24 мая праздник святых Кирилла и Мефодия, великих миссионеров и создателей славянской грамоты («кириллица») и церковнославянский язык – это важные консолидирующие факторы русского триединства и славянской составляющей Православной цивилизации. Русский Патриарх Кирилл — великий миссионер и продолжатель дела св.Кирилла и Мефодия. Как они крестили славян, так и он крестит Китай, Корею и все страны Антиамериканского Сопротивления. Скептикам скажем – во времена св. Кирилла и Мефодия крещение славян многим казалось утопией. Более того, начиная миссию среди славян, Кирилл и Мефодий столкнулись с целой расистской ересью миссиофобии, ересью без кавычек, она именовалась «трязычной» и ложно учила, вопреки Христовой заповеди идти и научить все народы, что служить можно только по-гречески, на латыни и по-древнееврейски. Тогда помог Римский Папа Николай, поддержавший Кирилла и Мефодия. Тогда Римская Церковь и Папы были православными. Нынешний Константинопольский патриарх Варфоломей с его обреченными из-за своей неканоничности попытками легитимировать малороссийских раскольников и уничтожить каноническую Церковь — это потомок лжеотцов «троязычной ереси» с ее славянофобией и расизмом.

Благодаря миссии св. Кирилла и Мефодия и затем Крещению Руси разрозненные славянские племена стали русским народом и благодаря «кириллической» грамоте обрели свой язык — русский.  Искусственная фабрикация из триединого русского народа «мазепинской» и «литвинской» «наций» — это «раскрещивание» и ликвидация Руси, наследия св. Кирилла и Мефодия и православного русского выбора святого князя Владимира. Участие малороссов и белорусов в кодификации русского языка было не меньшим, чем великороссов.

Источники свидетельствуют об однозначно русском и российском самосознании жителей Киева, Львова и Вильны в XIV-XVIII веках. На эту тему М. Максимович (1804-1873) — знаменитый южнорусский этнограф и историк, называвший себя «щирым малороссиянином», написал работу «Об употреблении названий Россия и Малороссия в Западной Руси», отрывки из которой уместно процитировать: «Не очень давно было толкование о том, будто Киевская и вся западная Русь не называлась Россией до ее присоединения к Руси восточной; будто и название Малой России или Малороссии придано Киевской Руси уже по соединении ее с Русью Великой или Московской. Чтобы уничтожить навсегда этот несправедливый и нерусский толк, надо обратить его в исторический вопрос: когда в Киеве и в других западно-русских областях своенародные имена Русь, Русский начали заменять по греческому произношению их именами Россия, Российский?

Ответ: с 90-х годов XVI века… Основанием такого ответа служат тоговременные акты письменные и книги, печатанные в разных областях Русских… Приведу свидетельства тех и других.

Вот первая книга, напечатанная в Киеве, в типографии Печерской Лавры — «Часослов» 1617 года. В предисловии к ней иеродиакона Захария Копыстенского сказано: «Се, правоверный христианине и всяк благоверный читателю, от нарочитых мест в России Кийовских, сиречь Лавры Печерския»… Основательница Киевского Богоявленского братства Анна Гулевична Лозьина в своей записи о том 1615 года, говорит, что она учреждает его — «правоверным и благочестивым христианам народу Российского, в поветах воеводств Киевского, Волынского и Брацлавского будучим…» Окружная грамота 1629 года, напечатанная в Киеве, начинается так: «Иов Ворецкий, милостию Божией архиепископ Киевский и Галицкий в Всея России…»

Но довольно о Киеве, обратимся к земле Галицкой.

Там Львовское братство в своей типографии прежде всего издало «Грамматику» 1591 года в наставление «многоименитому Российскому роду»… Того же, 1592 года, Львовское братство обращалось в Москву к царю Федору Ивановичу с просительными посланиями, в которых именуют его «светлым царем Российским», вспоминают «князя Владимира, крестившего весь Российский род» и т. п. В земле Волынской находим то же… Такое же употребление имен Россия, Российский было тогда и на Северо-Западе русском».

Какое же было подлинное отношение киевлян, волынян и львовян той эпохи к северной, Московской Руси?

Следует отметить, что идеология национально-политического единства Южной и Северной России была выработана в большей степени именно в Киеве. Венцом ее стал знаменитый киевский «Синопсис», написанный предположительно киево-Печерским архимандритом Иннокентием Гизелем (во второй половине XVII в.). Эта книга переиздавалась около 30 раз и стала первым учебным пособием по русской истории. Согласно «Синопсису», «русский», «российский», «славянороссийский» народ — един. Он происходит от Иафетова сына Мосоха (имя последнего сохраняется в имени Москвы), и он «племени его» весь целиком. Именно «Синопсис» утверждает главенство суздальско-владимирских князей после разорения Киева татарами.

По «Синопсису», Россия — едина. Ее начальный центр — царственный град Киев, Москва — его законная и прямая наследница в значении общего «православно-российского» государственного центра. Весь русский народ един, и временное отделение его части от России в другие государства (Польшу и Литву) «милостью Божией» завершается воссоединением в единое «государство Российское» (И.И. Лаппо. Идея единства России в Юго-Западной Руси. — Прага, 1929).

В результате воссоединения 1654 года уроженцы Киева и Львова, начиная с XVIII века, сделались хозяевами положения на церковном, научном и литературном поприще России.

Еще более красноречиво участие Северо- и особенно Юго-Западной Руси в создании общерусского литературного, «книжного» языка. Смело можно сказать, что участие это — преобладающее: грамматика, лексика, орфография и первые церковно-славянские и русские словари созданы во Львове, Киеве и Вильне.

