20 апреля власти Польши по итогам проводившегося в течении 33 месяцев следствия наконец-то выдвинули официальные обвинения в адрес самого известного диссидента этой страны — Матеуша Пискорского, который почти два года находится под арестом из-за подозрений в сотрудничестве с иностранными разведывательными службами. Вместе с тем преданное гласности обоснование обвинительного акта заставляет задуматься о природе современной польской «демократии» и определяемых ею границах дозволенного.

Польская общественность имеет все основания гордиться давними демократическими традициями своей страны. Ведь еще в XVI веке местные короли выбирались депутатами парламента, а происхождение официального названия польского государства — Rzeczpospolita было связано с древнеримской республиканской традицией. В конце XVIII века именно в Польше была принята первая в Европе конституция, а в дальнейшем  борьба за свободу стала смыслом существования польского народа. Поэтому ограничение демократических процедур в этой стране всегда воспринималось болезненно и как правило приводило к массовым протестам.

Казалось бы огромное уважение поляков к демократическим ценностям должно было способствовать выработке ими политического иммунитета, неприятию любых нарушений фундаментальных личных прав и общественных свобод.

Увы, действительность была не столь идиллической, поскольку на смену демократическим порядкам в Польше неизменно приходили авторитарные режимы. Достаточно вспомнить десятилетнее  персоналистское правление маршала Пилсудского и «коммунистическую эпоху». Очередной цикл ограничения демократии эта страна переживает в наши дни, о чем неоднократно говорилось с самых высоких трибун.

«Дело Пискорского» стало ярким проявлением этого ограничения, особенно опасным из-за того, что оно несет угрозу общественным завоеваниям польской демократии. Ведь обвинения в «шпионаже» этому польскому гражданину предъявляются на основании открыто демонстрируемых им симпатий и антипатий к другим странам. Упоминается помимо прочего о стремлении Пискорского «продвигать цели Российской Федерации» (цитата по тексту заявления стороны обвинения для прессы), а также рассорить поляков и украинцев.

Возникает вопрос — на основании каких правовых актов пророссийские симпатии и антиукраинские взгляды могут послужить основанием для длительного лишения свободы гражданина демократического государства и суда над ним? Неужели в польскую конституцию и законы внесены поправки о том, что Россия и ее союзники являются врагами Польши? Или быть может мы пропустили официальное заявление польских властей о начале  войны с ними?

Таких документов нет и быть не может — поскольку их появление повлекло бы за собой принятие аналогичных законодательных актов в сопредельных с Польшей странах. И на их основании уже не отдельные активисты, а тысячи граждан, скажем, белорусского или российского государств, которые с нескрываемым восхищением относятся к далеко не дружественным Минску или Москве странам Запада и все той же Польше, могли бы оказаться на месте Пискорского и провести годы в тюремных застенках.

Кто-то сомневается, какой будет реакция западной «прогрессивной общественности» на такие меры?

Между тем не только критики, но и осуждения «дела Пискорского» правозащитниками «свободного мира» мы не наблюдаем. Это их равнодушие является знаком  фактического поощрения действий польских властей, демонстрацией лицемерия и двойных стандартов в применении демократических норм.

Причем демонстрацией далеко не случайной — поскольку, согласно принятым в «свободном мире» неписаным правилам, защита и гарантии прав предоставляются лишь правоверным приверженцам добропорядочных ценностей и послушным гражданам. Тогда как для инакомыслящих выскочек всегда находится подходящая «статья». В случае с Ассанжем и Стросс-Каном — статья о сексуальных домогательствах, а в случае с Пискорским — о шпионаже.

Такой подход имеет мало общего с общепринятыми представлениями о демократических ценностях и свободах. Поэтому для Польши «дело Пискорского» может стать одновременно как тестом на зрелость общества, проверкой его приверженности демократическому выбору, так и точкой невозврата, предвестником упадка славной многовековой традиции свободолюбия, ее лебединой песней. Ведь если затеянные польскими властями репрессии не столкнутся с общественным негодованием и будет создан прецедент судебного решения по предъявленному обвинению, то в будущем ярлык «шпиона» может быть применен к любому польскому гражданину по любому основанию, исходя из формируемого спецслужбами критерия политической лояльности.

В свете вышесказанного, для Беларуси предстоящий суд над Матеушем Пискорским также будет иметь немаловажное значение из-за его прецедентного характера. Страшно подумать, что произойдет если польский опыт будет использован в нашей стране и основанием для преследования белорусских граждан станут подозрения в «продвижении целей» разных стран.

Дмитрий Корнилович

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here