Рассмотрение дела по поводу гибели Александра Коржича стартовало 8 августа. До 24 августа показания давали солдаты, которые признаны потерпевшими по делу — их несколько десятков человек. Со вчерашнего дня в зал суда стали вызывать свидетелей — сослуживцев и друзей погибшего. Подробности сообщает onliner.by

О чем шла речь на прошлых заседаниях?

Потерпевшие солдаты-срочники рассказывали множество подробностей о том, как обвиняемые (три командира роты) брали деньги за пользование телефоном, забирали продукты, заставляли отжиматься после отбоя, унижали и били подчиненных. Зачастую солдатам нужно было покупать для сержантов еду в «чепке», и для многих это было накладно. Также в суде солдаты говорили, что сержанты предлагали организовать девушек легкого поведения, «если кому нужно».

Что касается ситуации с Александром Коржичем, то его сослуживцы говорили: парень рассказывал, что боится умереть, также передавали разговоры младших сержантов, которые спорили, кто из них довел погибшего до самоубийства.

Правда, во время заседаний гособвинителю приходилось зачитывать показания почти каждого потерпевшего, так как они мялись и не всегда могли внятно отвечать.

Между тем Светлана Коржич, мать Александра, возмущалась, почему на скамье подсудимых нет старших по званию, а также высказала сомнение в том, что ее сын совершил самоубийство.

10:00

В суд вызвали еще одного сослуживца Александра Коржича Дениса Затовка, который уже окончил службу. Его непосредственным командиром был Александр Вяжевич. Парень тоже говорит про отжимания после отбоя, пользование телефоном за деньги, а также о том, что Вяжевич нанес ему удар «между средней и слабой силой» за некачественную прическу.

— Что вы испытывали в этот момент? — задал вопрос прокурор.

— Ничего, — ответил парень.

— Знали ли вы о том, что Вяжевич за получение денежных средств может решить вопрос, связанный с освобождением от каких-то обязанностей? — снова спросил гособвинитель.

— Ну, наверное, знал, — добавил тот.

Выясняется, что денежное довольствие составляло 8—10 рублей, еще около 15—20 рублей парню передавали родители. Иногда у Вяжевича просил, чтобы освободил от физических занятий или парково-хозяйственных работ. Говорит, что таких случаев было не так уж и много и довольно часто за него отдавал деньги военнослужащий Казеко и точных сумм не помнит. Про ситуацию с Коржичем парень знал только по слухам.

— Я слышал, что он повесился или его повесили в медроте, — говорит он. При этом выясняется, что бывший солдат во время службы месяц лежал с пневмонией в той самой медроте, где и Коржич, но чуть раньше.

Адвокат задает вопрос про подвал в медроте. Свидетель говорит, что о подвале вроде как знал. Оттуда брали инвентарь для тех солдат, кто хотел поработать на улице.

— Сопровождающий открывал двери подвала и сам выдавал инвентарь, — говорит потерпевший.

— А каким образом обратно инвентарь помещался? — уточнила адвокат.

— По-моему, возле подвала оставляли и уходили в расположение медроты, — ответил он.

— А кто дальше занимался этим инвентарем?

— Не знаю.

— Я слышал про ошейники с иголками во время службы. Фамилии сослуживцев не помню, — говорит Денис.

11:02

Суд начал допрос Павла Суковенко, который проходит обвиняемым по другому уголовному делу, связанному со случившимся с Коржичем (ч. 1 ст. 455).

Суковенко 24 года, он женат, учился в Военной академии с 2011 по 2015 год, а затем его распределили в 72-й учебный центр. С мая 2016-го по октябрь 2017 года он исполнял обязанности командира роты, в которой служил Коржич.

— Вы овладели той методикой воспитательной работы на май 2017 года? Вопрос понятен? — задает вопрос прокурор.

— Да. Но я считаю, что не до конца. Я еще не был полностью готов занимать свою должность, мало опыта было. По работе с личным составом проблем не было.

— Какого опыта не хватало?

— Во всем понемногу.

— Свои обязанности вы знали по поводу морально-идеологического воспитания?

— До конца нет, документами пользовался, но наизусть не знал.

Прокурор просит Суковенко пояснить свои обязанности на май 2017 года.

— Основной документ, в котором указаны обязанности командира роты, — это устав о воинской службе. Я на этой должности не состою год, и обязанности я вам сейчас рассказать даже частично не могу.

— Вы привлекаетесь к уголовной ответственности, связанной с обязанностями командира роты. Сейчас можете.

— Если у меня была необходимость обратиться к обязанностям, я всегда мог почитать необходимый пункт в уставе.

— Я правильно понимаю, что на момент и. о. вы не знали полностью свои обязанности?

— Правильно. Я за все время службы не встречал офицера, который бы полностью знал свои обязанности. 

— Что вам мешало выучить эти обязанности? Сколько они занимают в уставе?

— Пунктов 20. 

— Так что вам мешало?

— Ничего, кроме выполнения других обязанностей.

— Известно ли вам о том, что, как командир роты, вы были обязаны ежемесячно поддерживать связь с родителями и родственниками военнослужащих? — спросил прокурор.

— Да.

— Как вы поддерживали связь?

— Начиная с присяги каждый родитель имел номер моего телефона, они могли мне позвонить в любой день, когда им будет удобно. Встречами с родителями занимался мой заместитель по идеологической работе. Мы определились, что его день — это воскресенье, когда родители приезжали. Они могли встретиться с руководством, а если что-то хотели от меня — я жил недалеко и меня можно было найти. А все встречи отмечались в журнале специальном, он так и назывался.

— Ваши телефоны были у военнослужащих?

— Начиная от моего телефона до телефона начальника школы, эта информация висела на стенде.

