I. Знаменательное событие

В 2013 году народы России, Беларуси и Украины отмечали знаменательное событие – 1025-летие Крещения Руси. Зачастую, говоря о Крещении Руси, все дело сводится к сугубо религиозно-церковному фактору. Дескать, древние русичи приняли православную христианскую веру. В чисто догматическом плане, разумеется, правильно. Но такое понимание сущности Крещения Руси, ограниченное лишь рамками церковного календаря, будет недостаточно. Дело в том, что Крещение Руси было не только важным религиозно-церковным событием, но оно имело фундаментальное значение в дальнейшей жизни наших предков. Фактически Крещение Руси явилось завершающим этапом в формировании общерусской этнической идентичности, выражавшейся в единой общерусской письменности, едином искусстве и архитектуре, едином образе жизни, общерусской народности и общерусском государстве. Языческие восточнославянские племена полян, древлян, кривичей, словен, дреговичей, радимичей, северян, вятичей уступили свое место единой общерусской народности – колыбели трех братских народов – русского, белорусского и украинского. Именно с этого времени исчезают племенные территориальные образования восточных славян, которые уступают место единой Русской земле, границы которой простирались от Черного и Азовского морей на юге до Белого моря на севере, от Красной Руси на западе до берегов Волги на востоке.

Складывается единая общерусская цивилизация со своими пространственными, временными и ментальными параметрами. Уже при выборе веры можно зафиксировать ментальную специфику древних русичей, которая отличалась от веры других народов.

Важно отметить то, что православная вера в те далекие времена в первую очередь называлась русской верой. Русская – это определение не только религиозно-церковное, но и цивилизационно-культурное. Отсюда и название нашей церкви – не просто православная, а Русская Православная Церковь, где понятие Русь является корневым, определяющим. В строго историческом, научном плане нет ни белорусской, ни украинской православной церкви, а есть лишь общая Русская церковь, где общерусскость является ментальной характеристикой белоруса, русского и украинца. Все дальнейшие процессы – национальные, религиозные, политические, культурные – на территории всей Русской земли уже определялись общерусским цивилизационным кодом, протекали в логике общерусской истории. Это полностью относится и к Беларуси.

II. Беларусь – русская страна

Президент Беларуси Александр Лукашенко отмечал, что «Беларусь является православной страной, и мы всегда будем верны православию» [1, с. 280]. Что это означает? Если подойти к этому тезису только с религиозно-церковной точки зрения, то он явно будет некорректен. Ведь очевидно, что в религиозно-церковном плане Беларусь является многоконфессиональной страной. В нашей республике, кроме православия, существуют и другие традиционные конфессии – католичество, иудаизм, ислам, различные направления протестантизма. Поэтому единственно правильное прочтение данного тезиса может быть следующим: Беларусь является русской страной, и белорусы верны своей общерусскости. Это надо понимать в том смысле, что Беларусь является составной частью общерусской цивилизации, а белорусы, русские и украинцы – это братские народы, в основе которых лежит общерусская идентичность. Эта же идея проводилась Александром Лукашенко и в его выступлении на XV Всемирном конгрессе русской прессы, где он подчеркнул, что «если брать понятие русской цивилизации в самом широком смысле этого слова, то оно относится ко всем нам – и русским, и украинцам, и белорусам» [2, с. 2].

