Сергей Попов о движущих силах, причинах и мотивах осуждения в Белоруссии публицистов Юрия Павловца, Сергея Шиптенко и Дмитрия Алимкина …

Не так давно в Минске завершился суд над тремя белорусскими публицистами Юрием Павловцом, Сергеем Шиптенко и Дмитрием Алимкиным. Публицисты, просидевшие за решеткой 14 месяцев, были признаны виновными в разжигании национальной вражды и отпущены из-под стражи в зале суда. Таково было соломоново решение белорусского суда.
С момента вынесения обвинительного приговора прошло уже достаточно времени, чтобы попытаться осмыслить события, происходившие в Белоруссии. Как так случилось, что трое законопослушных, образованных, занимающихся наукой людей были признаны экстремистами? Событие из ряда вон выходящее даже по меркам белорусской политической жизни. Чем же так прогневали белорусских власть имущих публицисты, не имевшие никакого отношения к националистической оппозиции действующему политическому режиму? Более того, даже выступавших с критикой идей и политической практики этой оппозиции.
Для того чтобы понять причины событий и мотивы действий белорусских властей, следует напомнить об истории создания специального органа при министерстве информации Республики Беларусь, который стал именоваться Республиканской экспертной комиссией (РЭК) по оценке информационной продукции на предмет наличия (отсутствия) в ней признаков проявления экстремизма. Заметим, что свою работу эта комиссия начала в сентябре 2014 г., во время трагических событий на Украине и в Новороссии.
В Белоруссии в это время политическая обстановка оставалась совершенно спокойной и стабильной. Идеи Русского мира, интеграционные и культурные по своей сути, ничем не угрожали безопасности режима Лукашенко. Наоборот, если бы А.Г. Лукашенко и его окружение проявили тогда здравый политический смысл и поддержали лояльных к нему сторонников Русского мира, они бы только усилили свои слабеющие позиции в широких слоях прорусски настроенного белорусского общества. Для режима, длительное существование которого всецело зависело и зависит от российских налогоплательщиков, такое решение принесло бы стране дополнительные политические и экономические дивиденды. В свою очередь официальная поддержка сторонников Русского мира в рамках Союзного государства способствовала бы дальнейшей политической маргинализации оппозиционных белорусских националистов.
Однако к тому времени процесс националистического перерождения правящей верхушки белорусского режима, сопровождаемый утратой чувства политической реальности, зашел уже далеко. Все четче начал просматриваться прозападный вектор белорусской политики, как внутренней, так и внешней. Ситуацию усугубил длительный социально-экономический кризис, с которым правительство оказалось не в состоянии справиться. Вызванное кризисом сужение социальной базы режима подтолкнули правящую верхушку внести существенные коррективы в идеологические приоритеты официальной пропаганды.
К тому времени политический режим Лукашенко уже давно приобрел классическую гибридную форму, в которой элементы институциональной демократии сочетаются с авторитарной практикой управления страной. В Белоруссии гибридный режим, имитирующий демократические институты и процедуры, превратился в персоналистский, в котором власть сконцентрирована в руках у Лукашенко и его ближайшего окружения. Так как главной целью этого режима является «лишь собственное выживание», его правящая верхушка не связывала себя путами жесткой идеологической доктрины. В качестве идеологического продукта, который транслировала официальная пропаганда, чаще всего использовался социальный популизм с привлечением политически выгодной риторики о братстве народов Белоруссии и России.
В условиях нарастающего системного кризиса и немотивированного страха перед идеями Русского мира социальный популизм, широко применяемый для манипуляции общественным сознанием, было решено дополнить идеями, взятыми из арсенала радикальных оппозиционных националистов. Так возник очередной идеологический продукт – популистский национализм, предназначенный для выживания гибридного режима в условиях нарастающего социально-экономического кризиса. Практическим воплощением идей популистского национализма стала политика белорусизации, цель которой – постепенное переформатирование общерусского сознания белорусов в прозападное и националистическое.
В Белоруссии, где значительная часть населения обладает общерусским самосознанием, переход к новой националистической политике вызвал закономерное отторжение, прежде всего, в кругах интеллектуалов. Это привело к активизации общественной критики националистических идей и политической практики. В условиях наступающего популистского национализма государства интеграционные идеи Русского мира стали средством общественной защиты общерусского самосознания граждан республики. В этой ситуации правящей верхушкой персоналистского режима и была создана «экспертная комиссия» (РЭК), которую можно было использовать для объявления критиков правительственного национализма экстремистами и на этом основании карать в уголовном порядке.
