Кризис в Каталонии приковал взгляды многих людей к Пиренейскому полуострову. На экранах мелькали как флаги каталонского сепаратизма, так и знамена испанских националистов, призывающих к «единой и великой Испании». Испанское общество серьезно разделено – и регионально и политически. Причина здесь перекликается со сходными проблемами в нашем обществе – Испания тоже пережила в XX веке страшную гражданскую войну, а потом диктатуру. Последствия всплывают и сейчас при кризисах, подобных каталонскому.

Белый и красный террор на Пиренеях

Если сделать краткий экскурс в новейшую историю Испании, станет ясно, что страна всю первую треть XX века колебалась между двумя крайностями – радикальная модернизация с ломкой всего прежнего порядка или путь национал-традиционализма. В начале 1930-х казалось, что чаша весов склонилась в пользу первого – к власти пришла левая коалиция, началась программа коренных реформ. Но ответом на неё стал правый мятеж, быстро переросший в полномасштабную гражданскую войну.

Гражданские войны вообще известны как более ожесточенные, чем войны между государствами. Ведь обе стороны считают родной одну и ту же землю, а значит варианта «договориться и разойтись по домам» нет. Борьба идет на истребление – пан или пропал.

Мы узнали это по нашему опыту послереволюционного братоубийства. Но в полной мере этого хлебнули и испанцы. Однажды мне случилось читать воспоминания белогвардейца, который оказался в Испании в это время и был представлен Франко. Будущий каудильо сказал ему: «Я следил за белым движением в России. На мой взгляд, причина вашего поражения в том, что вы не создали надежного тыла. Я не повторю этой ошибки».

Под надежным тылом Франко понимал, в частности, такой тыл, где никто и пикнуть не посмеет против мятежников. Эта политика получила название limpieza, то есть «чистка», хотя в данном контексте был бы уместнее перевод «зачистка». Практически она выражалась в терроре против несогласных, который в некоторых регионах приобретал просто массовые масштабы. Так, в одной Севилье было уничтожено около 8000 человек, в Бадахосе, по разным данным, от шести до двенадцати. Террор сопровождался яростной кампанией ненависти во франкистской прессе с полным расчеловечиванием противоположной стороны – республиканцев представляли моральными и физическими вырожденцами, недостойными называться не то, что испанцами, а даже людьми. Неудивительно, что не только расстрелы, но и пытки с изнасилованиями были привычным делом.

Плакат франкистов, давящих «левую заразу»

Впрочем, идеализировать противоположную сторону не стоит – республиканцы никак не гнушались тактикой превентивного террора, не говоря про расстрелы пленных. Особенно массовыми были убийства представителей нелояльных групп – в частности священников и крупных землевладельцев. Были безжалостно прорежены ряды интеллигенции консервативных взглядов. Мало того, борьба между фракциями республиканцев приводила к взаимному уничтожению – сталинисты расстреливали троцкистов, анархистов, умеренных левых и наоборот.

Тем не менее, хотя кровожадных фанатиков среди республиканцев хватало, все же сомнительное первенство полностью осталось за франкистами – по разным оценкам, они вне боевых действий уничтожили от 100 до 170 тысяч реальных или потенциальных противников, в то время как количество жертв республиканского террора колеблется между 37 и 55 тысячами. Совокупно около трети погибших в ходе войны были убиты не в ходе военных действий, а именно в результате политического террора.

Конец войны, продолжение ужаса

Итоги нашей и испанской гражданских войн были разными – у нас победили левые, а в Испании, как известно – правые. Из-за международной изоляции и внутренних противоречий Республика пала. Но со вступлением армии Франсиско Франко в Мадрид кровопролитие не прекратилось.

Диктатор вполне отдавал себе отчет, что значительная часть общества не изменила своих взглядов и не приняла новую власть. Восемь-десять лет после окончания гражданской войны были периодом безжалостной зачистки политического поля. Британский историк Пауль Престон в своей работе «Испанский Холокост. Инквизиция и истребление в Испании XX века» подробно описывает кампанию репрессий – они были всеохватны. Арестовывали тех, у кого находили левую прессу, кто непочтительно отзывался о каудильо или церкви, чьи родичи сражались за Республику и так далее.

Расстрел республиканцев франкистами

Всего после окончания военных действий было расстреляно по противоречивым данным от 20 до 50 тысяч человек, количество прошедших через тюрьмы и концентрационные лагеря колеблется между 367 тысячами и полумиллионом. Тюрьмы, не рассчитанные на такое количество людей, были переполнены, соответственными были условия жизни заключенных. Они выполняли тяжелые работы, часто подвергались издевательствам охраны. Количество погибших среди них до сих пор точно не подсчитано.

Отдельным вопросом является судьба детей политических преступников – франкисты впервые ввели практику, после перенятую некоторыми латиноамериканскими диктатурами. Малолетних детей изымали у неблагонадежных родителей, чтобы передать на «правильное» воспитание фалангистам. Если же детей по каким-то причинам считали недостойными этого, они содержались в тюрьмах наравне с взрослыми.

Судьба «республиканских женщин» была не менее трагична – помимо арестов, их подвергали публичным унижениям, изощренным и жестоким – обривали головы, прогоняли голыми по улицам, заставляли прилюдно справлять нужду. Многие из них были выгнаны из своих домов, и, лишенные всех средств к существованию, принуждены к проституции.

