«Ночной кошмар для Брюсселя» — так охарактеризовал прошедшие в воскресенье парламентские выборы в Италии бывший премьер этой страны (2011–2013) Марио Монти.

И это отнюдь не преувеличение. Результаты выборов в нижнюю и верхнюю палаты парламента принесли уверенную победу представителям евроскептических партий как на правом фланге итальянской политики, так и на левом.

Чемпион

Абсолютным чемпионом в «одиночных выступлениях» стало левопопулистское «Движение Пяти звезд», основанное популярным комиком Беппе Грилло и «сетевым стратегом» Джанроберто Казаледжо в 2009 г. во Флоренции. Созданию партии предшествовало несколько лет организационной работы, так что если брать самую раннюю точку отсчета, то ей станет 2005 г. когда Грилло в своем Живом Журнале объявил «сбор соратников и сочувствующих», чтобы изменить жизнь Италии к лучшему. Тогда его никто не принимал всерьез – все-таки комик; а когда в 2013 г. «Движение Пяти звезд» стало третьей силой республики — после демократического проевропейского блока Берсани и правоцентристской коалиции бывшего премьера Сильвио Берлускони, — было уже поздно.

Название движения не имеет отношения к международной системе оценки качества отелей или выдержки коньяков, как иногда думают. «Пять звезд» — это пять основных прав граждан: на бесплатный доступ к водным ресурсам (в Италии система водоснабжения была частично приватизирована), разветвленную и удобную транспортную систему (которой не хватает во многих итальянских городах), свободный и повсеместный доступ к интернету, здоровую окружающую среду за счет эффективной утилизации отходов, чистую энергию.

С самого начала «Пять звезд» позиционировали себя как экологическое, прогрессистское, анти-истеблишментное движение, выступающее за прямое участие граждан в управлении государством путем развития цифровой демократии и за максимальное освобождение общества от посредников между народом и властью. Движение выступает за «зеленую экономику», за отказ от вредных для окружающей среды инфраструктурных проектов, таких, как высокоскоростные железные дороги или огромные мусоросжигающие заводы. Развитие зеленых и экологичных городов-коммун, связанных между собой интернет-коммуникациями, прямая демократия, всеобъемлющее развитие электронной среды – всё это роднит «Движение Пяти звезд» с идеями Маршалла Маклюэна и гуру «Калифорнийской идеологии». Стоит, однако, заметить, что эта часть платформы «Движения» была, в основном, связана с фигурой Джанроберто Казаледжо, скончавшегося в 2016 г. и в последние месяцы жизни вступившего в идеологический конфликт с Беппе Грилло.

Что же касается самого Грилло, то его идеи с самого начала были более просты и понятны широким массам избирателей: он обещал итальянцам увеличение минимальной заработной платы, ужесточение борьбы с коррупцией, референдум по вопросу о выходе из еврозоны… Потом в программе «Движения» появились идеи освобождения от налогов всех граждан, получающих меньше 10 тысяч евро в год, выплаты находящимся за чертой бедности пособия в размере 780 евро в месяц. В общем, «мы за итальянцев, мы за бедных».

Эти популистские по сути идеи пришлись по вкусу избирателям куда больше, чем экологизм раннего этапа развития «Пяти звезд»: в нынешней избирательной кампании сюжеты защиты окружающей среды и изменения климата были одной из наименее обсуждаемых проблем. Зато значительно ужесточилась риторика партии в отношении самого, пожалуй, болезненного для итальянцев вопроса – неконтролируемого роста миграционных потоков (Италия является главным перевалочным пунктом на пути беженцев из Африки в богатые и благополучные страны Северной Европы, – но многие мигранты оседают и на самом Аппенинском полуострове). Если прежде отношение «Пяти звезд» к мигрантам было неоднозначным (все-таки левые прогрессисты!), то в последние годы лидеры партии, поняв, откуда дует ветер, стали убежденными противниками иммиграционной политики Брюсселя. Беппе Грилло в декабре 2016 г. написал в своем блоге, что всех мигрантов, не имеющих разрешения на работу и проживание в Италии, следует вышвырнуть из страны, Шенгенские соглашения должны быть временно заморожены в случае новых террористических атак, а Дублинский регламент (часть права ЕС, определяющая порядок предоставления убежища в странах Евросоюза) — пересмотрен. Грилло также подверг резкой критике роль НПО, которые помогают беженцам перебираться из Ливии в Италию: по его мнению, их источники финансирования крайне непрозрачны, а сами они могут сотрудничать с торговцами наркотиками. Возглавивший список Движения на выборах 2018 г. Луиджи ди Майо (о нем чуть ниже) также призвал «немедленно остановить службу морских такси, перевозящих мигрантов в Европу».

