Древний Свято-Успенский Низкиничский мужской монастырь, расположенный на холме в одном из живописнейших уголков Волыни, создан в XVII  веке православным сенатором Речи Посполитой (Польши), киевским воеводой (статус, сопоставимый в Российской империи с должностью военного губернатора) Адамом Григорьевичем Киселем.

Родовое поместье Киселей на Волыни отдаленно напоминает несохранившийся замок киевского воеводы на горе Киселевке в столице нынешней Украины. В киевском замке у Адама Григорьевича бывал гетман Богдан Хмельницкий. Оба способствовали воссоединению защитников православия на территории польского государства  –
Запорожского казачества  – с каноническим православием, сохранившимся в Российской империи.

После падения в 1453 году под натиском агарян христианская Византийская империя, основанная святым равноапостольным Константином Великим в 324 году и просущество-вавшая более 1000 лет, оправиться уже не сумела…

Насильственная уния Константинополя с папством нарушала незыблемую апостольскую традицию. В то время как Русская Православная Церковь сохранила ее со времен святого равноапостольного князя Владимира.

В Смутное время уния подобралась и к Москве, когда юный польский королевич Владислав IV, представитель шведской династии Ваза, был наречен государем московским. Заслугой Адама Киселя считается добровольный отказ Владислава  – через год после коронования в Речи Посполитой – от титула Московского царя! Впоследствии Адам Григорьевич был принят в Москве в качестве посла Речи Посполитой. Его связывала обширная дружеская переписка с московскими боярами и князем Юрием Долгоруким. Имения Адама Григорьевича граничили с поместьями князя. Заслуга восстановления дружеских отношений между Речью Посполитой и Московским Царством целиком принадлежит дипломатическим усилиям Адама Григорьевича. Именно он выхлопотал возвращение в Москву мраморного надгробья, где хранилась рака со святыми мощами благоверного князя Михаила Черниговского, увезенными в Смутное время в Варшаву.

Воссоединение православного казачества с Русским государством состоялось в 1654 году – через год после кончины Киселя и спустя 200 лет после падения Константинополя. Ныне родовая усыпальница Адама Григорьевича, ставшая по завету монастырем, возвышается словно цитадель в одной из древнейших православных епархий – Владимир-Волынской.

Усыпальница русского дипломата не имеет аналогов. Воевода Киевский оказался единственным после кончины князя Константина Острожского защитником православия в польском государстве, которому достался опустевший Киевский престол Рюриковичей. Древнерусская правящая династия великих князей переместилась в Москву после опустошения Киева монголо-татарским нашествием. По мнению историков, если бы не это обстоятельство, скорее Киеву, а не Москве предстояло быть столицей Российской империи, включившей позднее в свои пределы и Царство Польское на правах широчайшей автономии с сохранением аутентичного
названия государства (в отличие от иных двух империй, присоединивших к своим территориям земли бывшей Речи Посполитой).

В обители Киселей крипта в левой части храма предназначена для усыпальницы супруги киевского воеводы Анастасии Григорьевны. Именно она и установила выдающемуся дипломату столь уникальный, не свойственный ни православной, ни католической традиции посмертный скульптурный портрет! Имеем все основания предположить, что мастер, выполнивший из камня фигуру воеводы-дипломата и вписавший ее в характерное для того времени обрамление, опирался на образцы из часовни окатоличенного венгерского рода Боимов во Львове, сооруженной на полвека раньше. Искусствоведы нарекли скульптуру «Джокондой в камне», поскольку соотнести ее с традиционным надгробьем можно с большим трудом, а для привычной европейской скульптуры фигура чересчур статична и лишена экспрессии, привнесенной в камень (даже в надгробья!) гением Микеланджело. Каменное изваяние воеводы настолько схематично и умозрительно, словно изображение на иконе.

