Церковная бухгалтерия складывается очень просто. Священник живет с того, что приносят ему прихожане. Есть их активная часть, казначей, староста храма, ревизионная комиссия. Если на службе появится 14 человек, которые принесут по рублю, недельный доход храма составит 14 рублей. Часть пойдет на зарплату священника. Ситуация немилосердная, особенно если в кучу ко всему тебе нужно построить храм, чтобы было где молиться. Сергей Шейко долго не мог разрешить ее, но потом собрался и стал валить лес, чем и спас приход.

Среди болот и лесов когда-то жил лесник с кривой шеей. Человек значимый и достойный того, чтобы в его честь назвали целую деревню. Вообще же, Кривошин — место не очень легендарное. Хотя в XVII веке тут побывали иезуиты, оставив после себя величественный храм. Зачем? Ответа не знают даже местные бабушки. Теперь главной местной достопримечательностью является областная психиатрическая больница. С нее деревня в основном и живет. Хотя всем понятно, что живет на грани.

Прадед Сергея был лесником у графа Потоцкого. Хорошее место. Когда власть переменилась с царской на советскую, недавнее преимущество стало недостатком. Прадеда со всей семьей без сожалений отправили в Сибирь за службу помещику. Бабушка Сергея провела там все детство. А когда вернулась, периодически вспоминала, как радовалась найденной под забором крапиве. Из нее можно было сварить похлебку или перетереть на муку.

Бабушка была простой женщиной с тремя классами образования в польской школе. Она знала много присказок и поговорок и периодически смеялась над внуком: «Ну, и кто с тебя будет? Поп, монах или летчик на волах? А?» Тот смеялся: «Наверное, поп».

Хотя изначально будущий священник хотел пойти по стопам прадеда и стать лесником. Вот только родители отговорили. Мать Сергея родилась неподалеку — в Нетчине. Люди, которые там жили, никогда никому не были подчинены. Отсюда и название. В восьмидесятых на селе за лето проходило по десять свадеб. А теперь признаки жизни подают всего несколько дворов. Отец приехал из деревни Шейки Клецкого района. Сразу ясно, откуда фамилия.

Он — водитель, она — медсестра. Люди совершенно не богатые, да еще и плодовитые. Родили троих сыновей, которых надо было кормить. Потому держали хозяйство и приобщали к нему детей.

— Одноклассники бежали на пляж, а мы работали с родителями: либо на сене, либо на прополках.

Летом село прирастало жителями. К бабушкам и дедушкам приезжали внуки. Вечером шли гулять. Деревенский воздух наполнялся звуками гитары. Домой приходили с рассветом, часов в пять. В шесть родители будили и везли в поле.

— Когда скошенное сено высыхает, его доставляют на сеновал, чтобы завалить в гумно. Надо затоптать. Обычно это детская работа. Пыль, жара, все печет, занозы колют. Но капризничать и скандалить было не принято.

Сыновья спрашивали у родителей: «Почему у вас ржавый „москвич“?» Те отвечали: «Подождите, ребята, подрастете, заведете своих детей, купите машины. А наше дело — вас поднять». Папа с мамой катались на том москвиче до последнего. Машину порезали на железо, когда она после 20 лет работы посыпалась окончательно.

— Мы были очень далеки от религии. Помню, в шестом классе поехали на экскурсию в Полоцк. Понятное дело, посетили женский монастырь. Я отделился от всей группы и пошел к мощам Евфросинии Полоцкой, постоял возле них немножечко…

Прошло пару месяцев. Сергей сидел вечером дома, а потом решился и отправился к священнику: «Хочу вам помогать и не могу понять почему». Спустя пять лет парень надумал поступать в семинарию. Правда, в тот год туда принимали только отслуживших в армии либо тех, кто по закону был освобожден от службы. Так что Сергей в итоге поступил в школу катехизаторов при столичной епархии.

Свободного времени было много. Свободных денег — не много. Студент нашел себе подработку.

— Я исполнял обязанности грузчика и экспедитора в частной компании. Она занималась оптовой торговлей пельменями, замороженными блинчиками, фруктовыми и овощными смесями. Днем или вечером (в зависимости от расписания на учебе) шел на склад. Там помогал грузить фуру (все руками), а потом мы ехали на ней в другой город. Возвращались утром — я сразу же отправлялся на занятия.

Контингент был примерно как на стройке. Кто-то работал ради бутылки, кто-то — ради семьи, кто-то — ради себя. В перерывах мужики любили беседовать. Однажды Сергея спросили: «Малый, ты ж студент. На кого учишься?» Тот ответил. Когда старшие узнали о духовном направлении, которое выбрал парень, сильно обалдели. Правда, отнеслись хорошо. Обошлось без сомнительного юмора и травли.

Подработка длилась год. Учеба — два. Сразу после этого Сергей поступил в духовную семинарию. Всех младшекурсников в начале учебы отправили на полевые работы в Жировичи. Сперва морковка, чуть позже свекла с капустой. В итоге после первого месяца из 45 поступивших 5 подали прошение об отчислении.

После окончания второго курса Сергей женился. Будущей супруге со старта сказал: «В этой жизни я готов дать тебе все, но жить мы будем в сельской местности. Город — не мое». Коренная минчанка в итоге оставила столицу ради мужа.

Молодая семья переехала в Кривошин. Сергей начал служить в соседней деревне Святице. Местные рассказывают, что давным-давно село стояло на островке посреди болота. Как-то здесь появилась группа путников, которая увидела исходящее от деревни свечение. Люди стали переговариваться: «Смотри, светится что-то, светится, светится». Так появилось название.

— Это было на третьем или четвертом курсе. Состоялся разговор со священноначалием. «Желаешь ли ты служить?» — «Мое дело — служить, ваше — решать, где мне служить». Священник в этом плане как солдат. К тому же речь велась о моих родных местах. Люди в Святице давно хотели, чтобы у них был храм. А если ты священник прихода, а храма там нет, само собой разумеется, что его надо строить. Золотых куполов с брильянтами от тебя никто не требует, но создать условия, чтобы местным и тебе самому было где молиться, — долг сердца.

Любой храм строится по мере поступления финансов. Помещение нашлось быстро. Жительница Святицы много лет назад вышла замуж и уехала в Барановичи. Ее дом пустовал, но в силу церковной потребности нашел себе новое применение.

Желание было, а денег — нет. Священник обивал пороги директоров предприятий и владельцев частных бизнесов, клянчил и просил, осознавая свою конечную цель. Кто-то помогал по мелочи, кто-то более существенно. Сергей был всем благодарен, но понимал, что в глобальном смысле стройке это не поможет. Тем более на фоне кризисных лет, когда даже большие руководители стали не в силах предоставить машину, чтобы довезти песок.

— Мне один священник тогда сказал: «Ты из этой Святицы уйдешь без штанов, а не построишь что-нибудь».

Проблем добавляла и необходимость поддерживать семью. На первых порах детям помогали мама с отцом. Потом мамы не стало. Сергей понимал, что надо что-то решать.

— Если на субботнюю службу придет 14 человек, которые принесут по рублю, недельный доход храма составит 14 рублей. Максимум — 60 рублей за месяц. Если быть одному и практически не есть, жить можно… У меня было два варианта: уехать и не исполнить обещание людям (были предложения из-под Минска) или остаться.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