В последние годы внутри «Движения» произошли серьезные перемены. Основатель и вдохновитель «Пяти звезд», когда-то придумавший новую партию в своем интернет-блоге, Беппе Грилло, стал всё больше отходить от практического руководства Движением, а на первый план выдвинулся молодой (1986 г. рождения) амбициозный политический активист Луиджи ди Майо. После выборов 2013 г. его авторитет в Движении стал расти, как на дрожжах: отчасти это было связано с тем, что «Пять звезд» резко увеличили свой электоральный вес, особенно среди молодежи и студентов (в 2015 г. доля сторонников «Движения» среди этих категорий доходила до 36%). Кроме того, «Пять звезд» были особенно популярны на сравнительно бедном и неблагополучном Юге страны, а ди Майо – выходец как раз из тех мест (он родился в небольшом городке Авеллино к северо-востоку от Неаполя, учился в Неаполитанском университете, там же основал общество «Друзей Беппе Грилло»). Следует учитывать, что сам Грилло – уроженец североитальянской Генуи.

В настоящий момент Грилло остается уважаемым духовным гуру «Движения» и его символом, но политическое руководство сосредоточено в руках Луиджи ди Майо. Именно он сумел организовать крайне эффективную предвыборную кампанию под лозунгом «Участвуй, выбирай, меняй!» (Partecipa, Scegli, Cambia!), в результате которой «Движение Пяти звезд» получило на этих выборах 223 кресло из 630 в Палате депутатов Италии (нижняя палата парламента) и 112 кресел из 315 в Сенате (верхней палате). За кандидатов в депутаты от Движения проголосовало 32,66% избирателей, за кандидатов в сенаторы – 32,21%.

Проблемой для «Движения» является принципиальное нежелание его основателя Беппе Грилло вступать в альянсы с другими силами, будь то левоцентристские или правоцентристские партии. Грилло не раз повторял, что, несмотря на плюрализм мнений и взглядов внутри «Пяти звезд», отказ от союзов с другими партиями позволяет сохранить в неприкосновенности главные пять принципов этого движения.

А значит, Луиджи ди Майо нужно будет либо презреть заветы отца-основателя и все-таки пойти на союз с одним из других финалистов гонки, либо удовольствоваться ролью лидера влиятельной оппозиции.

Сам ди Майо в последние дни кампании заявил, что после выборов он опубликует политический манифест, и с той партией, которая будет готова поддержать изложенные там идеи, «Движение» сможет образовать альянс.

Вопрос, однако, в том, захочет ли какая-либо партия, из тех, что прошли в парламент, идти на союз с «Движением Пяти звезд».

У второго победителя мартовских выборов – правоцентристской коалиции Сильвио Берлускони – необходимости в этом нет.

Союз четырех партий

Разменявший девятый десяток политический тяжеловес и долгожитель Сильвио Берлускони триумфально вернулся на сцену во главе коалиции из четырех правых партий – собственной «Вперед, Италия!», правопопулистской «Лиги Севера» (лидер – Маттео Сальвини), национально-консервативной «Братья Италии» (лидер – Джорджия Мелони, бывшая министром по делам молодежи в четвертом правительстве Берлускони) и христианско-демократической «Мы с Италией» (лидер – Рафаелле Фитто).

Эта коалиция получила 263 кресла в Палате депутатов и 135 кресел в Сенате. Всего за коалицию проголосовало 37% избирателей, – и, если бы в стране действовал отмененный в прошлом году закон «Италикум», 3%, которых не хватило коалиции до отметки в 40%, заставили бы ее лидеров хвататься за сердце и пить валерьянку. Дело в том, что «Италикум» восстанавливал – в скорректированном, правда, виде – действовавшую до 2013 г. норму о «бонусе большинства». В первоначальном варианте бонус большинства (premio di maggioranza) был механизмом, автоматически наделявшим партию, получившую любое относительное большинство на выборах правом на дополнительные («премиальные») депутатские мандаты в количестве, необходимом для обеспечения этой партии или коалиции абсолютного большинства (50%+1 голос). После того, как Конституционный суд в 2013 г. признал положение о «бонусе большинства» противоречащим Конституции страны, оно было скорректировано в принятом в 2015 г. законе «Италикум» — теперь на «премию» мог претендовать только избирательный список, получивший на выборах 40% голосов. В соответствии с законом «Италикум» он автоматически получал 340 мандатов в Палате депутатов (54% всего состава).