В отрыве от храма-усыпальницы своих художественных достоинств не теряет. Подумалось, что величественный, словно купольный православный храм, витязь в доспехах, но вылитый в металле  – мог бы стать памятником успешной русской дипломатии переломного XVII  века и украсить столицы сразу трех славянских государств, ныне существующих на землях Российской империи  – Москву, Варшаву и Киев.

Видимо, супруга Адама Григорьевича отличалась безупречным эстетическим не только вкусом, но и чутьем. Она решилась на создание скульптурного посмертного портрета, который и вне православного храма-усыпальницы, не имея сакрального смысла, не теряет своей эстетической значимости и не превращается в каменную глыбу!

Летописный боярин Светольд, родоначальник Киселей, возглавлял дружину святого равноапостольного князя Владимира и проявил себя в защите Белгорода во время его осады печенегами в 997 году, всего десятилетие спустя после принятия древнерусским государством христианской религии.

Во времена Киево-Новгородской Руси закваску для теста, называли кисель. Прозвище Кисель боярин Светольд получил, применив кисель, т.е. закваску, в военном искусстве! Преподобному Нестору, насельнику Киево-Печерской Лавры, сто лет спустя (уже после ответвления в 1054 г. Западной христианской традиции) история с киселем показалась важной, потому и записал ее инок в своей «Повести временных лет». Когда истощались уже у осажденных съестные припасы, научил их один старец вырыть два колодца. В один поставили кадь с «цежею» (жидким сырым тестом), а в другой  – с медовой сытью. Пригласили 10 предста вителей печенегов в город и сказали им: «Что можете сотворити нам? Имеем бо кормлю от земле: еще ли не веруете, да узрите своими очима». Затем при них черпали из колодцев цежь и сыту, готовили кисель, угостили им приглашенных, отослали еще через них «корчагу цежи и сыты» печенежским князьям. Это убедило их в бесплодности осады Белгорода, от которого они отступили. Так тысячам русских людей была спасена жизнь, согласно христианскому учению – самая большая ценность, дарованная Творцом человеку.

Род Киселей не носил княжеский титул Рюриковичей, в отличие от князей Черниговской или Владимир-Волынской ветви. Но это обстоятельство никак не является препятствием считать Киселей потомством Рюрика, поскольку летописный старейшина Светольд (Густынская летопись), боярин великого князя Владимира, мог вступить в брак с дочерью одного из князей Рюриковичей. Потомки такого брака не имели княжеского титула, но считались потомством Рюрика. Эти сведения, наряду с летописными свидетельствами, передавались из поколения в поколение, покуда не стали фиксироваться в родословных книгах. Впрочем, древнейшая русская родословная книга, т.н. «Бархатная», род Киселей не включает. Но это свидетельствует лишь о том, что Кисели присягнули Московским правителям позднее, во времена династии Романовых. Что и отражено в новейшей, начала ХХ века, справочной родословной книге «Потомство Рюрика».

В этом году каменная фигура дипломата впервые за 350 лет демонтирована и увезена на консервацию и реставрацию польским Фондом культурного наследия. Скульптурный посмертный портрет выполнен из мрамора и алебастра, не поддающихся воздействию копоти свечей и каждения – привычным условиям православного храма.

«Скульптурная эпитафия» для православной церковной традиции, безусловно, несколько чужда. Ибо, как мы знаем, «скульптура в храме есть кумир», и поэтому в православии принято иконопочитание. Икона – это окно в мир горний. К примеру, каменное надгробье, выполненное в традиционной манере широко распространенных католических надгробий единственного на Правобережье православного князя-Рюриковича Константина Острожского, не сохранилось. А вот святые мощи дедушки князя – преп. Феодора князя Острожского, в схиме Феодосия,  – почивают в дальних пещерах Киево-Печерской Лавры.

Позднее в Российской империи возродилась
дохристианская традиция посмертных барельефов и горельефов.

Отдавая дань выдающимся историческим заслугам русской дипломатии и родилась  идея воссоздать уникальную скульптуру XVII  века уже как современный памятник.

Неонилла Пасичник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