закручивать гайки в медиа-пространстве), но игнорировать тоже не могли. 21 октября в центре Барселоны собралось не менее 450 тысяч человек, требующих отделения Каталонии от Испании; если учесть, что всё население автономии составляет 7,5 миллионов человек, на площадь пришел каждый шестнадцатый (для сравнения — в Москве, население которой официально 12 миллионов, такой митинг собрал бы 750 тысяч человек).

Участники митинга требовали не только отменить решение Мадрида, но и освободить двух лидеров общественных организаций, выступавших за независимость Каталонии, — Жорди Санчеса (Национальная ассамблея Каталонии) и Жорди Куишара (ассоциация «Всеобщая культура»), арестованных еще 16 октября по обвинению в организации массовых беспорядков. Следует заметить, что эти аресты стали единственным примером реальных репрессий, на которые осмелился Мадрид в отношении сепаратистов. Прокуратура требовала ареста еще двоих подозреваемых — главы Los Mossos (полиции автономии) Жозепа Льюиса Траперо и его заместителя Терезы Лапланы. Однако следователь Национальной судебной палаты Испании Кармен Ламела оставила обоих на свободе, ограничившись взятием подписки о невыезде из страны.

Всю неделю автономию лихорадило. Ходили слухи, что Пучдемон вот-вот провозгласит независимость Каталонии. Нет, утверждали другие, он покорится давлению Рахоя и распустит правительство. Стало известно, что Пучдемона вызывают в Мадрид, давать показания перед Сенатом, который должен был решить вопрос — санкционировать решение правительства Рахоя о 155-й статье или же нет. Пучдемон в Мадрид не поехал, сославшись на то, что в этот день должно состояться экстренное заседание правительства автономии. Но, скорее всего, он опасался, что из Мадрида уже не вернется.

Вместо того, чтобы выступать перед сенаторами в Мадриде, Пучдемон 25 октября собрал экстренное заседание правительства: перед его началом и сам глава автономии, и вице-президент Женералитата О. Жункерас заявили журналистам, что у Каталонии не осталось иного выбора, помимо провозглашения независимости. Однако заседание закончилось ничем, — слишком серьезными оказались расхождения между членами Женералитата. Выступавший против резких шагов и за переговоры с Мадридом ключевой министр по делам бизнеса Санти Вила подал в отставку. В своем твиттере он написал «Мои попытки диалога снова потерпели неудачу. Надеюсь, что я был до последней минуты полезен для президента и каталонцев».

С бизнесом в автономии дела действительно обстояли неважно. За время конфликта между Мадридом и Барселоной автономию покинуло более полутора тысяч фирм и компаний — не физически, но перерегистрировавшись в других регионах Испании (La Vanguardia подсчитала, что в среднем из-под юрисдикции Каталонии уходило по одной компании каждые 16 минут). Справедливости ради надо сказать, что имел место и обратный процесс: после референдума 1 октября в Каталонию перебрались «целых» 79 компаний (из них 59 зарегистрировались в Барселоне), — но цифры, разумеется, несравнимые.

Раскол наметился не только в кабинете министров, но и в депутатском корпусе: по крайней мере, восемь депутатов Каталонской европейской демократической партии (PDeCat), к которой принадлежит и сам Пучдемон, дали понять, что не будут голосовать за независимость. Перевес сторонников DUI (одностороннего провозглашения независимости) в парламенте Каталонии становился, таким образом, достаточно зыбким.

Пучдемон заколебался и в какой-то момент допустил возможность досрочных выборов, навязанных автономии правительством Рахоя (Мадрид настаивал, что они должны быть проведены в течение шести месяцев). Этот шаг еще больше ослабил его позиции: двое депутатов-националистов — Альберт Батайя и Жорди Куминаль — поспешили сложить с себя полномочия и покинули парламент. И Батайя, и Куминаль представляли крайний фланг PDeCat, и, по информации газеты La Razon, планировали отделиться и создать свою собственную партию, в которую, в частности, должны были войти президент Ассоциации каталонских муниципалитетов (ACM) Микель Буш, советник Пучдемона Жозе Риус и Мерсе Хомс, сестра бывшего министра Франсеско Хомса, отстраненного от власти в марте этого года с лишением права занимать публичные должности в течение двух лет решением Верховного суда Испании за организацию референдума 9 ноября 2014 г. по вопросу о независимости Каталонии.

24 октября сторонники создания новой партии, идеологией которой должна была стать бескомпромиссная борьба за независимость Каталонии, собрались в Монсеррате на совещание, чтобы проработать последние детали своего плана. Однако колебания Пучдемона привели к тому, что крайние националисты отказались (по крайней мере, на данный момент) от идеи создать собственную партию. Провал совещания 25 октября вызвал массовую негативную реакцию каталонской «улицы». В четверг утром у Дворца Женералитат собралась толпа сторонников независимости с флагами Каталонии, требовавшая от правительства решительных действий. «Женералитат — предатели! Не забудем, не простим!» — скандировали они.