Отсюда должно быть понятно, как несостоятельны попытки определенных историков вывести из Великого Княжества Литовского некую белорусскую идентичность. Несостоятельны по той простой причине, что образование ВКЛ именно основывалось на отрицании общерусского характера формирующейся белорусской народности. Уже в грамоте, данной виленскому католическому епископу, великий князь литовский Ягайло «приказывает, чтобы литовцы не заключали браков с русскими (так именовались в то время нынешние белорусы и украинцы — Л.К.), а если такие браки заключены уже или будут впредь заключаемы, несмотря на запрещение, то их не расторгать, но лицо русской веры должно принять латинство, к чему принуждать таких людей даже сечением розгами» [3, с. 88]. Но перейти в другую веру в то время было актом не только религиозно-церковным, но актом историческим, цивилизационно-ментальным. Отказаться от своей русской веры означало отказаться от своей истории, от своей идентичности. Означало исчезнуть как русский народ. Поэтому историческая парадигма движения ВКЛ была абсолютно противоположна движению общерусской истории, общерусской традиции. Об этом красноречиво свидетельствует Михалон Литвин, который подчеркивал, что «рутенский (русский – Л.К.) язык чужд нам, литвинам, то есть италианцам, происшедшим от италийской крови» [4, с. 86]. Эта сентенция показательна не с точки зрения уяснения исторической достоверности происхождения литовцев, а как ясное указание одного из литовских интеллектуалов XVI века о принципиальном отличии философии истории Великого Княжества Литовского от развития общерусской цивилизации. Отсюда вывод: история Великого Княжества Литовского никакого отношения к белорусской ментальности, белорусской исторической традиции не имеет. Это не белорусская история, это чужая история.

III. Две истории на территории Беларуси

Специфика исторического развития Беларуси проявляется в том, что на территории Белой Руси функционировали две истории. История польско-шляхетская и история общерусская (белорусская). После того как земли Белой Руси оказались в составе Великого Княжества Литовского, а затем и Речи Посполитой, происходит становление польско-шляхетской истории. Первоначально польско-шляхетская история существовала наравне с общерусской и нисколько не превосходила по своему каталогу последнюю. Но по мере денационализации высшего русского этнического сословия польско-шляхетская история не только стала доминировать над общерусской, но и полностью завладела литературным пространством всей Белой Руси. Этот процесс ликвидации общерусской исторической литературы затянулся на целое столетие, начиная от Люблинской унии 1569 года и кончая, примерно, серединой XVII века. «Диариуш» («Дневник») Афанасия Филипповича (1646) можно считать одним из последних видных произведений общерусской истории. А в конце XVII века старорусский язык, на котором печаталась общерусская литература, был окончательно заменен польским языком.

Господство польской шляхты выражалось и в господстве польско-шляхетских исторических концепций на белорусской земле, которые современными квазиисториками и квазикультурологами выдаются за белорусскую историю. Эта подмена белорусской, т.е. общерусской истории польской историей в значительной степени затронула даже сознание значительного круга научного и культурного сообщества в Беларуси. Логика здесь проста. Раз эта литература создавалась местными уроженцами, то значит это белорусская литература. Отсюда заявления такого рода: раз Адам Мицкевич родился и писал свои творения в Беларуси, то это белорусский поэт. Если Иосиф Ярошевич, Игнатий Данилович, Иосиф Крашевский родились и творили в Беларуси, то это белорусские историки. При этом отсутствует понимание того, что само по себе место рождения человека еще нисколько не говорит о его ментальности, о его национальном характере.

Все дело в том, что по своей национально-культурной идентификации это были типичные польские шляхтичи, которые ментально были абсолютно чужды коренному населению, т.е. белорусам. Даже если отдельные представители этой шляхты сочувственно относились к белорусским крестьянам, занимались собиранием белорусского фольклора и называли себя литвинами, то антирусская сущность данного сословия от этого нисколько не менялась. К примеру, Адам Мицкевич называл себя литвином, а свою отчизну Литвой не по причине якобы своей литвинской самоидентификации, а с точки зрения романтических реминисценций исторического прошлого, что объективно ни у кого из современников Адама Мицкевича не вызывало ни малейших сомнений, что они имеют дело не с каким-то белорусским поэтом, а с глубоко шовинистичным польским шляхтичем. Ведь сам Адам Мицкевич воспринимал белорусов как нечто неполноценное, неисторическое, существующее не в реальном времени, а в мифологическом, заколдованном.