Однако правящая (до недавнего времени) Демократическая партия Италии не без основания опасалась, что на следующих выборах норма о «бонусе большинства» может сыграть на руку левым популистам из «Движения Пяти звезд», чья популярность росла, как на дрожжах. Для того, чтобы не допустить прихода к власти партии Беппе Грилло и Луиджи ди Майо, демократы провели через парламент новый избирательный закон, получивший название «Розателлум» (по имени его автора, главы фракции ДП в Палате депутатов Энрике Розатто). Этот закон устанавливал весьма сложную пропорционально-мажоритарную систему, которая предоставляла значительные преимущества коалициям и отменяла «бонус большинства». Однако сами по себе демократы не сумели бы продавить этот закон: для этого им пришлось пойти на целый ряд компромиссов со своими политическими противниками — «Вперед, Италия!» Сильвио Берлускони и «Лига» (бывшая «Лига Севера») Маттео Сальвини. Именно они и стали главными выгодоприобретателями «Розателлума».

Опасения демократов не сбылись: «Движение Пяти звезд» не сумело преодолеть планку в 40%, так что с принятием нового закона можно было и не торопиться. Теперь наиболее благоприятные условия для формирования правительства в руках самой большой коалиции. А таковой является «Союз четырех партий» во главе с Сильвио Берлускони.

Впрочем, сам Берлускони на пост главы правительства претендовать не может: по решению суда по делу Mediaset, ему запрещено баллотироваться и занимать государственные должности до 2019 г. В связи с этим возникает закономерный вопрос: кого же выдвинет правоцентристская коалиция на пост премьера?

В самой коалиции наибольших успехов добилась «Лига» во главе с Маттео Сальвини (17,37% голосов было отдано за ее кандидатов в депутаты и 17,62% — за кандидатов в сенаторы). Будет вполне логично, если «Лига» предложит его кандидатуру на пост главы правительства. С этим могут не согласиться однопартийцы Берлускони: у них наготове кандидатура близкого соратника экс-премьера, председателя Европарламента Антонио Таяни. Но в этом споре симпатии избирателей будут очевидно на стороне «Лиги» — и вот почему.

Долгие годы и сам Берлускони в бытность свою премьер-министром, и Национальный секретарь Демократической партии Маттео Ренци, бывший главой правительства в 2014–2016 гг., списывали неудачи и просчеты кабинета на бюрократию Евросоюза. «Это не мы виноваты, это Брюссель!» — таков был стандартный ответ на обвинения в невозможности улучшить ситуацию в экономике и социальной сфере. Таким образом они проложили дорогу для настоящих евроскептиков, таких, как Маттео Сальвини и Луиджи ди Майо, которые сумели по-настоящему капитализировать выработавшийся у итальянцев «антибрюссельский рефлекс». В конце концов, пишет Марио Монти, итальянцы показали, что им больше нравятся открытые популисты, нежели те, кто только рядится в популистские одежды. В равной степени, впрочем, Берлускони (да и Ренци) непросто было убедить Брюссель в том, что они являются надежными бастионами против итальянских популистов-евроскептиков.

Очевидно, что голосовавшие против «брюссельского курса» Демократической партии и правительства Джентильониизбиратели не поймут, если во главе правительства встанет «замаскированный популист», к тому же еще и один из высших чиновников Евросоюза Антонио Таяни. И, конечно же, Маттео Сальвини выглядит для них гораздо более привлекательной кандидатурой на пост премьера.

Маттео Сальвини, которому 9 марта исполнится 45 лет – один из наиболее видных итальянских евроскептиков. Он последовательно выступает за оппозицию Брюсселю и постепенный выход Италии из Евросоюза. «Евросоюз – это проблема. Он не может сам помочь никому, потому что на 90% он является источником проблем», — заявил Сальвини, выступая на пресс-конференции в Москве.