Пучдемон оказался между молотом и наковальней: с одной стороны, на него давил крупный бизнес и банки, для которых прямой конфликт с Мадридом оборачивался серьезными убытками, с другой — улица и радикалы-сепаратисты в собственной партии. Бóльшая часть четверга ушла на согласование позиций и поиск приемлемого решения. Изначально было объявлено, что Пучдемон выступит перед митингующими в 13.30, затем его выступление перенесли на час, а потом и вовсе отменили. СМИ, которые всё больше контролировались напрямую из столицы королевства, торжествовали: «Пучдемон решил покориться Мадриду».

Однако в 17.00 президент Женералитата все-таки выступил с заявлением — и в своей обычной манере разочаровал всех: и тех, кто поверил, что он «всё слил», и тех, кто ожидал, что он всёже бросит вызов центральному правительству. Пучдемон рассказал, что был готов объявить о проведении досрочных выборов, на которых настаивал Мадрид, но только в обмен на уступки со стороны правительства Рахоя. Главной уступкой должны были стать гарантии неприменения 155-й статьи, «незаконного и оскорбительного» явления, по мнению Пучдемона. Этих гарантий он от Мадрида не получил. «Никто не может сказать, что я не шел на жертвы ради диалога», — констатировал Пучдемон. Однако заявления о провозглашении независимости, которого ждали от него радикалы, он тоже не сделал.

Это произошло на следующий день, 27 октября. После долгого обсуждения парламент Каталонии принял резолюцию, объявляющую независимость автономии от Испании и провозглашающую Каталонскую Республику. «За» проголосовало 70 депутатов, «против» — 10. Остальные 55 парламентариев, представлявших оппозиционные партии, осознав, что перевес на стороне сепаратистов, покинули зал заседаний, бойкотировав голосование.

На площади перед зданием парламента собралась многотысячная толпа. Люди пели каталонский гимн, скандировали лозунги и «кричалки» сепаратистов. В Жироне под восторженные крики собравшихся с флагштока на здании городского совета спустили флаг Испании.

Но это было только начало.

Ответный удар Мадрида 

Одновременно с заседанием парламента Каталонии в Мадриде шло заседание Сената. Именно Сенат должен был одобрить (или не одобрить) решение правительства Рахоя по поводу введения 155-й статьи. Надо заметить: несмотря на предельно критичное отношение центральной власти Испании к каталонской независимости, консенсуса по 155-й статье в Сенате не было; обсуждение пакета мер по ограничению автономии Каталонии продолжалось шесть часов (!), а резолюцию приняли лишь после того, как стало известно о провозглашении в Барселоне Каталонской Республики. При этом 214 сенаторов проголосовали «за», 49 — «против», и один воздержался.

Тем не менее, решение все-таки было принято, и с этого момента противостояние Мадрида и Барселоны перешло в новую фазу. Премьер-министр Испании Мариано Рахой призвал граждан страны сохранять спокойствие и пообещал «восстановить законность» в Каталонии. Было дезавуировано прежнее решение о проведении выборов в парламент и правительство автономии «в течение шести месяцев»: теперь внеочередные выборы Мадрид назначил на 21 декабря. На переходный период общее руководство Каталонией было поручено вице-премьеру Испании Сорайе Саэнс де Сантамария.

Первые шаги по нейтрализации мятежного региона были сделаны уже вечером в пятницу. Как и можно было предположить, удар был нанесен по единственной силовой структуре Каталонии, способной противостоять возможной «операции по наведению конституционного порядка», — региональной полиции Los Mossos. В 20.30 27 октября был уволен со своего поста генеральный директор этой службы Пере Солер. Генеральный директор — должность политическая, занимаемая гражданским лицом, и сам Солер не полицейский, а адвокат. Он не стал протестовать, ограничившись тем, что написал большое открытое письмо сотрудникам своей службы, в котором сожалел о невозможности продолжать работу на благо региона.

А в 4 утра в субботу официальный государственный бюллетень El BOE сообщил, что министр внутренних дел страны Хуан Игнасио Соидо подписал указ об увольнении «одной из самых дискуссионных фигур последних недель» — Жозепа Льюиса Троперо, «военного» шефа Los Mossos. Руководство организацией было передано Феррану Лопесу, Верховному комиссару по территориальной координации корпуса региональной полиции Каталонии, который отныне должен подчиняться непосредственно министру внутренних дел.

Кандидатура Лопеса была выбрана, разумеется, не случайно. Человек «номер два» в Los Mossos, отвечавший, в частности, за координацию действий с МВД страны, пользуется в полиции Каталонии большим и заслуженным уважением. La Vanguardia подчеркивает, что при выборе нового шефа Los Mossos руководство МВД стремилось, прежде всего, «уважать иерархию» полиции автономии.

Министр Соидо переговорил с ним по телефону и напомнил Лопесу о его обязательствах, как «слуги народа»; по-видимому, позиция Лопеса его полностью устроила. Заметим, что именно Лопес сопровождал Троперо в суд в Мадриде 16 октября на заседание, где, как предполагалось, шефа региональной полиции могли взять под стражу по обвинению в «подстрекательстве к неповиновению властям».

