Недавнее заявление президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, который передал якобы идею главы США Дональда Трампа перенести переговоры по Донбассу из Минска в Астану, не на шутку взбудоражило информпространство всех причастных стран. Эта новость и обстоятельства, которые ей предшествовали (закон о реинтеграции Донбасса и визит «обокраденного» Назарбаева в США), стали самыми обсуждаемыми и самыми запутанными темами минувшей недели.

Неужели геополитические интриги действительно лишат Минск статуса переговорный площадки по Украине, чем на взлете похоронят белорусскую мечту стать главным европейским миротворцем, площадкой для «Хельсинки-2»? Каковы перспективы решить ситуацию на Донбассе миром и в чем Астана может быть лучше Минска?

Минские переговоры. Начало

Проводить переговоры в Минске в феврале 2015 было решением сначала двух президентов – белорусского и украинского – Лукашенко и Порошенко, с которым потом согласились канцлер Германии Ангела Меркель и на тот момент президент Франции Франсуа Олланд.

Место и роль Беларуси в переговорах по прекращению кровопролития на Донбассе также определилась тогда сама собой. Для президента Беларуси Александра Лукашенко встреча в Минске стала звездным часом — вернее, пятнадцатью часами. По словам белорусского лидера, он не спал всю ночь и подносил Путину, Порошенко, Меркель и Олланду кофе: «Моя задача была — подносить боеприпасы вовремя». То есть тогда Лукашенко шутил, что сам он лишь исполняет роль завхоза, подающего кофе.

Тем самым он подчеркивал, что Беларусь занимает абсолютный нейтралитет, никак не претендуя на роль участника и модератора переговоров. За что его отблагодарили тем, что он перестал быть «последним диктатором Европы», а с Минска сняли санкции. Отмечу, что ни США, ни Казахстан стороной переговоров минских соглашений, а уж тем более их «гарантом» также не являлись.

Та встреча была очень важной, так как нужно было срочно остановить реки крови на Донбассе, потому переговорщики впопыхах не решили где будет постоянное место дислокации «контактной группы», условно назвав Минск лишь промежуточным местом на начальном этапе. Тем более, что чуть позже Порошенко сделал признание, что минские соглашения он и вовсе подписал лишь для того, чтобы «выиграть время и укрепить ВСУ».

Как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Поэтому из-за удобства расположения и пребывания переговорщиков, летающих для консультаций туда-сюда по нескольку раз в неделю, вопрос о переносе места встречи открыто не поднимался.

Казахстанская интрига

На этом фоне весьма неожиданно сейчас прозвучало заявление главы Казахстана Нурсултана Назарбаева о поиске альтернативного места проведения переговоров по Украине. По его словам, во время встречи с президентом США лидеры двух стран обсуждали вопрос о том, что, мол, «Минск–1» застопорился, поэтому нужно менять место. Назарбаев дал понять, что вместо Минска встречи переговорщиков должны проводиться в Астане, где мудрые азиаты, хорошо отработавшие в переговорах по Сирии, возьмут на себя активную роль модератора и заставят переговорщиков четырехсторонней группы соображать быстрее.

Таким образом, Астана претендует не просто на роль офиса для переговоров, но хочет стать скорее их полноценным участником, где видит себя в роли арбитра «над схваткой».

В противном случае, если говорить просто о географическом перенесении «минского» формата, нет никаких оснований предполагать, что формат, который плохо работает в Минске, почему-то должен заработать в Астане. Разве что к прямому участию в переговорах четырехсторонней группы открыто присоединятся и США.

А сейчас идея перенести место переговоров похожа скорее на очередную провокацию в духе Трампа. Напомню, недавно он наделал большой переполох, неожиданно признав Иерусалим столицей Израиля. Трампа в мире не поняли и добродушно покрутили пальцем у виска.

При этом вряд ли авторитетный и опытный в политике Нурсултан Назарбаев повелся бы на провокацию непредсказуемого Трампа, если бы не контекст их переговоров в Белом доме.

Напомню, что в декабре ряд американских банков заморозил активы на несколько десятков миллиардов долларов, принадлежащих правительству Казахстана. Сделано это было явно по надуманному политическому предлогу, потому и поездку Назарбаева за океан равно как и его хвалебную риторику следует рассматривать как экстренную меру по спасению национального капитала.

Также можно предположить со стороны казахов и некоторую дипломатическую ревность к Минску, почувствовав которую Трамп просто решил воспользоваться этой слабостью для раскачивания лодки внутри ЕАЭС и для пересмотра минских соглашений.

Судите сами, Астана равно как и Минск пытается вести многовекторную политику, встраиваясь в отношения между крупными партнерами, стараясь стать надежным посредником и другом для всех. Например, к такой роли Астана стремится в отношениях между Россией, ЕАЭС и Китаем. Похожую роль Казахстан занял в отношениях России и Турции. И здесь США заискивающе хвалит казахов, давая понять Астане, что там идут верным путем, а значит Вашингтон может делегировать им роль регионального лидера.

