К 100-летию образования БССР Sputnik вспоминает основные этапы истории республики. Коллективизация, индустриализация, репрессии и довоенная жизнь Беларуси – в материале о 1930-х годах.

После относительной неразберихи 20-х: оформления границ, а также НЭПа, белорусизации и сворачивания всех этих процессов – в 30-е годы в БССР наступает новое время.

С 1928 года советская страна, а вслед за ней белорусская республика начали жить пятилетками. Задачей первой было превратить аграрную страну в индустриальную. Деревня должна была поднапрячься, чтобы освободившиеся ресурсы можно было пустить на организацию производств.

На строительстве завода оконного стекла в г.п. Костюковка Гомельской области, 1928 год
© БГАКФФД
На строительстве завода оконного стекла в г.п. Костюковка Гомельской области, 1928 год

30-е стали временем индустриализации и коллективизации. А еще репрессий. Суды и аресты за антисоветчину достигли своего пика к 1937-му году. Кроме того, это время бескомпромиссной борьбы с религией.

Бытовая жизнь тоже менялась. В рамках борьбы с пьянством в Минске начала работать первая в городе образцовая чайная с библиотекой и читальным залом, открылся первый в Беларуси детский кинотеатр.

Кроме того, в 30-е в Минске были построены Дом правительства, ГУМ и стадион «Динамо».

Группа архитекторов у строящегося Дома правительства в Минске. 6-й справа – автор проекта, архитектор Иосиф Лангбард, 1931-32 годы
© БГАКФФД
Группа архитекторов у строящегося Дома правительства в Минске. 6-й справа – автор проекта, архитектор Иосиф Лангбард, 1931-32 годы

Коллективизация и индустриализация

Создание колхозов в СССР началось в конце 20-х. Решение было принято в 1927 году на XV Съезде Всесоюзной компартии. Советская страна хотела стать индустриальной. Рабочих надо было кормить. И кормить их должны были крестьяне.

Но далеко не все крестьяне были готовы вступать в колхоз: живые деньги там не платили, труд оценивали отработанными трудоднями, «палочками», которые потом можно было «обменять» на продукты. Уехать из деревни было практически невозможно – когда в СССР в 1932 году гражданам начали выдавать паспорта, крестьян оставили без документов.

В 20-е наркомом земледелия БССР был Дмитрий Прищепов, ставку делали на хутора. Прищепов был убежден, что Беларусь должны идти по пути Дании. Был даже план развития лесного и сельского хозяйства БССР, который предусматривал ненасильственное переселение в течение 1925-1929 годов на хутора и в мелкие поселки 130 000 крестьян.

Переселение крестьян с хуторов, БССР, 1926 год
© БГАКФФД
Переселение крестьян с хуторов, БССР, 1926 год

Когда была объявлена коллективизация, план пришлось свернуть. Партийная инспекция из Москвы обнаружила в БССР «кулацкое наступление». Прищепова арестовали по делу так называемого Союза освобождения Беларуси. Приговорили сначала к 10 годам лагерей, потом к расстрелу. Он умер в 1939-м в тюремной больнице Минска. Позже был полностью реабилитирован.

Измерить цену, которую пришлось заплатить крестьянам за индустриализацию 20-30-х годов, сложно. Но, так или иначе, благодаря им в течение 1933-1937 годов только в Минске было построено около 30 новых предприятий. А к 1940 году в столице работали более 330 промпредприятий, на которых трудились 24 тысячи человек.

Белорусский крестьянин, член колхоза, 1934 год
© БГАКФФД
Белорусский крестьянин, член колхоза, 1934 год

«Союз освобождения Беларуси»

«Союз освобождения Беларуси», из-за которого нарком земледелия Прищепов оказался в лагере, никогда не существовал. Это уже в 80-е годы ХХ века признал белорусский КГБ.

Но в 30-е годы по этому делу были осуждены 86 человек, членов, по версии ОГПУ, «националистической контрреволюционной антисоветской организации».

Здание ОГПУ БССР по ул. Советской в Минске, 1926 год
© БГАКФФД / КОЛЛЕКЦИОНЕР В. И. КОЛЯДА
Здание ОГПУ БССР по ул. Советской в Минске, 1926 год

Первоначально задержали более ста. Глава ГПУ БССР Григорий Рапопорт докладывал на закрытом заседании пленума ЦК КПБ, что в республике раскрыта контрреволюционная организация национальной интеллигенции. Ее представители обнаружены и обезврежены в Наркомате просвещения, Академии наук БССР, различных вузах. Рапопорт тогда настоял, чтобы материалы этого пленума были засекречены.

Среди многочисленных фигурантов оказались недавний президент Академии наук Всеволод Игнатовский (застрелился после допроса), Дмитрий Жилунович, подписавший Манифест об учреждении БССР в январе 1919 года (погиб в психбольнице, куда был переведен из тюрьмы), даже Якуб Колас и Янка Купала.

Классики белорусской литературы (слева направо): Якуб Колас (Константин Михайлович Мицкевич, 1882-1956) и Янка Купала (Иван Доминикович Луцевич, 1882-1942). Фото 1938 года.
© SPUTNIK / АНАТОЛИЙ ГАРАНИН
Классики белорусской литературы (слева направо): Якуб Колас (Константин Михайлович Мицкевич, 1882-1956) и Янка Купала (Иван Доминикович Луцевич, 1882-1942). Фото 1938 года.