Адам Мицкевич, Игнатий Данилович, Иосиф Ярошевич, Игнатий Домейко и другие так называемые «литвины» по совокупности своих исторических представлений ничем не отличались от польского этнографа, тоже уроженца белорусской земли Александра Рыпинского, который в своей книге «Поэзия простых людей нашей польской провинции», изданной в Париже в 1840 году, призывал белорусских матерей «первой своей обязанностью учить своих детей произносить святое имя Польши еще до того, как ребенок научится выговаривать слово «мама». «Рука матери, – требует польский шовинист, – не должна давать ребенку необходимую еду до того времени, пока он не попросит ее по-польски» [5, с. 10]. Таким образом, во всей этой польско-шляхетской литературе с ее мнимой заботой о белорусах проводился все тот же польский шовинизм, рассматривавший Беларусь как свою польскую провинцию и ориентировавшийся на восстановление Польши в границах 1772 года.

Или взять, к примеру, Адама Чарторыйского, который был другом Александра I и заместителем министра иностранных дел России. Это уже был не русский князь, а прожженный польский аристократ, который всеми фибрами своей иезуитской души ненавидел как русскую власть, так и белорусский народ и делал все возможное, чтобы на территории Беларуси сохранить польское шляхетство и польский шовинизм. Особенно он усердствовал в насаждении польско-шляхетского самосознания в качестве попечителя Виленского учебного округа. Образовательная и воспитательная деятельность Виленского учебного округа распространялась на территории современной Литвы, Беларуси и значительной части Украины (Киевская, Волынская и Подольская губернии). Все преподавание велось на польском языке, все гимназии, училища, приходские школы при католических и базилианских монастырях, при костелах контролировались руководством Виленского университета. Студенты, учащиеся и школьники воспитывались в духе преданности польской истории и польской национальности. Надо прямо сказать, что этому способствовала политика заигрывания царских чиновников с польской шляхтой. Польская шляхта при императоре Павле I была приравнена к русскому дворянству и русскому чиновничеству. Объективно власть польской шляхты в Беларуси стала гораздо сильнее, чем во времена собственно Речи Посполитой. Как справедливо указывал белорусский этнограф Евдоким Романов (под псевдонимом Е. Белицкий) в своей книге «Под польским игом» (1908), «чего под польским гнетом могилевчане и витебляне не допустили сделать Кунцевичу (униатский архиепископ XVII века, жестокий гонитель православной веры – Л.К.), несмотря на кровавые расправы, устраиваемые поляками, то с лихвой доделала петербургская бюрократия. В этом отношении она прямая преемница Кунцевича» [6, с. 94].

Но общерусская история, прекратив свое письменное существование с конца XVII века, тем не менее, не исчезла. Она сохранила себя в устнопоэтическом творчестве белорусского народа. Именно в белорусских песнях, легендах, сказках, пословицах, поговорках, праздниках, обрядах продолжала жить наша родная общерусская история на протяжении XVIII–XIX веков. Она ждала своего часа, чтобы стать источником национального возрождения собственно белорусского самосознания. И этот час наступил. Благодаря помощи Российской академии наук и Русского географического общества с середины XIX века в Беларуси основательно взялись за разработку древних памятников и издание древней общерусской литературы. Путь этот оказался самым продуктивным. Было опубликовано множество исторических источников, в том числе Акты Западной России, Акты Южной России, произведения полемической литературы конца XVI – начала XVII века, в которых заиграла всеми красками общерусская история. Благодаря этой титанической работе появилась реальная возможность представить верное понимание белорусской истории, ибо в этой древней литературе везде звучало одно великое, объединяющее русских, белорусов и украинцев слово – Русь, древний русский народ, Русская земля. Вся эта литература была написана на старорусском языке, который был общим языком для Белой Руси и Украины. И не случайно «Славянскую грамматику» Мелетия Смотрицкого Михаил Ломоносов называл «вратами своей учености».

Непонимание специфики формирования белорусского самосознания лежит в основе фальсификаторского тезиса о русификации белорусского народа в досоветский и советский периоды. Специфика белорусской идентичности выражается в том, что русский язык – это не иностранный язык, а такой же родной язык для белорусов, как и белорусский. Это выражается и в том, что русский народ – это не иностранцы, как например, французы, немцы или поляки, а родной для белорусов этнос. Причем важно понять, что русский язык был родным языком для белорусов и в досоветский период. Поэтому ни о какой русификации белорусского народа не только в ХХ веке, но и даже в XIX веке не может быть речи.

