Итальянский режиссер-кинодокументалист и психолог Сара Реджинелла завершила съемку очередного документального фильма о событиях в Донбассе «Start Up войны. Психология конфликта» и готовится представить его на одном из европейских фестивалей. О фильме, а также о своем видении причин и механизмов возникновения нынешней гражданской войны на Украине режиссер рассказала в интервью ЛИЦ.

— Как появилась идея вашего фильма, какова его главная цель?

— Моя цель состояла в том, чтобы пробудить сознание людей на Западе, слишком часто находящихся в сонном состоянии, вызвать из трудной жизни, которая все больше характеризуется индивидуализмом, экономической нестабильностью и параллельного гражданского разъединения. Система СМИ не всегда правильно информирует, и первый шаг, который необходимо сделать в достижении социальных изменений — начать с себя, пробудиться от оцепенения, в котором мы живем. Предоставить людям информацию о механизмах начала войны — это может быть полезно в этом смысле. Я не могла оставаться без действия, когда за несколько тысяч километров бомбили гражданские дома.

— Почему вы, гражданка Италии, страны, входящей в блок НАТО, решились снять правдивый фильм о событиях в Донбассе?

— Во время показов моих предыдущих документальных фильмов я всегда наблюдала большой интерес со стороны общественности и желание иметь информацию по теме украинского конфликта, мало представленного западными СМИ. Таким образом я решила продолжить работать в этом направлении, потому что на Западе почти никто ничего не знает о том, что произошло. Несмотря на то, что это общество сильно индивидуалистично, многие люди хотят получить информацию о том, что происходит в соседних странах. Этот фильм посвящен главным образом людям, которые хотят понять, что происходит, и устали от пассивной информации.

— Как проходили съемки и как рождался этот проект?

— Я три раза была в Донбассе, постоянно имея при себе ручную видеокамеру. Я хотела документировать то, что видела, но в то же время я хотела, чтобы стиль документального фильма был бы динамичным, непосредственным, без надстроек. По этой причине я никогда не использовала искусственное освещение или такие инструменты как штатив, которые, несмотря на улучшение качества изображения, могли бы внести сомнения в своей подлинности. Я была в районах, где конфликт был очень интенсивным — как в районе аэропорта Донецка, так и в районе аэропорта Луганска. Я собрала много часов снятых кадров, из которых и родился фильм «Startup войны. Психология конфликта «.

— Какие ключевые идеи постулирует фильм?

— Фильм рассказывает об украинском конфликте, начавшемся с восстания на Евромайдане, но в новаторском виде. Я занимаюсь режиссурой, но также и психотерапией. Таким образом, я решила рассказать об этой войне в психологическом ключе, как будто это был конфликт между личностями, поскольку механизмы, лежащие в основе войн, одинаковы в основе столкновений между людьми. Во-вторых, я хотела рассматривать украинский конфликт в универсалистском ключе: в «Start Up войны» я предлагаю модель для видения событий, которые могут быть обобщены с другими войнами. Этот фильм, на самом деле, начало более крупного проекта, который я хотела бы продолжить со временем.

— Какие, на ваш взгляд, манипулятивные технологии воздействия на массовое сознание и отдельных людей были применены на Украине?

— Манипулятивные стратегии объясняются в документальном фильме, и я могу привести несколько примеров. Прежде всего, были манипуляции сознания, вызванные средствами массовой информации. Скрытие некоторой информации и деформирование другой, таким образом, в населении были вызваны ненависть и страх, что привело к нарушению способности оценивать события объективным образом. В этом смысле средства массовой информации играли очень важную роль в манипулировании информацией и воздействии на массовое сознание. Очень трудно противостоять сильной власти, которая использует средства массовой информации для воздействия на наш разум.

— Можно пояснить на конкретном примере?

— Что касается более конкретного случая – восстания на «евромайдане», в документальном фильме подчеркивается, как инструменты использовались для того, чтобы привести людей в состояние отсутствия полной ясности. Чтобы привести пример, надо сказать, что на майдане, во время самых жестоких боев, постоянно повторялись духовные молитвы, которыми как будто бы хотели затуманить сознание испытуемых, бесконтрольно выражающих свои насильственные действия на площади. Я не хочу раскрывать ничего другого, хотя бы потому, что эти аспекты глубоко раскрыты в фильме, но я хочу подчеркнуть, что из-за этих насильственных действий на улицах, точка зрения людей, мирно протестующих на Майдане, больше не представлялась к рассмотрению.

— Какова роль коллективного Запада в случившемся на Украине?

— Роль Запада была фундаментальной. В фильме подчеркивается, как модель вмешательства, применяемая в Украине, может быть обобщена с другими конфликтами. В частности, посредством вмешательств извне украинский народ был настроен против собственного правительства — мы все помним (американского) сенатора (Джона) Маккейна на площади майдана во время событий. В то время как ненависть также подпитывалась распространением крайне правых идеологий.