Обривание женщины-республиканки

В 1940-м году Испанию посетил Генрих Гиммлер и по возвращении отметил, что был «шокирован» жестокостью террора фалангистов. Вряд ли можно найти более яркую иллюстрацию происходившего.

Кампания репрессий продолжалась, то стихая, то разгораясь, примерно до середины 1940-х гг., пока Франко не стало ясно, что даже пассивное сопротивление его власти окончательно сломлено. После чего с режимом произошли заметные изменения.

Авторитаризм и «экономическое чудо»

Как известно, Франко хватило ума не ввязываться во Вторую мировую войну, несмотря на все призывы Гитлера – он отделался тем, что разрешил отправиться на Восточный фронт самым неистовым фанатикам-фашистам в качестве добровольцев. Собственно, это и спасло его режим после разгрома Оси – формального повода объявлять войну Испании не было. Более того, понимая, что фашизм как идеология абсолютно дискредитирован, каудильо попытался отмежеваться от наиболее явных его проявлений.

Была смягчена риторика, приостановлены репрессии, в целом Франко начал активно представлять свой режим не как фашистский, а скорее как «сильную власть в переходный период». В 1947-м году было объявлено о восстановлении королевской власти, с правом Франко самому назначить будущего короля. Правом этим он воспользоваться не торопился, ввиду чего правил до самой смерти.

Франсиско Франко

Надо признать, что Франко занимался не только репрессиями – уже в начале 1940-х гг. был принят план восстановления разрушенного войной сельского хозяйства. Тогда же началось плановое возрождение экономики и индустриализация страны. Конечно, это было бы невозможно, если бы западные страны объявили экономическую блокаду франкистской Испании, но этого не произошло. На массовые репрессии предыдущего периода, диктаторский характер власти, притеснения этнических меньшинств закрыли глаза – не впервые. С 1950-х гг. экономическое сотрудничество Европы и США с Испанией шло по нарастающей, и наконец, это привело к тому, что называют «испанским экономическим чудом». Даже противники франкизма признают, что факт имел место – с конца 1950-х начался заметный экономический рост, вместе с ним и повышение уровня жизни населения. Последствия разрушительной гражданской войны были преодолены, многие регионы Испании наконец выкарабкались из вековой нищеты.

Сам режим в это время ощутимо смягчился и держался «на легком страхе» — репрессии носили точечный характер, касаясь только упорных противников власти. Наконец, после смерти Франсиско Франко весь франкизм рассыпался как карточный домик – в течение нескольких лет в стране была установлена достаточно стандартная демократия капиталистического западного типа с формальной монархической покрышкой.

Тяжелая память

Вопрос «что нам делать с нашим прошлым» возник одновременно с возможностью обсуждать это прошлое и не разрешен по сей день. Проблема с восприятием возникла в том числе и потому, что люди, лично заставшие ужас репрессий и террора, были уже очень стары к 1970-м годам. Выросло новое поколение, для многих из которых каудильо был лицом Испании, отцом «экономического чуда». Поверить в то, что творилось почти полвека назад, им было психологически трудно. Наконец, многие испанцы консервативных взглядов искренне считали, что Франко спас Испанию от Сталина и Коминтерна, а что до жертв… что ж, «время такое было».

Официальная позиция власти – «примирение и взаимное прощение» франкистов и республиканцев. Между тем, по всей Испании рассыпано множество братских могил – жертв военного террора и послевоенных репрессий. Открыта лишь часть из них, и каждый раз попытки заявить о преступности режима, массового уничтожавшего граждан, вызывают жаркие дискуссии. Вновь и вновь поднимаются вопросы – чей террор был хуже, красный или белый? Что было бы, если бы победила Республика? Искупает ли экономический подъем многочисленные жертвы и зверства?

Карта массовых захоронений жертв гражданской войны и массовых репрессий после её окончания

На эти вопросы каждый испанец дает ответ, исходя из личных идейных установок. Люди левых взглядов, потомки жертв франкистских репрессий особенно чувствительны к памяти о тех годах. Это же относится и к некастильским этническим группам страны – прежде всего каталонцам и баскам, которые не забыли политику насильственной ассимиляции.

Но эта точка зрения не единственная. Открыто себя называют франкистами сравнительно немногие – люди крайне правых взглядов. Но желающих косвенно оправдать Франко гораздо больше – мол, время было сложное, личность неоднозначная, да жертвы, но и свершения, и вообще «при красных было бы хуже».

Знакомая дилемма, правда? Идеи радикально перестроить общество, появившиеся в начале XX века, вызвали глубочайший раскол. Причем, чем радикальнее были идеи, тем глубже шло разделение. Итогом становилась война на уничтожение, через которую прошли многие страны. Здесь можно вспомнить также Венгрию или Финляндию – попытки установить там социалистическую власть вызвали гражданские войны и массовый террор. Характерно, что во всех этих странах к власти пришли не коммунисты, как у нас, а их идейные противники. Но от террора это их не спасло.

Необходимость принять и осознать жестокости прошлого везде нелегка – в Испании, и в Венгрии, и во многих других странах. Это же касается нашей истории – кровавой, но не уникальной. Но другого пути нет, если мы хотим смотреть в будущее, а не остаться в прошлом навечно.

Евгений Саржин, историк

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here