В Уголовном кодексе РБ существует 130 статья, которая гласит: П.1. «Умышленные действия, направленные на возбуждение расовой, национальной, религиозной вражды или розни, на унижение национальной чести и достоинства, – наказываются штрафом, или арестом на срок до шести месяцев, или ограничением свободы на срок до пяти лет, или лишением свободы на тот же срок. …П. 3. Действия, предусмотренные частями первой … настоящей статьи, совершенные группой лиц либо повлекшие по неосторожности смерть человека, либо иные тяжкие последствия, – наказываются лишением свободы на срок от пяти до двенадцати лет».
Анализ правоприменительной практики этой уголовной статьи позволяет выявить национальное своеобразие процессов имитации профессионализма и законности в правоохранительной деятельности белорусского гибридного режима. Начнем с того, что упомянутая выше РЭК создавалась в спешном порядке и лица, включенные в ее состав по решению Совета министров, не имели дополнительной профессиональной подготовки по экспертной специальности и не владели экспертной методикой. Ни один из них не обладал специальными компетенциями в области судебно-экспертной деятельности, не имел сертификата на проведение лингвистической экспертизы. Одним словом, в новоявленной «экспертной» комиссии полностью отсутствовали эксперты-профессионалы!
Зато в ней были широко представлены филологи, педагоги и даже библиотекари, подобранные по принципу послушности своим высокопоставленным хозяевам и моральной беспринципности. Как выяснилось на суде, вместо специальных профессиональных знаний, необходимых для проведения научно обоснованной экспертизы, доморощенные «эксперты» широко пользовались знаниями «фоновыми», обогатив экспертное сообщество новой «национальной» методикой и особой белоруской терминологией.
Как видим, это были профаны и дилетанты, которые по указанию министерства информации должны были осуществлять анализ и оценку информационной продукции, готовить заключения о наличии или отсутствии в ней признаков проявления экстремизма. Таковы были официально декларируемые задачи Республиканской экспертной комиссии, которая в действительности состояла из совершенно некомпетентных лиц, призванных решать судьбы людей, в идеях которых правящая верхушка Белоруссии усматривала для себя политическую угрозу.
Специалисты знают, что экспертиза по делам, сопряженным с экстремизмом, всегда является решающим и единственным доказательством, т.к. без нее невозможно установить само событие преступления. Теперь становится понятным какую власть над судьбами людей получили члены РЭК, не имевшие базовых представлений о методике и практике выявления признаков экстремизма. От их непрофессиональных, субъективных решений, основанных к тому же на «фоновых знаниях», стало зависеть получение обвиняемыми огромных тюремных сроков, вплоть до 12 лет лишения свободы! Трудно представить себе более абсурдную, более чудовищную по своей жестокости ситуацию, чем та, которую создала белорусская правящая верхушка для преследования своих идейных и политических оппонентов!
Состав экспертной комиссии, имитировавшей профессионализм, недвусмысленно свидетельствовал о цели, которую преследовали ее организаторы. Правящей верхушке срочно требовался новый репрессивный инструмент для борьбы со сторонниками Русского мира, и беспринципные дилетанты для этой роли прекрасно подходили. Они без малейших угрызений совести готовы были исполнить любые указания своих высокопоставленных хозяев, действуя по принципу «чего изволите». С уважающими себя и авторитетными в экспертном сообществе профессионалами карать неугодных режиму инакомыслящих граждан Белоруссии было бы гораздо сложнее.
Следует заметить, что гибридный правящий режим, давно начавший флирт с радикальными националистами, с началом Русской весны начал уже открыто им потворствовать. Белорусскую правящую элиту совершенно не смущала непримиримая политическая оппозиционность радикальных националистов, их давняя и прочная связь с западными фондами и организациями. Правящий режим и прозападную оппозицию сближал общий, параноидальный страх перед силой и привлекательностью идей Русского мира, а также неприятие исторически существующей этнической и культурной общности белорусов и русских. Если белорусская власть в силу экономической зависимости от России вынуждена была внешне скрывать свои глубинные русофобские настроения, то националистическая оппозиция никаких стеснений на этот счет не испытывала.