Какова же была языковая ситуация в середине ХУП в. в Юго-Западной Руси? Она обрисована в грамматике Иоанна Ужевича (1643 г.). В ней описывается «Lingua sacra” или “словенороссийский язык” (так именовался церковно- словянский) — высокий книжный язык, язык богослужения и богословия, lingua slavonica или “проста мова”- гражданский , светский литературный и деловой русский язык, и “lingua popularis” — диалектная речь (Успенский Б.А. «Краткий очерк истории русского литературного языка (Х1-Х1Х в.в.) М, 1994). В Киеве в 1627 г. «протосингел от Иерусалимского патриаршего престола и архитипограф Российския церкви» ученый монах, подлинный энциклопедист того времени Памва Берында издает толковый словарь «Лексикон словенороссийский или слов объяснение». В нем «руская» речь (в послесловии к Киевской Постной Триоди 1627 г. Берында называет «просто мову” «российской беседой общей»), противопоставляется народным диалектам — «волынской» и «литовской» мове. Кодификация «словенороссийского» языка была произведена в основном в Киеве, Львове и Вильне. «Грамматика» Мелетия Смотрицкого стала учебником церковно-славянского языка для всей Русской Церкви буквально на века. «Проста мова» стала основой общерусского литературного языка’ «…Действительно, «проста мова» не оказала почти никакого влияния на современный украинский и белорусский литературный языки… Однако, на историю русского литературного языка «просто мова» как компонент юго-западнорусской языковой ситуации оказала весьма существенное влияние. Достаточно указать, что если сегодня мы говорим об антитезе «русского» и «церковнославянского» языков, то мы следуем именно югозападнорусской, а не великорусской традиции… Это связано с тем, что условно называется иногда «третьим южнославянским влиянием», т.е. влиянием книжной традиции Юго-Западной Руси на великорусскую книжную традицию в ХУП в.: во второй половине ХУП вежа это влияние приобретает характер массовой экспансии югозападнорусской культуры на великорусскую территорию» (Успенский Б.А. «Краткий очерк истории русского литературного языка (Х1-Х1Х в.в.) М, 1994).

«Говорят, что Петр Великий гражданскую печать выдумал, а, оказывается, он, просто-напросто, заимствовал ее у галичан у прочих малорусов, которые употребляли ее еще в ХУ1 в. Заголовки многих грамот и статутов, виденные мною в Ставропигии, начерчены чисто нашими гражданскими буквами, а текст, писанный в ХУ1 в. — очевидный прототип нашей скорописи и наших прописки елисоветинских и екатерининских времен». («Галичина и Молдавия. Путевые письма Василия Кельсиева», С-Петерб., 1868).

Белорусы, не менее чем малороссы, созидали общерусский язык. Франциск Скорина говорил и печатал на «западнорусской мове», то есть на русском языке, а не на «литовском диалекте» или как то особенно старобелорусском языке». А создателем русской риторики и автором манифеста воссоединения Великой, Малой и Белой России «Орел Российский».

Что касается диалектов — «волынской», «литовской» и многих других мов, то о «целесообразности» создания на их основе местных литературных языков лусше всего сказал замечательный галицко-русский историк Денис Зубрицкий в своем письме к М.А.Максимовичу: «…Ваши мне сообщенные основательные и со систематической точностью изданные сочинения — откуда идет русская земля, и исследование о русском языке читал я с величайшим любопытством и вниманием. Вы опровергли сильным словом мечтательные утверждения писателей и выдумки как о происхождении народа, так и о русском языке, которые мне всегда не нравились… Что касается до наречий русского языка, то их бесчетное число) внимательный наблюдатель, странствуя по русской земле, найдет почти в каждом округе, даже в каждой деревне, хотя и неприметное различие в произношении, изречении, прозодии, даже в употреблении слов, и весьма естественно. По исчислению г-на Шмидель Litterarisce Anreiger 1882 г. есть 1 14 наречий немецких столь одно от другого расстоящих, что немец Друг друга никогда не разумеет, но язык есть всегда немецкий, и невзирая на сие, ученые немцы в Риге, Берлине, Вене и даже в Страсбурге употребляют в книгах и общежитии лучших обществ одно словесное наречие. Я бы желал, чтобы и русские тем примером пользовались…» (Путями истории, Т.Г. Изд. Карпато-русского литературного общества, Нью-Йорк, 1977).

Что же касается создания литературы на «киево-полтавской мове», то здесь уместно процитировать Н. Костомарова: «Пока польское восстание не встревожило умов и сердец на Руси… самое стремление к развитию, малороссийского языка и литературы не только никого не пугало признаками разложения государства, но и самими великороссами принималось с братской любовью» (Н. Ульянов, «Происхождение украинского сепаратизма», М. 1996). Все это дало повод известному русскому философу Николаю Трубецкому утверждать, что «та культура, которая со времен Петра живет и развивается в России, является органическим и непосредственным продолжением не московской, а киевской, украинской культуры».

Поэтому подлинно национпальным делом в Великой, Малой и Белой Руси является укрепление русского и церковнославянского языков, преодоление навязываемых литературных сепаратизмов по примеру поакаявшегося в «мазепинской ереси» ее бывшего идеологам Пантелеймона Кулиша,которой заявил, что посакольку созданная им «кулишовка» стала орудием литературного и политического раскола Руси, он отказывается от нее и возвращается к общерусскому литературному языку и пишет фундаментальный  трехтомник «Воссоединение Руси», который нужно срочно переиздать. Вместо «мазепинско-литвинских» «литературных сепаратизмов» нужно поучиться у евреев, сделавших модным казалось бы мертвый язык- ирит. И Церковно-славянский язык, воссоединяющий велико-мало и белорусов, македонцев и болгар, черногорцев и сербов, нужно сделать модным и это легко!

Кирилл Фролов

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