Особенности иностранной интервенции в Советскую Россию.

Если спросить нынешнего обывателя, закончившего школу, как максимум, в 1991-м, и, как минимум, в текущем году, что он знает про интервенцию, то, боюсь, он ничего не скажет. Или начнет рассказывать с видом знатока что-то про инопланетян, про день независимости Соединенных Штатов, в общем, про голливудские блокбастеры и прочую лабуду. Самые «продвинутые», дай Бог, вспомнят кинофильм «Интервенция» по пьесе Льва Славина, пролежавший на полке с 60-х годов и выпущенный оттуда в перестроечный период.

Фильм замечательный, ничего не скажешь! И актеры в нем играют замечательные, и материал «сладкий» — революционная тема на приблатненном одесском колорите. А роли все характерные, гротесковые, — Высоцкий, Толубеев, Копелян, Аросева, Нифонтова, Золотухин просто «купаются» в них, как в театральном джакузи, и передают свое наслаждение зрителю. Но…снят фильм в очень рискованном жанре мистерии-буф, а здесь, как известно, пальчики обжигал даже сам его родоначальник Владимир Маяковский. Не забудем и про Мейерхольда. В этом жанре чуть перегнешь – и попадешь в пошлость! И уж нет того «героического, эпического и сатирического изображения нашей эпохи», как определял жанр Маяковский, а есть опошление. Чего? – да, великой эпохи!

Короче, режиссер должен понимать меру своей ответственности. Как и меру своего таланта – может он или не может добиться совершенства? И еще одна опасность: в таком жанре, в случае провала, чем очаровательней актеры, тем сильнее очарование пошлостью. А провал кажется успехом. Люди растаскивают пьесу на цитаты, но вот соединения юмора с героикой не происходит – те распадаются, и начинают противодействовать друг другу. Фильм спасают песни Владимира Высоцкого, они его поднимают на какую-то философскую высоту, к откровенному разговору о справедливости, о жизни и смерти, о патриотизме и чести, особенно финальная песня про «деревянные костюмы», исполняемая перед расстрелом главных героев.

Похоже, чтобы преуспеть в жанре мистерии-буф, к нему всякий раз нужно привлекать великих поэтов, какими были два Владимира, — Маяковский и Высоцкий… А иначе все начинает смахивать на костюмированный «капустник».

Словом, волею судеб – или благодаря их капризу? – в среде наших обывателей сложилось, в лучшем случае, несколько облегченное, опереточное представление об иностранной интервенции, которую пережила и которую победила наша «бывшая родина» в начале ХХ века. Может ли быть родина бывшей?!  Оказалось, случается…

При условии, что мы забываем собственную историю.

Одни это делают, чтобы не чувствовать связи с Россией, мол, все для наших государств началось только в 1990-х – это исторические нувориши. Другие из новых «классовых соображений» — те не замечают иностранной интервенции, дабы не компрометировать Белое движение, которое тесно сотрудничало с  интервентами. А также чтобы не «обелять» красных, которые выступают как патриотические силы, в одиночку боровшиеся и с белыми, и с интервентами за целостность и суверенитет страны.

Третьи «забывают» про интервенцию просто потому, что они – западопоклонники. Это новая форма язычества,  —  веры в рынок, поклонения деньгам и, конечно, тем, у кого этих денег больше всего, т.е. транснациональным, читай, западным корпорациям. А раз эти западные корпорации организовали интервенцию 1918 года на территорию Советской России, и их интервенция провалилась, то бишь не привела к желаемому западниками результату, значит, и вовсе ее НЕ БЫЛО!

Нет, была! История – не супермаркет, где мы выбираем лишь понравившиеся бренды. История – великий урок, в данном случае, урок наших прошлых взаимоотношений с Западом, весьма актуальный для нынешних времен.

Поэтому стоит напомнить, что как раз сейчас мы отмечаем ровно 100 лет западной интервенции. 100 лет попытке превратить нашу страну в колонию, а ее народы – в жалких аборигенов. Превратить с помощью меча и огня. И концентрационных лагерей, которые впервые были изобретены вовсе не Гитлером, а американскими интервентами на земле русского Дальнего Востока.