Однако повторить так напугавший Брюссель «Брексит» в Италии не получится: Конституция страны запрещает проводить референдумы по международным вопросам. Но можно действовать постепенно и последовательно: отказаться от евро и вернуться к лире, пересмотреть Лиссабонский, Шенгенский и Маастрихстский договоры, поставить заслон на пути мигрантов, которым благоприятствует Брюссель. «В 130 миллиардов евро нам обошлось участие в Евросоюзе, клубе, который вместо того, чтобы нам помогать, только пыль в глаза пускает», — жаловался Сальвини.

Евроскептицизм «Лиги» разделяют также «Братья Италии» во главе с Джорджией Мелони: партия последовательно выступает против Лиссабонского договора 2007 г. (заменяет не вступившую в силу Конституцию ЕС, хранится в МИД Италии). Умеренная позиция четвертого члена Союза правоцентристских партий — «Мы с Италией» — вряд ли может обрадовать Брюссель, поскольку влияние этой мини-коалиции христианских и либеральных демократов внутри альянса стремится к нулю: за них проголосовали всего 1,3% избирателей, и «Мы» не получили ни одного кресла ни в Палате депутатов, ни в Сенате.

Все члены Союза крайне отрицательно относятся к миграционной политике Брюсселя, из-за которой Италия оказалась на пороге серьезного социального кризиса.

«Нелегальная иммиграция — экстренный вопрос, — заявил Сильвио Берлускони в интервью 5-му каналу итальянского телевидения 5 февраля этого года. — Когда мы возглавляли правящую коалицию правительстве в 2011 году, в Италию по морю прибыли только 4 400 иммигрантов, в 2013 году число нелегалов, прибывших к берегам страны, достигло 170 000, в 2014 году — 150 000, в 2016 году — 181 000, а в 2017 году — 119 000. В результате сегодня в Италии проживают не менее 650 000 иммигрантов, из которых только 50 000 имеют право на пребывание, потому что они беженцы, еще 600 тысяч — это “бомбы”, готовые взорваться, потому что, ввиду их тяжелой экономической и социальной ситуации, они готовы совершать преступления. В итальянских городах существует проблема безопасности, и мы считаем первоочередной задачей восстановить контроль над ситуацией».

Еще более негативно относятся к нелегальным мигрантам политики «Лиги Севера» и голосующий за них электорат. Месяц назад итальянские СМИ взахлеб обсуждали инцидент в городке Мачерато на востоке Италии: там местный житель Лука Трайни открыл огонь по группе нигерийских беженцев и ранил пятерых мигрантов. За несколько дней до этого под Мачератой были обнаружены два чемодана с фрагментами тела расчлененной 18-летней девушки Памелы Мастропьетро, убитой нигерийским беженцем Инносентом Озенгале (28-летним торговцем наркотиками, которому было отказано в убежище на территории Италии: он жил в Мачерато нелегально). Предполагают, что акция Трайни была возмездием за смерть Памелы. Про чемоданы газеты писали неохотно, зато всячески подчеркивали тот факт, что на плечах у Трайни был итальянский флаг, перед стрельбой он якобы вскинул руку в фашистском приветствии и выкрикнул «Италия для итальянцев!» А когда выяснилось, что в 2017 Трайни баллотировался (правда, безуспешно) в городскую администрацию по спискам «Лиги», либеральные журналисты просто задохнулись от праведного гнева.

Маттео Сальвини, разумеется, дистанцировался от подобного способа решения проблем, но подчеркнул, что причиной «социального столкновения» в Мачерато стало «вторжение мигрантов». «Я не могу дождаться момента, когда войду в правительство, чтобы восстановить безопасность, социальную справедливость и спокойствие в Италии», — заявил он.

Проигравшие

Проиграли на выборах 5 марта левоцентристы, и прежде всего Демократическая партия. Всего в левоцентристскую коалицию входило шесть партий: ДП, «Плюс Европа» (проевропейская, как следует из названия, леволиберальная партия), мини-коалиция «Вместе» (полное название «Италия Европа вместе»), христианско-демократическая партия «Народный Гражданский список» (лидер – экс-министр здравоохранения Беатрис Лорензин), Южнотирольская народная партия — Автономистская партия Трентино-Южный Тироль (в основном выражает интересы немецкоязычных жителей Южного Тироля) и партия Валле-д’Аоста (крошечной области на северо-западе Италии с преимущественно франкоязычным населением).