Важно, однако, помнить, что война, которая разделила Украину, это война между братьями, и, как факт, в документальном фильме используется метафора командира (бригады ополчения ЛНР «Призрак» Алексея) Мозгового: «Война против собственного образа в зеркале», — потому что братский украинский народ был разделен Западом посредством нацистского переворота. Чтобы выбраться из этого раскола, важно, чтобы на Западе население понимало, что есть и другая истина. Только восстановив истину, что же произошло, можно будет найти решение. Напротив, продолжая отрицать существование другой точки зрения, это может стать патологическим как социально, так и индивидуально.

Это голос того же командира Мозговой из бригады «Призрак», который утверждал: «Мы заложники. Пешки, которые перелетают по шахматной доске». Поэтому моя идея очень проста и основана на объективных данных: на Западе мы стали жертвой СМИ-кампании против России. В то же время мы все можем проверить, как НАТО окружает Россию военными базами. Ситуация очень опасна для всех.

— Насколько, на ваш взгляд, серьезно травмировано украинское общество?

— Украинское общество серьезно пострадало. Антироссийская пропаганда была очень жестокой, каждое общество, разделенное таким образом, затем разрывается на части. Я пытаюсь помочь людям понять, что ненависть, которая возникает во время военного конфликта, как это произошло в Украине, это часто ненависть, вызванная извне. Как психотерапевт, я привыкла наблюдать что-то очень похожее в реляционной динамике, например, в внутрисемейных системах. В психотерапевтических условиях очень часто наблюдаются различные уровни внутрисемейных коалиций, как те, в которых один родитель тонко настраивает ребенка против другого родителя. Это просто пример того, как геополитическая реальность отражает эту реляционную реальность: во время Евромайдана западные политики подстрекали людей против своего правительства. Деструктивная сила, возникающая в результате таких подстрекательских процессов, часто очень высока, более чем можно себе представить.

— Каким вы видите выход из тупика кровавого гражданского противостояния? И что делать с людьми, инфицированными токсичной русофобской идеологией украинского неонацизма?

— Прежде всего, следует соблюдать Минские соглашения. Великие державы должны избегать разжигания конфликтов. Я надеюсь на мирное будущее, но я признаю свою озабоченность происходящим. Чтобы остановить распространение нацистской идеологии, вмешательство должно быть законодательным, поскольку для основы нацизма существует деструктивная, расистская и антиобщественная составляющая. Мы не можем признать тот факт, что в такой прекрасной стране, как Украина, которая стремится войти в Европу, во главе правительства находятся партии, которые используют нацистские символы, такие как красный и черный флаг. Если бы нацизм был признан в своем антисоциальном компоненте, было бы легче остановить его. Но это парадокс в настоящее время, поскольку тот же переворот был совершен с неонацистским вмешательством.

— Как простой человек может защититься от такого манипулятивного воздействия?

— Чтобы защитить себя от манипулятивных воздействий, люди должны научиться различать механизмы, лежащие в основе этих манипуляций. В моем случае, через семинары и документальные фильмы, я пытаюсь объяснять эти механизмы. Первое препятствие, с которым я сталкиваюсь, связано с тем, что большая часть дезинформации проходит через агентства печати и общественных деятелей, которые пользуются доверием на Западе. Эксперименты Милгрэма (серия экспериментов в социальной психологии, первый из которых был описан в 1963 году психологом Стэнли Милгрэмом из Йельского университета в статье «Подчинение: исследование поведения» – примечание ЛИЦ), показывают нам, насколько сложно подвергнуть сомнению точку зрения авторитетной и социально узаконенной фигуры. Итак, если глава правительства решит, что имеет право бомбить Сирию или что в Донбассе есть террористы, люди будут верить в это, поскольку слова исходят от фигуры, считающейся социально авторитетной. Вместо этого нам нужно понять, что «власть» не имеет к этому никакого отношения, что за словом «демократия» слишком часто стоит скрытное слово «война».

— Каков ваш прогноз развития ситуации в Донбассе и в целом на Украине?

— Трудно ответить. Я верю в дипломатическое решение, антивоенное решение, которое учитывает волю народа: люди, живущие в Киеве, и те, кто живет в Донецке и Луганске, они хотят жить в мире и свободно передвигаться и посещать своих родственников, не опасаясь быть убитыми под бомбежкой или обвиняемыми в поддержке терроризма. В ожидании этого решения, важно, чтобы общественное мнение осознало, что произошло, также через просмотр таких фильмов, как «Start Up Войны. Психология конфликта».

— На каких фестивалях вы собираетесь представить свой фильм? Где и когда состоится премьера?

— Мы начали кампанию по продвижению фильма с Premiere Film Festival Distribution — известной производственной и дистрибьюторской компанией, базирующейся в Италии и Франции. Мы начали процесс в этом месяце (в апреле 2018 года), чтобы отправить наш фильм на итальянские и международные кинофестивали. Именно поэтому мы до сих пор не знаем, где именно будет первый фестиваль, но скоро мы получим ответы – надеюсь, в ближайшие месяцы. Мы знаем, что это будет очень сложно, потому что есть большая конкуренция и потому, что война в Донбассе подвергается жесткой цензуре в Европе. Но мы уверены, что добьемся позитивных результатов.

lug-info.com

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