Итак, 3 августа 1918-го года министерство обороны США отдает приказ генералу Уильяму Грейвсу об отправке во Владивосток 27-го и 31-го пехотного полков, а также добровольцев из 13-го и 62-го полков. Всего в середине месяца американцы высадили на Дальнем Востоке около восьми тысяч военнослужащих. В экспедиционные силы входили также канадцы, итальянцы и англичане. Отметим, что высадка даже с американских позиций не имела сперва никаких «законных оснований». Те последовали лишь 15 августа:  тогда Госдеп вдогонку экспедиционному корпусу, уже вовсю орудовавшему на советской территории, проштамповал официальный разрыв дипломатических отношений с Россией. Политические «основания» были созданы еще в декабре 1917-го: почуяв, что их главный союзник по Антанте вступает в период политической турбулентности, западные «соратники по оружию» решили подстрелить Россию на взлете и тут же  поделить ее территорию между собой.

Тысячелетняя мечта Запада, казалось, уже почти сбылась, и от нетерпения западные политики потеряли всякий стыд – они немедленно, не дожидаясь  кончины русской государственности, приступили к дележу ее истекающего кровью тела.

Впрочем, эту кровь они сами же и провоцировали… Еще в декабре 1917 года США, Великобритания, Франция и их союзники провели конференцию, на которой приняли «мандат» на разграничение своих «зон интересов» на территории бывшей Российской империи. Иными словами, «западные партнеры» планировали поделить крупнейшее государство на планете в междусобойчике. Франции должна была «отойти» Украина, Бессарабия,  Крым;  Англии – Кавказ вплоть до его северных областей, а также  Армения, Грузия и Курдистан; Америке – российский Дальний Восток.

К тому моменту было сфабриковано и идеологическое «обоснование» интервенции.  Американский сенатор Майлз Пойндекстер вещал: «Россия стала просто географическим понятием, и ни чем более она уже никогда не будет. Ее сила сплочения, организации и восстановления пропала навсегда. Нация  более не существует…».

Вот у кого, оказывается, учился Геббельс, которому было тогда всего 20 лет! Пылкий юноша жадно впитывал заокеанскую бациллу ненависти… Хотя, может, мистер просто перепутал русских с индейцами! Впрочем, лозунг «нация не существует» имел не только идеологическое, но и конкретно-практическое  воплощение, —  янки немедленно приступили в Приморье к привычному для них геноциду. Они выжигали население целыми деревнями… Мучали, пытали, расстреливали…И загоняли в концентрационные лагеря, жесткую форму резервации… Поговорка «Хороший красный – мертвый красный» утратила для них расистский смысл, какой она имела на Диком Западе  или во Флориде, зато обрела в России политический и этнический оттенок.

50 оттенков ненависти! Впрочем, зверства американцев я описывать не стану – отошлю вас к официальным, доказанным в судах документам, коих в интернете должно быть достаточно, а в архивах – тем более. Я не хочу, чтобы у вас стыла кровь в жилах, но хочу, чтобы у людей открылись глаза… Поэтому приведу лишь одно описание, вернее, оценочную, обобщающую цитату. Кстати, она одновременно и свидетельство весьма осведомленного человека, и поэтому данную цитату ни обойти, ни сократить невозможно. Вот она…

«Находились ли союзники в войне с Советской Россией? Разумеется, нет, но советских людей они убивали, как только те попадались им на глаза; на русской земле они оставались в качестве завоевателей; они снабжали оружием врагов советского правительства; они блокировали его порты; они топили его военные суда. Они горячо стремились к падению советского правительства и строили планы этого падения. Но объявить ему войну — это стыд! Интервенция — позор! Они продолжали повторять, что для них совершенно безразлично, как русские разрешают свои внутренние дела. Они желали оставаться беспристрастными и наносили удар за ударом».

Вам ничего это не напоминает из сегодняшних реалий? Например, такое высказывание турецкого президента Эрдогана, возмущенного современным поведением американцев: «С одной стороны, вы говорите о стратегическом союзе, а с другой — наносите удары в спину своего партнера»?!..

Но вернемся к цитате-свидетельству про ту интервенцию, которой мы сегодня с горечью отмечаем ровно 100 лет. Приведенные слова принадлежат…Уинстону Черчиллю! Вот тот, как говорится, единственный и неповторимый свидетель, точно сам Фокс из «Места встречи изменить нельзя…», которому не верить тоже нельзя! Невозможно! И который смог преодолеть свою классовую ненависть и в собственном фундаментальном  труде «Мировой кризис» все же написал правду про кровавые дела 1918-го года.

Впрочем, кризис,  и в нынешнем, 2018 году, пока еще не закончился…

Вадим Елфимов

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