Более того, настал ее звездный час и всю свою патологическую ненависть к России и русским радикальные белорусские националисты могли открыто выплеснуть в медийном пространстве. Демонстрируя спекулятивный лжепатриотизм националисты истерично кричали о своей готовности грудью встать на защиту независимой Белоруссии от грядущей российской агрессии, пропагандировали открытую, злобную русофобию. Однако это совершенно не смущало верхушку белорусского режима, ей внутренне импонировал истеричный, русофобский «патриотизм» националистов, которых она решила использовать в политических интересах сближения с Западом.
Для того, чтобы скрыть истинные цели создания РЭК, закулисные организаторы политических репрессий совершили, как им казалось, хитроумный отвлекающий маневр. В октябре 2016 г. Минский городской суд на основании статьи 130 п. 1. Уголовного кодекса РБ признал виновным в разжигании национальной вражды белорусского блогера Э. Пальчиса. Этот белорусский националист был известен как патологический русофоб, чьи антирусские и антироссийские взгляды стали результатом не столько идейного убеждения, сколько, пожалуй, врожденного скудоумия.
Вот названия творений, которые этот ущербный персонаж размещал на своем сайте: «Рвота, мерзость и понос — я вам русский мир принёс», «Кремль должен быть разрушен», «Как убить русский мир» и т.п. Заметим, что мерой пресечения на период следствия этому воинствующему русофобу, обвиняемому по такой серьезной уголовной статье, была избрана гуманная подписка о невыезде. Во время следствия белорусские и международные журналистские и правозащитные организации дружно объявили Пальчиса «политическим заключенным». Иначе и быть не могло. Ведь власть преследовала пламенного белорусского патриота, бескомпромиссного борца за свободу и независимость Белоруссии от преступных посягательств России и «русского мира».
Жертву «политических репрессий» поддержал спецдокладчик ООН по ситуации с правами человека в Белоруссии Миклош Харасти и Европарламент. Оказалось, что для руководства суверенной Белоруссии мнение цивилизованного Запада закон! Поэтому гибридный режим срочно изобразил демократию и начал демонстрировать Западу гуманность национального правосудия. В дело вступили премудрые белорусские соломоны и судья И.В. Любовицкий приговорил русофоба-экстремиста к 1 году 9 месяцам тюрьмы без направления в исправительное учреждение, с освобождением в зале суда.
Закулисные устроители этого судебного спектакля, очевидно, были довольны. Ведь поставленная ими «многовекторная» цель отвлекающего маневра была успешно достигнута. Российской стороне наглядно показали, что белорусский режим бдительно стоит на страже дружбы народов России и Белоруссии и с готовностью преследует экстремистов, сеющих ненависть и вражду внутри Союзного государства.
Одновременно и Западу продемонстрировали, что учитывают его просвещенное мнение при решении вопросов внутренней политики. Да и белорусское правосудие представало внутри страны и перед международным сообществом как независимое, объективное и гуманное. Проверили заодно и эффективность созданной «экспертной» комиссии и работу следствия по делу об экстремизме. Все звенья правоохранительного механизма сработали как нужно. Оставалось только применить этот опробованный в деле механизм для преследования критиков правительственного национализма.
К этому времени белорусский КГБ уже вычислил имена авторов, писавших под псевдонимами на российских интернет-изданиях «EurAsiaDaily», «ИА REGNUM» и «;Lenta.Ru». Последовала команда из администрации президента и правоохранительный механизм начал свою работу. Как позже выяснилось на суде, в неправдоподобно бешенном, фантастическом темпе.
Формально инициатором уголовного преследования журналистов Юрия Павловца, Сергея Шиптенко и Дмитрия Алимкина выступило министерство информации Белоруссии в лице бывших министра информации Лилии Ананич и ее заместителя В.В. Матусевича. Эти официальные лица дали команду Республиканской экспертной комиссии, которая, спешно взявшись за дело, тут же обнаружила в «избранных» статьях журналистов «признаки экстремизма». Ананич, на основании полученных «экспертных» заключений немедленно обратилась в Следственный комитет, который в таком же ускоренном темпе принял решение о возбуждении уголовного дела.
