Одним из символов  общественно-политической жизни современной Польши стала так называемая декоммунизация. Под ней подразумевается искоренение памяти об эпохе Польской Народной Республики, ныне ассоциирующейся с диктатом «советских оккупантов» и господством их марионеток — местных коммунистов, которые, как принято считать, совместными усилиями угнетали «свободолюбивый польский народ» после окончания Второй мировой войны.

 

Руководствуясь таким подходом к толкованию истории, польские борцы с наследием «коммунистической эпохи» с энтузиазмом занялись переименованием улиц и площадей, сносом памятников, переписыванием учебников,  а также преследованием инакомыслящих, сохранивших сентиментальное отношение к «народной Польше». Более того, в наши дни нередко можно услышать призывы пересмотреть некоторые правовые обязательства, взятые на себя «коммунистическими» властями, поскольку управлявшаяся ими страна будто бы вовсе была лишена суверенитета и являлась «советской колонией».

 

В качестве примера упоминается об отказе ПНР от репарационных выплат со стороны Германии, о котором было объявлено в 1953 году (в действительности речь шла лишь о делегировании СССР права взыскания этих репараций в интересах Польши). О необходимости пересмотреть это решение в августе прошлого года на торжествах, приуроченных к очередной годовщине начала Варшавского восстания, громогласно заявил один из ведущих польских политиков Антоний Мацеревич, занимавший в то время пост министра обороны.

 

Тем самым нынешние польские власти продемонстрировали стремление к «декоммунизации» в том числе и итогов Второй мировой войны, а стало быть и послевоенных границ своей страны. Так как победа в противоборстве с фашизмом была достигнута во многом благодаря столь ненавистному им коммунизму.

 

В связи с этим важно понять — готова ли Польша не только получать политические преференции от затеянной ею декоммунизации, но и считаться с её неизбежными побочными эффектами?

 

Ведь обиды на СССР, нашедшие выражение в огульном отрицании  абсолютно всех проявлений коммунистического наследия, могут привести в том числе и к выдвижению встречных претензий к современной Польше. И речь не идет лишь о современной России как о правопреемнице прекратившей свое существование в 1991 году «империи зла», а о всех постсоветских государствах, которые внесли вклад в общую победу над фашизмом.

 

Не следует забывать о том, что в Польше в годы войны с Третьим Рейхом гибли не только русские солдаты, но также белорусы и армяне, казахи и азербайджанцы. Поэтому каждое из ныне независимых государств, входивших ранее в состав СССР, оплатило кровью своих граждан нынешние польские границы. И поэтому их потомки вполне могут предъявить польскому государству иски в ответ на издевательство над памятью своих дедов и прадедов.

 

Реакцию польских декоммунизаторов на такие претензии не трудно предугадать. Скорее всего они будут оправдываться тем, что Польшу, мол, СССР не освободил, а оккупировал. Убеждать нас в том, что советских солдат комиссары силой гнали на бойню ради победы одного тоталитаризма над другим. А еще непременно припомнят, что Польша стала первой жертвой войны, но потеряла из-за «сговора» сначала Молотова с Риббентропом в Москве, а затем Сталина с Рузвельтом и Черчиллем в Ялте свои «исконные» восточные земли, обильно политые польской кровью.

 

И вот здесь надо заставить себя сделать паузу в споре с ясновельможными польскими борцами за историческую справедливость и разобраться в лицемерной логике их аргументации.

 

Так как если допустить, что причастность «московских коммунистов» к переделу польских границ после победы над фашизмом является «наглым грабежом» — то как тогда нам следует относиться к осуществленным самой Польшей захватам чужих земель, оформленным подписанием в 1921 году Рижского договора по итогам польско-советской войны? Ведь соучастниками «рижского» передела границ в Восточной Европе, в результате которого Беларусь потеряла почти половину своих земель, также были те самые коммунисты. Именно они «отдали» полякам наши Гродно и Брест, украинский Львов и литовский Вильнюс.

 

Стало быть, если нашим западным соседям заниматься последовательной и, главное, честной декоммунизацией, то осмыслению и осуждению должно быть подвергнуто всё, к чему советский коммунизм приложил руку. И начать им следовало бы с критики вовсе не «ялтинских», а именно «рижских» границ.

 

Например, почему бы полякам открыто и прямо не сказать о вопиющей несправедливости заочного «рижского сговора» советского коммуниста Ленина и польского социалиста Пилсудского, цинично распорядившихся судьбами народов Восточной Европы без их согласия? Сговора, результаты которого были ничем не лучше принятых в Ялте решений, касавшихся послевоенных польских границ.

 

А еще — в знак преодоления прежних обид и достижения исторического компромисса с белорусами, украинцами и литовцами — полякам наверное резонно было бы принять вполне адекватный план размежевания, предложенный в 1920 году в разгар польско-советской войны британским подданным лордом Керзоном — которого в симпатиях к большевизму уж точно никак не заподозришь.

 

Однако вожди едва восстановившей независимость Польши в стремлении лишить соседние народы их исторических земель предпочли установить в качестве восточной границы своей страны вовсе не линию антикоммуниста Керзона, а линию большевика Сталина (так позже окрестили этот рубеж западные журналисты). А по злой иронии судьбы, к «декоммунизации» пакта Пилсудского — Ленина спустя 18 лет приложил руку еще один последовательный антикоммунист Иоахим Риббентроп,  который от имени Третьего Рейха поддержал перенос всё той же злополучной границы с линии Сталина на … линию Керзона.

 

Увы, почти не приходится сомневаться в том, что современным польским декоммунизаторам эти рассуждения и исторические аналогии не придутся по душе. Ведь им куда проще заниматься своим нехитрым делом избирательно — лицемерно осуждать лишь лишь те эпизоды «коммунизации», которые нанесли вред Польше, а вот выгоды, полученные ею же при содействии «московских коммунистов» — стыдливо замалчивать.

 

Дмитрий Корнилович

 

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Рижский договор два года не признавался Лигой Наций, поскольку, как пояснялось, он был заключен в результате польской агрессии. Не надо забывать, что первую агрессию против белорусской государственности осуществила именно Польша, начав 19 февраля 21919 года так называемую советско-польскую войну. А также против литовской, украинской и даже латвийской, поскольку польские войска захватывали в той войне и Даугавпилс. При том начали поляки ту войну по согласованию с немцами, с командующим Х армией генералом Эриком фон Фалькенгаймом. Его армия после Брестского мира еще находилась на белорусской территории. Это он дал согласие на то, чтобы польские войска были пропущены в Брест и далее на восток. И 19 февраля они нанесли удар по гарнизонам в Березе-Картузской и Мостах. Ллойд Джордж тогда называл Польшу главным империалистом в Европе. Д.Ллойд Джордж своем мемуарном двухтомнике «Правда и мирных договорах», констатировал, что «право народов самим определять свою национальную принадлежность было немедленно отвергнуто польскими лидерами». Они предпочли утверждать, что «эти различные национальности принадлежат полякам по праву завоевания, осуществленного их предками. Подобно старому норманнскому барону, обнажившему меч, когда его попросили предъявить доказательства своих прав на поместье, Польша размахивала мечом своих воинственных королей, который уже столетия ржавел в их гробницах».
    Об этом надо бы помнить тем, кто вопит о договоре Риббентропа-Молотова. Риббентроп и Молотов, если уж на то пошло, воспользовались «польским» опытом.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