Подтверждение этой бесспорной мысли можно видеть в языковой политике польского правительства в Западной Белоруссии в 1921-1939 гг. Так, в секретной записке полесского воеводы В. Костек-Бернацкого министру внутренних дел Польши в январе 1937 г. указывается, что «не может быть и речи о том, чтобы в течение ближайших 10 лет учителем на Полесье был белорус или даже местный полешук. Учитель-полешук православного вероисповедания чаще всего русифицирует местное население, вместо активной учительской деятельности для пользы Польши» [7, с. 154]. А в аналогичной секретной записке белостокского воеводы Г. Осташевского от 23 июня 1939 г. говорится: «Сознательный белорусский элемент придерживается прорусской ориентации. В первом ряду стоят здесь древние русские симпатии… Мы должны одолеть древнюю белорусскую культуру» [7, с. 182].

Таким образом, даже идеологические и политические недруги России, говоря о том, что белорусский учитель русифицирует местное население, тем самым объективно признают тот очевидный факт, что для нашего народа не существовало проблемы выбора между белорусским и русским языками, поскольку последние для белорусов были одинаково родными языками, а белорусская культура, основывающаяся на древних русских традициях, рассматривалась как неотъемлемая часть общерусского культурного мира.

IV. Беречь свою общерусскую историю

Чтобы нас признавали в современном мире, надо в первую очередь беречь свою общерусскую историю. Отказываться же от нее или подменять ее польско-шляхетской – значит отказываться от своих исторических корней, значит не уважать своих предков, в конечном итоге – не уважать самих себя. В таком случае все разговоры о любви к Родине, о патриотическом воспитании молодежи окажутся гласом вопиющего в пустыне. Вот почему необходимо с уважением относиться к своей общерусской истории, в рамках которой сформировалась белорусская народность и реализовалась белорусская государственность. Признаем очевидное: ни при какой другой истории (польско-шляхетской, униатской, протестантской) никогда бы не появились ни белорусский народ, ни белорусское государство.

Список литературы

1. Белорусский путь / О.В.Пролесковский [и др.]; под ред. О.В.Пролесковского и Л.Е.Криштаповича. – Минск: Мастацкая літаратура, 2012.

2. Лукашенко, А.Г. Языку не нужны визы / А.Г.Лукашенко. – Советская Белоруссия. 21.06.2013.

3. Коялович, М.О. Шаги к обретению России / М.О.Коялович. – Минск: Издательство Белорусского Экзархата, 2011.

4. Литвин, Михалон. О нравах татар, литовцев и москвитян / Михалон Литвин. – М.: Изд-во МГУ, 1994.

5. Rupinski, Alexsandr. Bialorys! Kilka slow o poezii ludu tej naszej polskiej prowincii / Alexsandr Rupinski. – Paris, 1840.

6. Белицкий, Е. Под польским игом / Е.Белицкий. – Вильна, 1908.

7. Польша – Беларусь (1921-1953): сб. документов и материалов // сост.: А.Н.Вабищевич [и др.]. – Минск: «Беларуская навука», 2012.

Лев Криштапович

3 КОММЕНТАРИИ

  1. Тот, кто выступает против русскости, автоматически становится антибелорусом, ибо белорусскость выросла из русскости и является частью русскости. Других вариантов не было. Если бы сохранилась Речь Посполитая или Великое княжество Литовское, в котором насаждалась польскость во всех сферах жизни, белорусского народа и белорусского государства теперь не было бы. Для того, кто выступает против русскости, русских, против России, белорусский народ, белорусская государственность не являются ценностью. По незнанию или понарошке, это уже не столь важно. Не случайно же наиболее антирусские (читай, и антибелорусские) сайты и издания подпитываются или даже прописаны на привисленских просторах. И уж совсем плохо, если сути антирусскости на понимают государственные идеологи. А больше всего вреда белорусскости наносят те, кто называет себя «свядомыми беларусами». Это они ломают то, что уже устоялось. Посмотрите, как они «переделывают» в польскую сторону белорусский язык, как они наполняют белорусскую лексику польской терминологией, лишь бы все было подальше от русскости. Это может плохо кончиться.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here