Из материалов суда следует, что вся эта громоздкая, бюрократически сложная межведомственная процедура происходила в течение одного рабочего дня. Потом, в ходе судебного процесса адвокаты убедительно доказали, что никакого заседания комиссии в назначенные дни не было и заключения, скорее всего, составлялись задним числом. Более того, выяснилось, что и арест журналистов, а значит, и длительное заключение их под стражу были произведены в нарушение закона.
Как видим, стремительно запущенный правоохранительный механизм с самого начала стал имитировать предусмотренный законом процессуальный порядок возбуждения уголовного дела и последовательность действий «экспертной» комиссии. Однако закулисных заказчиков и режиссеров задуманной расправы над журналистами не волновали вопросы соблюдения законности, последовательности бюрократических процедур и нравственной допустимости совершаемых действий. Уверенные в полной безнаказанности, не задумывались над этими проблемами и исполнители заранее распределенных ролей.
В начале декабря 2016 года журналисты были арестованы и помещены в СИЗО, затем последовало долгое предварительное следствие, которое вел Ю. Мацкевич. Кстати еще один примечательный персонаж этого жестокого спектакля. Как выяснилось на суде, органически неспособный к пониманию сложной проблематики экстремизма. Мацкевич умышленно превратил следствие в длительную и мучительную пытку, причем не только для арестованных журналистов, но и для их родных и близких. Как можно иначе назвать действия следователя, который способствовал избранию в качестве меры пресечения заключение журналистов под стражу.
К ним, как к опасным уголовным преступникам, не допускались жены и родственники, и только спустя семь месяцев после ареста, в результате настойчивых требований адвокатов журналистам были предъявлены, наконец, заключения «экспертов» с нужными «признаками экстремизма». Одним словом, следователь делал все, что физически, психологически и морально сломать волю арестованных, заставить их действовать в интересах обвинения.
Из материалов суда стало ясно, при подготовке «экспертных» заключений произошла неизбежная в данном случае имитация владения экспертной методикой, специальными знаниями и лингвистическими методами исследования. Результаты имитации профессионализма известны. Применяемая «экспертами» псевдонаучная «методика» позволила им сделать политически пристрастные, субъективные выводы о наличии в статьях журналистов «признаков экстремизма», то есть, «вражды или розни по признаку национальной принадлежности (к белорусам)».
Получив ожидаемые результаты назначенной им «экспертизы», следователь Мацкевич при составлении обвинительного заключения успешно продолжил бурно начавшийся процесс имитации законности и научности в уголовном деле журналистов. Для того, чтобы «морально» усилить доказательную базу обвинения по статье 130 п. 3. Уголовного кодекса РБ, грозившей журналистам 12-летним тюремным сроком, следователь Мацкевич наспех состряпал еще одно обвинение по ч. 1 ст. 233 (незаконная предпринимательская деятельность) для Ю. Павловца и Сергея Шиптенко. В качестве таковой преступной деятельности публицистов следователю виделось получение ими гонораров за статьи.
Цель следовательского усердия была понятна. В предстоящем судебном спектакле разоблачения «экстремизма» обществу нужно было предъявить неприглядный, морально отталкивающий образ публицистов. Показать, что они не только опасные экстремисты, с умыслом и в составе группы разжигающие национальную рознь, но и нечистые на руку, корыстолюбивые мошенники.
Так как спектакль задумывался масштабный и резонансный, закулисным заказчикам его и режиссерам нужно было убедить в преступных намерениях публицистов общественное мнение не только собственной страны, но и Российской Федерации. В том же декабре 2016 года, практически сразу после их ареста, в СМИ выступила тогда еще действующий министр информации Л. Ананич, которая ложно обвинила журналистов в покушении на суверенитет Белоруссии. В грязную пропагандистскую игру охотно ввязался посол России в Белоруссии А. Суриков, который публично подтвердил лживые измышления белорусских властей о негативном отношении публицистов к белорусскому государству и белорусском народу. Подыгрывая белорусскому режиму, лживые заявления Сурикова бездумно подхватил и продублировал российский МИД в лице М. Захаровой. В развернувшуюся международную кампанию лжи и клеветы внесла свою весомую лепту и официальная президентская газета «Советская Белоруссия», возглавляемая таким одиозным персонажем как П. Якубович.
Непосредственная цель этой пропагандистской шумихи была очевидна, оболгать, оклеветать арестованных публицистов, подготовив общественное мнение к необходимости вынесения им сурового обвинительного приговора. Идеологическая цель кампании заключалась в том, чтобы представить идеи Русского мира и действия его сторонников как потенциальную угрозу независимости белорусского государства и на этом основании развязать массовую патриотическую истерию.