— Как вы поддерживали связь с родителями и родственниками Александра Коржича?

— С родственниками Александра Коржича я не созванивался и не встречался.

— Это ваша обязанность?

— Да.

— Почему вы не поддерживали связь?

— Не было необходимости.

— Почему?

— Был нормальным солдатом, ничем не выделялся. Да, когда он обратился с тем, что у него расстройство нервное, что он хочет побеседовать с психологом, тогда я дал команду.

 

11:30

— С Александром Коржичем я был знаком с 5 июля 2017 года. Увидел его впервые при распределении по воинским частям после курса молодого бойца. Он ничем особенно не выделялся. Далее проводил беседы мой заместитель, он более опытный. Если не устраивало солдат, они обращались ко мне.

— Конкретно про Коржича вы можете сказать?

— В общем со всем подразделением я проводил мероприятия. На курсе молодого бойца его не было. Лично с ним, один на один я не проводил работу, а в составе подразделения работа проводилась постоянно. Лично с ним велась работа, когда он обратился. Изучал его личное дело, как и каждого поступившего.

— Какие документы вы изучали?

— Личное дело, военный билет — как и у всех военнослужащих.

— Что вы для себя поняли, изучив его дело?

— Помимо Коржича, у меня было 68 военнослужащих. Я не скажу, что у него были какие-то плохие характеристики.

— В какие сроки вы должны были изучить его документы?

— Не было конкретных сроков. Поймите, по каждому военнослужащему не могу все помнить. Лично с каждым военнослужащим проводились беседы, если он где-то был замечен. А в общем регулярно, каждую неделю были общие беседы по темам, которые нам задавали в управлении идеологии.

11:55

Третья учебная танковая рота состоит из трех взводов. По словам Павла Суковенко, главная задача подразделения была — обучить военнослужащих стрелять из танка.

— Изначально они изучали теорию. У нас, помимо командира взвода, были распределены преподаватели, занимавшиеся подготовкой военнослужащих. Если кадров не хватало, могли привлекать и командиров взводов, и меня, — говорит он.

Сама рота находилась на третьем этаже казармы и занимала половину этажа. Между тем дневальный не мог нормально видеть расположение роты. Суковенко говорит, что не придавал этому значения, но при этом пытался что-то изменить — отгородить свою роту от четвертой танковой — но ему не разрешили.

— Кто из офицеров в вечернее время находился в расположении в соответствии с требованием устава и других документов? — задает вопрос прокурор.

— Лицо, контролирующее распорядок дня — такого определения в уставе нет, это было определено в устной форме начальником центра.

— Что входило в обязанности?

— Контролировать распорядок дня.

— Кто из офицеров роты, согласно устным распоряжениям, должен был находиться во время вечерней проверки и отбоя?

— Любой. Я сам назначал людей. Речь идет об офицерах роты, прапорщиках и контрактниках.

— Сколько это человек?

— Пять офицеров, один прапорщик и два контрактника.

— Что входило в обязанности?

— Контроль распорядка дня. Каких-то определенных обязанностей не было. Этот офицер должен был контролировать распорядок дня в свое служебное время — до 18:30.

— А кто контролировал распорядок с 18:30 до 6 утра?

— Дежурная служба. Начиная от дневального и заканчивая дежурным по воинской части. Дежурный по ОУЦ находился в штабе на первом этаже.

— Кто должен был контролировать личный состав?

— Проводилась вечерняя проверка, дежурный проводил сверку и с этими данными в 21:50 уходил к дежурному по воинской части.

— Что касается больных? Как происходила сверка?

— Дежурные шли в медпункт и там сверялись — с 21:00 до 22:00.

— Что он дальше делает?

— Дежурный фельдшер дает ему журнал и называет фамилии тех, кто находится в медроте. Сверка идет по их журналу.

— Что вы можете пояснить по поводу сверки, когда Александр Коржич лежал в медпункте?

— Не могу ничего пояснить, какие-то проблемы были в медпункте. Нам всем непонятно, как так вышло, что у них не были заполнены в журнале данные о том, когда он прибыл в медроту.

— Чем вы можете объяснить, что 26-го числа Коржич был в подразделении, а не в медроте?

— Я знаю, что его довели до медицинского пункта, а потом он куда-то пропал. Мне об этом стало известно после событий 3 октября.

— А в период с 26 сентября по 3 октября — что вам известно?

— У нас в подразделении было все отмечено, что они болеют, и книга вечерних поверок, и другие документы.

— Военнослужащего не было ни в роте, ни в медицинском пункте, военнослужащие вам докладывают, что его нет?

— Значит, они потеряли этот документ. А когда тело нашли, стали что-то предпринимать.

(обновляется)


Напомним, 3 октября прошлого года в подвале одного из строений на территории учебки в Печах было найдено тело солдата-срочника Александра Коржича. Согласно предварительным данным, причиной смерти явилась механическая асфиксия от сдавливания органов шеи петлей от ремня при повешении.

Полковник Константин Чернецкий был освобожден от должности начальника 72-го гвардейского объединенного учебного центра подготовки прапорщиков и младших специалистов Вооруженных сил. По результатам проводимой военным ведомством проверки за непринятие исчерпывающих мер по поддержанию строгого уставного порядка министром обороны принято решение об отстранении от должностей командира и ряда должностных лиц командования воинской части, в которой проходил службу рядовой Александр Коржич, а также тех, кому военнослужащий был непосредственно подчинен по службе.

По факту гибели солдата в Печах было возбуждено 13 уголовных дел, Следственный комитет сообщал о десяти военнослужащих, которым было предъявлено обвинение.

Автор: Настасья Занько. Фото: Максим Малиновский

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here