«Товарищ председатель! Еще раз, перед смертью, заявляю о том, что я ни в какой контрреволюционной организации не был и не собираюсь быть. Видно, такая доля поэтов. Повесился Есенин, застрелился Маяковский, ну и мне туда за ними дорога», – писал Купала в письме председателю правительства БССР Александру Червякову.

Купала тоже пытался свести счеты с жизнью, не выдержав общения со следователями. Но в тот раз его спасла жена.

Большой террор

Аресты, расстрелы, ссылки продолжались все 30-е, достигнув своего пика к 1937-му. Летом того года был подписан секретный приказ НКВД СССР №00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов».

Воркутинский исправительно-трудовой лагерь. Штрафной изолятор лагеря (1930-40-е гг). Снимок из Центрального государственного архива Октябрьской революции.
© SPUTNIK / РИА НОВОСТИ
Воркутинский исправительно-трудовой лагерь. Штрафной изолятор лагеря (1930-40-е гг). Снимок из Центрального государственного архива Октябрьской революции.

В документе для каждой республики были прописаны квоты: сколько должно быть расстреляно, сколько сослано в лагеря. Для БССР, в частности, были установлены такие нормы: 2 тысячи расстрелять, 10 тысяч – под арест. Историки утверждают, что эти нормы были перевыполнены в разы.

Только в одну ночь с 29 на 30 октября в тюрьме НКВД были расстреляны более ста человек, в том числе 22 писателя. Такого беспрецедентного массового уничтожения литераторов не было нигде — ни до, ни после, рассказывал в одном из интервью Sputnik белорусский писатель Михась Скобла.

«Из примерно двух тысяч загубленных в СССР литературных работников каждый пятый — белорусский», — говорит Скобла.

По оценкам исследователя, Беларусь во времена сталинских репрессий потеряла около 90% писательской интеллигенции.

Участники 1-й Всебелорусской конференции архивных работников в Минске: во втором ряду ректор БГУ Владимир Пичета, археолог и архивист Д. И. Довгалло, Д. Ф. Жилунович. 1924 год
© БГАКФФД
Участники 1-й Всебелорусской конференции архивных работников в Минске: во втором ряду ректор БГУ Владимир Пичета, археолог и архивист Д. И. Довгалло, Д. Ф. Жилунович. 1924 год

Война с храмами и новые памятники

Советская власть проповедовала атеизм. А советские граждане по-прежнему – разные религии. Привить им новое мировоззрение власть сначала пыталась преимущественно разговорами – агитацией и пропагандой.

В 30-е власть сменила тактику: многие минские церкви, костелы и синагоги просто закрыли для прихожан.

Железнодорожный клуб по улице Мясникова в Минске, разместившийся в здании Казанской церкви, 1933 год
© БГАКФФД
Железнодорожный клуб по улице Мясникова в Минске, разместившийся в здании Казанской церкви, 1933 год

Из 83 синагог Минска к началу войны не осталось ни одной. В католическом костеле святого Симеона и святой Алены сначала разместили польский театр, а затем киностудию. Духовенство православного Петропавловского собора было расстреляно в 1933-м, а саму церковь переоборудовали под продуктовый склад. В церкви Святой Магдалины открыли столярную мастерскую, а в мечети на Большой Татарской – продуктовую базу.

Но, несмотря на всю эту активную борьбу с храмами, перепись 1937 года показала, что 84% граждан СССР старше 16 лет по-прежнему называли себя верующими.

Большая стройка

Самые яркие впечатления о Минске 30-х годов — это стройки и очереди, рассказывал Sputnik академик Геннадий Лазюк. Ближайший к его дому промтоварный магазин – ГУМ – в то время стоял полупустой. Магазин оживал, лишь когда привозили галоши ленинградской фабрики «Скороход» или ткани. За этими товарами сразу же выстраивались очереди.

Здание ГУМа в Минске на улице Советской (ныне пр-т Независимости), 1936 год. Находилось примерно на том месте, где сейчас угол здания КГБ с башенкой.
© БГАКФФД / КОЛЛЕКЦИОНЕР В. КОЛЯДА
Здание ГУМа в Минске на улице Советской (ныне пр-т Независимости), 1936 год. Находилось примерно на том месте, где сейчас угол здания КГБ с башенкой.

Это был не нынешний ГУМ. Современное здание построили после войны, а первый универмаг открыли в 30-е чуть поодаль – на стыке улиц Комсомольской и Советской.

В 30-е в Минске появилось еще несколько знаковых зданий, которые со временем стали определять лицо белорусской столицы.

Дом правительства в Минске построен по проекту Иосифа Лангбарда, одного из признанных зодчих XX века, 1938 год
© БГАКФФД / ЦГАКФД СССР
Дом правительства в Минске построен по проекту Иосифа Лангбарда, одного из признанных зодчих XX века, 1938 год

Кроме того, в первой половине 30-х гг. в Минске начали асфальтировать улицы, началась застройка Круглой площади.

Первых спортивных болельщиков собрал на своих трибунах стадион «Динамо».

В 1939-м случилось еще одно важное событие – воссоединение Беларуси. К СССР были присоединены территории, на протяжении 20 лет находившиеся в составе Польши.

Довоенный перекресток улиц Маркса и Ленина в Минске
PUBLIC DOMAIN
Довоенный перекресток улиц Маркса и Ленина в Минске

sputnik.by