В любом случае, особых нововведений, кроме увеличения роли принимающей стороны в переговорах, Астана пока не предложила. Назарбаев лишь заявил о необходимости введения миротворцев в Донбасс и Луганск, для определения границы, и подчеркнул необходимость сближать позиции Киева с ЛДНР, констатировав, что такого взаимопонимания сегодня нет.

Позже белорусский МИД ответил уже знаменитой фразой про переговоры в Антарктиде, подчеркнув свою бескорыстность. «Это конфликт в нашей семье, в нашем регионе, и мы кровно заинтересованы в его разрешении. Мы — не участники переговоров, но Президент Беларуси неоднократно предлагал различные варианты урегулирования этого кризиса, в том числе выказывал готовность обеспечить контроль белорусскими миротворцами украинско–российской границы и линии соприкосновения», — заявил Владимир Макей.

После этого последовал обмен дипломатическими репликами, в попытке оправдаться, с некоторыми упреками в адрес друг друга, в духе: «не важно где проводить, важно кто кофе подносить будет». Также на эту тему высказались традиционные союзные конспирологи и провокаторы, попытавшись доказать, что Москва через заранее согласованное в Кремле заявление Назарбаева в США «сливает Минск», и лишает его статуса главного союзника, отдавая миротворческую повестку Астане. Здесь, конечно, и комментировать нечего.

Но, положа руку на сердце, стоит признать, в попытке извлечь сиюминутную выгоду из ситуации можно уличить обе стороны. Дипломатические старания Минска и Астаны не остались незамеченными, и после западной похвалы и некоторого политического профита у обоих возникло желание торговать стабильностью и безопасностью в своем регионе.

Наверное, с точки зрения политики, это нормально. При этом Минск, говоря о семейном конфликте и кровной заинтересованности его решить, выглядит куда более искренним и гармоничным.

Вот и нетленные классики Ильф и Петров, похоже, согласились бы со мной.

«Очень плохой репутацией пользовались также далекие, погруженные в пески восточные области. Их обвиняли в незнакомстве с личностью лейтенанта Шмидта. — Нашли дураков! — Визгливо кричал Паниковский. — Вы мне дайте Среднерусскую возвышенность, тогда я подпишу конвенцию. — Как? Всю возвышенность? — заявил Балаганов. — Быть может вы хотите поехать в Бобруйск? При слове « Бобруйск » собрание болезненно застонало. Все соглашались ехать в Бобруйск хоть сейчас. Бобруйск считался прекрасным, высококультурным местом.» (с)

Реинтеграция Донбасса, как оправдание войны

Что же до закона «о реинтенграции Донбасса», который Рада приняла 18 января, то Порошенко уже назвал его «технологией возвращения Донбасса под суверенитет Украины».

Но объективно не стоит наделять его какой-то сверхсилой, так как документ носит скорее декларативный, чем революционный характер. В нем Киев уже в третий раз официально назвал Россию «агрессором». Но «сколько не говори халва, во рту слаще не станет». Несмотря на давно официальный статус агрессора, войну России никто не объявлял, дипотношения не разрывались, а товарооборот между «воюющими странами» медленно, но верно, восстанавливается.

Также неподконтрольные Киеву регионы были признаны «оккупированными», что по мнению экспертов, формально нарушает минские договоренности, в которых изначально подразумевалось возвращение ЛНР и ДНР в состав Украины, но после федерализации республики и получения особого защитного статуса.

Однако сегодня никто не даст гарантию того, что бойня на Донбассе не возобновится с новой силой. Вот и европейские наблюдатели из ОБСЕ сворачивают там свою деятельность уже в марте 2018. Наблюдатели намекают, что уезжают не просто так, и что это прямо связано с появлением на Донбассе неких иностранных миротворцев и планируемым началом Украиной «горячей фазы миротворческой операции», которая, по сути, — ни что иное, как наступление на Донецк и Луганск. Эту информацию подтверждают и некоторые участники контактной группы в Минске. Впрочем, слухи о новой активной фазе АТО появляются в СМИ постоянно.

Люди, до которых никому нет дела

Пока политики и дипломаты вот спорят и не могут между собой договориться, на территории ДНР и ЛНР продолжают жить и работать миллионы восточных украинцев. Большинство из них находится за чертой бедности и промышляет кто чем может. Старики и вовсе остались брошенными, им годами не выплачивали пенсию.

Для многих жителей Донбасса желто-голубой флаг навсегда останется символом убийц, какой бы гипотетически прекрасной страной ни стала Украина и кто бы там ни был у власти. Другие обозлились на новую администрацию, коррупцию, комендантский час и прочие «прелести» жизни в военной диктатуре. Третьи считают себя брошенными Россией, и затаили злобу на несостоявшуюся родину.

Люди живут в нищете, страхе и неуверенности в будущем. Вряд ли на этой почве большой процент населения там все еще верит в каких-то союзников, в их искренность и в скорый мир. И ведь они правы, похоже, до жителей Донбасса сейчас действительно никому нет дела.

Конфликт принял затяжной характер и будет длиться, по человеческим меркам, сколько угодно долго, искалечив психику еще нескольких поколений местных жителей. Кто знает, во что может эволюционировать этот дикий общественный эксперимент, и как может аукнутся нам наше сегодняшнее потребительское безразличие в будущем.

Сергей Смирнов

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