Нужно было внушить сомневающейся части общества, что в Белоруссии появились новые «внутренние враги» в лице продажных агентов России, которые не только негативно относятся к настоящему и прошлому белорусской нации, но и покушаются на священный суверенитет страны.
Что же касается российской дипломатии, то ее, по-видимому, использовали для того, чтобы воплотить в жизнь всю полноту «творческого» замысла белорусских режиссеров. Нужно было идейно подготовить российскую сторону к необходимости выдачи в Белоруссию редактора ИА РЕГНУМ белорусского гражданина Ю. Баранчика. На этот раз предстояло столь же ловко использовать и российских правоохранителей.
Дело в том, что обвиняемые журналисты не были связаны между собой. Этапирование Баранчика на заклание в Минск позволило бы следователю Мацкевичу существенно утяжелить обвинение. В случае удачи, задуманный сюжет о наличии международной группы подельников мог бы из области начальственной фантазии превратиться в реальный «факт совершения общественно опасного деяния». Тогда бы пункт 3 статьи 130 УК, грозящий обвиняемым 12-ти летним лагерным сроком, обрел недостающий фактический вес.
Согласно сценарию, следователь должен был выявить, а суд публично разоблачить международную группу заговорщиков, в которой белорусские исполнители, действуя из корыстных побуждений, выполняли задания московских заказчиков, руководивших рядом российских СМИ. Предстояло грандиозное разоблачение политической «заказухи», о которой позже в декабре 2017 г. уверенно заявлял Лукашенко. Однако к тому времени в Москве видимо уже стали догадываться о подлинных целях белорусских манипуляторов.
К тому же профессиональная некомпетентность исполнителей нашла свое яркое проявление и на уровне международном. Белорусские правоохранители так и не смогли внятно объяснить, в чем заключается преступление редактора ИА РЕГНУМ. Поэтому Дорогомиловский суд г. Москвы отказался выдать Баранчика в Минск на запланированное судебное заклание. К досаде высокопоставленных заказчиков, великолепно задуманный сценарий спектакля был частично нарушен.
Однако п. 3 статьи 130 УК РБ в обвинении журналистов все-таки сохранили. Рассчитывали, очевидно, что чудодейственные методы предварительного следствия помогут превратить провидческие фантазии верховного начальства в суровую уголовную реальность. И, как мы в последствие убедимся, небогатое юридическое воображение подсказало Мацкевичу выход из затруднительной ситуации. Пусть это тогда будет «группа с неустановленными лицами», решил следователь.
В целом же какого-либо сочувствия и реальной поддержки арестованным журналистам не выразили ни западные правозащитники, ни официальная Россия, ни Парламентское Собрание Союза Беларуси и России. Как видим, российский МИД с помощью угодливого посла Сурикова лишь старательно подыграл белорусским устроителям жестокого политического спектакля.
Что в результате? Публицистам вынесен обвинительный приговор. Приговор политический и к правосудию никакого отношения не имеет. Всех троих приговорили к пяти годам заключения с отсрочкой исполнения приговора на три года. 2 февраля 2018 года, таким образом, судебный фарс закончился, и публицистов освободили в зале суда. Впрочем, о самом суде, думаю, стоит еще вспомнить отдельно…
Сергей Авдеевич Попов, политический аналитик, представитель партии Социалистический Народный Фронт Литовской Республики, Вильнюс 

3 КОММЕНТАРИИ

  1. Состав экспертной комиссии, имитировавшей профессионализм, недвусмысленно свидетельствовал о цели, которую преследовали ее организаторы. Правящей верхушке срочно требовался новый репрессивный инструмент для борьбы со сторонниками Русского мира, и беспринципные дилетанты для этой роли прекрасно подходили. Они без малейших угрызений совести готовы были исполнить любые указания своих высокопоставленных хозяев, действуя по принципу чего изволите . С уважающими себя и авторитетными в экспертном сообществе профессионалами карать неугодных режиму инакомыслящих граждан Белоруссии было бы гораздо сложнее.

    • Именно по зтому было сфабриковано дело против правозащитницы Елены Тонкачевой, которая была выслана из Беларуси на три года в 2015 году.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