Прогнозы, проводившиеся в середине февраля социологическим центром Termometro Politico, предсказывали, что левоцентристский блок во главе с правящей Демократической партией получит не меньше 27,5% голосов. Правоцентристской коалиции пророчили около 37% голосов, левопопулистскому «Движению Пяти звезд» — 27,6%.

Однако итоги голосования 5 марта показали, что если в отношении правоцентристов во главе с Берлускони опросы попали в точку, то с «Пятью звездами» ошиблись на целых 5%. И эти «лишние» 5%, полученные «Движением Пяти звезд», перетекли к ним от демократов. За левоцентристскую коалицию проголосовало всего 22,85% избирателей при голосовании за кандидатов в Палату депутатов и 22,99% при голосовании за кандидатов в сенаторы. Всего левоцентристы получили 118 кресел в Палате депутатов (потеряв целых 228 мест по сравнению с выборами 2013 г) и 58 кресел в Сенате (там потери составили 55 мест).

Левоцентристы – и особенно демократы – пали жертвой своей преданности Европейскому Союзу, идее общеевропейской судьбы, обернувшейся самоубийственной политикой «открытых дверей» по отношению к чуждым и враждебным европейской культуре мигрантам из мусульманских стран Африки и Ближнего Востока.

Несмотря на огромные потери, которые понесли левоцентристы в целом по стране, в богатых и развитых городах Севера Италии и Тосканы (Флоренции, Болонье, Турине, Милане) коалиция получила высокие результаты. Таким образом, вновь, как во время референдума по Брекситу и во время президентских выборов в США в 2016 г., проявился своего рода политико-цивилизационный разлом: жители крупных городов отдают предпочтение либерально-глобалистским политикам и их идеям, а жители небольших городков, сельской местности, «глубинки» (в случае Италии – еще и Юга как отдельного региона) голосуют за традиционалистов, националистов, защитников национальной идентичности.

«Высокие результаты популистов не означают, что половина Италии поддалась крайне правому соблазну, — успокаивает читателей The Washington Post Марио Монти. – Хотя в некоторых кругах и заметны признаки растущей симпатии к правым, было бы неоправданно классифицировать всех сторонников Движения Пяти звезд как крайне правых и даже как просто правых. Кроме того, ни Casa Pound, ни Forza Nuova, два явно крайне правых движения, не получили даже 1% голосов».

Вряд ли такой сведущий в итальянской политике человек, как экс-премьер Монти, не знает, что «Пять звезд» — это левопопулистское движение. Но если его пассаж нельзя считать просто опиской или ошибкой, это значит, что главным в приведенной выше цитате является слово «всех». Иными словами, эту фразу Монти следует читать так: электорат «Движения» включает в себя далеко не одних только левых – но и правых, и даже крайне правых, хотя они и не составляют там большинства. В совокупности с упоминанием классических фашистских партий Casa Pound и Forza Nuova это должно подвести читателя к выводу о том, что нынешний сторонник крайне правых идей в Италии скорее поддержит не их, а популистов, даже если они находятся на левом фланге политики.

Главное, что привлекает правого избирателя в программах левых и правых популистов, – это борьба с мигрантами и бюрократической диктатурой Брюсселя. К сожалению, пишет Монти, многие иностранные наблюдатели по-прежнему считают, что огромный успех популистов не имеет под собой рационального фундамента. Но это определенно не так! Экономика Италии восстанавливается после финансового кризиса 2011–2012 гг., но очень скромно и медленно: ведь тогда основные приоритеты правительства заключались в том, чтобы предотвратить дефолт государства и не стать второй Грецией. Эта цель была достигнута, но какой ценой? Рост коррупции, абсолютно недостаточное внимание, уделяемое стимулированию занятости, брошенная на произвол судьбы молодежь, сохранение ничем не обоснованных привилегий для представителей истеблишмента: всё это побуждает одних молодых людей к эмиграции, а других к отказу от какой-либо надежды.

«Таким образом, накапливавшееся долгое время и в значительной степени оправданное недовольство, особенно ярко проявляющееся на юге страны, вспыхнуло в беспрецедентной политической встряске», — резюмирует Монти.

Однако это объяснение вряд ли может смягчить шок от осознания того, что более 50% итальянцев проголосовали на этих выборах за откровенно евроскептические партии, выразив свое неприятие и презрение к проевропейскому истеблишменту. Брюссель, едва переживший Брексит, столкнулся с реальной угрозой потери – полной или частичной – четвертой по величине экономики ЕС.