Траперо согласился со своей отставкой и попросил сотрудников Los Mossos проявить «лояльность и понимание» к «тому, кто до сих пор был его вторым номером», — Фернану Лопесу и другим руководителям службы.

Таким образом, Мадрид обезглавил силовую структуру, которая потенциально могла стать боевым ядром «армии сопротивления». В случае эскалации конфликта именно Траперо мог стать ключевой фигурой, способной организовать сопротивление испанским силовикам. Но с заменой «сомнительного» Траперо на лояльного и договороспособного Лопеса этот сценарий отправился в мусорное ведро.

После нейтрализации руководства Los Mossos руководство мятежной автономии могло рассчитывать лишь на поддержку каталонской улицы. СМИ сообщали, что в 14.30 в субботу Карлес Пучдемон должен был появиться во Дворце правительства и объявить о своем согласии или несогласии с политикой Мадрида. Вместо этого президент Женералитата записал видеообращение к народу Каталонии из своей родной Жироны. Это обращение транслировал канал TV3, уже получивший замечание от правительства страны за то, что в репортаже Пучдемон был назван «президентом Женералитата», а не «бывшим президентом». Однако вся суть этого видеообращения заключалась именно в том, что Пучдемон отказывался считать себя «низложенным». Стоя под сенью двух флагов — каталонской Эстелады и флага ЕС Пучдемон призвал каталонцев к «терпению и настойчивости» в деле защиты достигнутых на сегодняшний день успехов и заявил о необходимости «демократической оппозиции» 155-й статье. Он несколько раз подчеркнул, что сторонникам независимости следует вести себя максимально вежливо, не прибегая к насилию и оскорблениям, и уважать тех сограждан, которые не согласны с решением парламентского большинства.

Бóльшая часть речи Пучдемона была посвящена отрицанию легитимности принятых в пятницу Сенатом решений по имплементации 155-й статьи. Однако никаких конкретных мер по защите Республики он не предложил, так же, как и не объяснил, как будет функционировать официально лишенное полномочий правительство автономии.

Помимо самого Пучдемона, о своей готовности оставаться на своих постах и защищать Каталонскую республику объявили несколько министров правительства и депутатов парламента автономии; называются, в частности, имена министра территорий Жозепа Рулла и министра здравоохранения Тони Комина.

Не кажется невероятным сценарий, по которому уже в ближайшее время МВД страны при нейтралитете региональной полиции арестует самого Карлеса Пучдемона и его наиболее активных соратников, отказывающихся выполнять приказы Мадрида. В противном случае правительство Рахоя станет «бумажным тигром», транслирующим ничем не подкрепленные угрозы. Чем обернутся эти аресты — предсказать невозможно, но есть серьезные основания считать, что дело закончится очередными массовыми демонстрациями протеста.

Хотя со стороны кажется, что ситуация в Каталонии балансирует на тонкой и острой грани горячего регионального конфликта, после замены руководства Los Mossos на более лояльных правительству Рахоя офицеров сценарий вооруженного противостояния становится всё менее вероятным. Для активного противодействия силовой операции Мадрида требуются парамилитарные структуры, которых в Каталонии просто нет. Остается единственный выход — ненасильственное сопротивление, к которому, собственно, и призывает Пучдемон. Но потенциал такого сопротивления не стоит преувеличивать: Испания образца 2017 г. – это не Индия 1920, а Карлес Пучдемон отнюдь не махатма Ганди. К тому же, у проекта независимой Каталонии нет союзников — по крайней мере, на уровне государств, и это, пожалуй, самая большая ее проблема.

ЕС, на вхождение в который на правах отдельного субъекта надеются сепаратисты, не собирается признавать Республику Каталония: высшие руководители Евросоюза вновь и вновь повторяют, что единственным их собеседником остается правительство в Мадриде. О категорическом непризнании декларации независимости Каталонии заявило правительство Великобритании, одной ногой уже стоящей за пределами Европейского Союза.

Не поддерживают стремление Каталонии к независимости и в Вашингтоне: еще в конце сентября на встрече с Рахоем Дональд Трамп назвал попытки отделиться от Испании «неразумными» и высказался за то, что Испания «должна оставаться единой».

Не заявляет о правомерности действий каталонского Женералитата и Москва, которую западные СМИ, разумеется, подозревают в «разжигании конфликта» между Мадридом и Барселоной. На сегодняшний момент наибольшую готовность признать независимую Республику Каталония выказывает Южная Осетия, открывшая свое представительство в Барселоне, но это вряд ли сильно поможет Пучдемону и его соратникам, поскольку независимость самой Южной Осетии признана на данный момент пятью странами мира.

Именно поэтому апелляция к «прецеденту Косово», к которому прибегают время от времени сторонники независимости Каталонии, выглядит беспомощной: у проекта независимого Косова были такие могучие спонсоры, как Соединенные Штаты и — в определенной мере — Германия, а у проекта Республики Каталония в лучшем случае мутные международные финансисты вроде Джорджа Сороса.

Тем не менее, ошибкой было бы считать, что каталонские сепаратисты ведут безнадежную борьбу. О том, на что они действительно могут рассчитывать, — в третьей, заключительной статье цикла.

Кирилл Бенедиктов

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