Луиджи ди Майо уже пообещал «начать сезон дебатов» с Брюсселем о неоправданно большом вкладе Италии в бюджет ЕС (20 миллиардов евро ежегодно).

Маттео Сальвини подтвердил свое обещание отстаивать интересы Италии перед брюссельской бюрократией и пересмотреть основные договоры ЕС. Выступая на пресс-конференции вечером 5 марта, Сальвини сказал: «Выборы в Италии дают нам шанс воссоздать Европу, основанную не на ограничениях, бюрократии и решениях, принятых спекулянтами за спинами других людей, а на волеизъявлении мужчин и женщин. Они больше нас не одурачат. С этого момента в Италии будут решать итальянцы. Не Берлин, не Париж, не Брюссель».

Учитывая, что ди Майо и Сальвини являются главными фаворитами этих выборов, у Брюсселя есть серьезные основания для беспокойства.

Фактор России

В связи с победой евроскептических партий на выборах 5 марта в западных СМИ стали появляться статьи, в разных вариантах эксплуатирующие идею «в Италии к власти пришли друзья Путина». Не избежали этого искушения и некоторые российские медиа. Между тем, ситуация не столь однозначна, хотя, разумеется, евроскептики в массе своей гораздо более позитивно относятся к нашей стране, нежели либералы и сторонники глобалистской модели.

Заблуждения, в основном, касаются «Движения Пяти звезд»: из-за того, что его лидеры выступали за снятие санкций ЕС с России. «Разве, наложив на Россию санкции, мы решили проблему нарушения прав человека? Санкции — это бесполезный инструмент. Если они не приносят желаемого результата, лучше вернуться назад и не наносить вреда нашему бизнесу», — заявлял Луиджи ди Майо в интервью RAI 3 в июле 2016 г.
Тогда же Беппе Грилло подверг резкой критике Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство и высказался за заключение соглашения с БРИКС: «Хватит вести переговоры с американцами, повторяю: они заняли неверную позицию в истории».

Однако даже беглый анализ их заявлений показывает, что они делали это не из любви к нашей стране, а из чисто меркантильных соображений: Италия несет серьезные убытки из-за ограничения экспорта в Россию в связи с санкциями. Что же касается симпатий или антипатий, то еще в 2006 г. Беппе Грилло жестко критиковал Путина в связи с убийством Анны Политковской (правда, потом вроде бы смягчился), а Луиджи ди Майо во время своей поездки в Вашингтон высказался еще более откровенно: «Достаточно этой истории с Россией («Рашагейта». — К.Б.) и того, что мы во власти Путина. Эта история только вредит нам».

Кроме того, ди Майо специально подчеркивал, что его визит в Вашингтон носит символический характер. «Мы – люди Запада, и наш самый величайший союзник на Западе – это Соединенные Штаты». Он напомнил журналистам, что первый визит Беппе Грилло и Джанроберто Казаледжио после «неожиданного успеха» Движения в 2013 г. был нанесен в посольство США в Риме. А мягкость по отношению к России объясняется лишь стремлением «Пяти звезд» защитить коммерческие интересы Италии. «Вот почему мы выступаем за снятие санкций с Москвы».

Совершенно прав Петр Акопов, когда пишет, что «ди Майо с его призывом снимать санкции смотрится просто антироссийским ястребом на фоне Сальвини и даже Берлускони». (Впрочем, это не означает, что в «Движении» вообще нет политиков, которые могли бы считаться, пусть и условно, русофилами: таков, например, Манлио ди Стефано.)

Маттео Сальвини действительно испытывает большую симпатию к нашей стране и ее президенту. Известна его фраза: «Я считаю Путина великим и говорю это искренне, а не потому, что мне заплатили».

В том случае, если Сальвини получит пост премьер-министра Италии, отношения между нашими странами, безусловно, будут развиваться позитивнее, чем сейчас, хотя каких-то серьезных прорывов ожидать было бы наивно, по крайней мере, до тех пор, пока евроскептики не добились своей главной цели – освободиться от диктата Брюсселя. А вот получится ли это у них, – во многом зависит от того, удастся ли договориться о Большой коалиции, которая сможет сформировать правительство. Во всяком случае, первую «желтую карточку» от итальянского народа Брюссель уже получил.

Кирилл Бенедиктов

politanalitika.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