Умер Георгий Николаевич Данелия. Кинорежиссер. Уже по рождению своему он принадлежал к артистической элите — племянник великой трагической актрисы Верико Анджапаридзе, член семейного клана сталинского любимца Михаила Чиаурели, снявшего «Падение Берлина» и «Клятву». Но все сделанное им в искусстве, настолько отличало его от той, ушедшей, но временами захлестывающей нас своими волнами эпохи, что мы связи этой не видим. Видим то, что его отличает, но не связывает.

Первый самостоятельный фильм — «Сережа» по оттепельной повести Веры Пановой. Светлый фильм о первых радостях и огорчениях маленького мальчика. Помните его крик: «Ура! Мы едем в Холмогоры!» Я помню. И глаза, полные слез, когда Сережа узнает, что его не берут туда, что мать и отчим поедут без него.

Этим детским криком и детскими глазами вошел Георгий Данелия в судьбу моего поколения. Каждый год «Сережу» показывали по советскому телевидению. Как и «Я шагаю по Москве», где те же оттепельные мальчишки, только более взрослые, будут пытаться отстоять свое право на самостоятельность. Молодой провинциальный писатель, автор рассказа, напечатанного в журнале (вы, нынешние авторы романов, не представляете себе, что это было за счастье!), приехавший в Москву, чтобы поговорить со старшим собратом по перу. Жених, поссорившийся с невестой накануне свадьбы и уходящий в армию в знак протеста. Метростроевец, пробирающийся по утреннему метро — куда? — счастью навстречу. Наивные, светлые, и — счастливые.

Фото: «Мосфильм»
«Джентльмены удачи». Фото: «Мосфильм»

У Данелии было удивительное чутье на актеров; он любил их. Они платили ему взаимной любовью и гениальными работами. Та, первая роль в кино юного Никиты Михалкова — Колька, поющий «А я иду, шагаю по Москве» — ее можно пересматривать бесконечно, забывая о нынешнем сыто-барственном Никите Сергеевиче. И песню ту в его исполнении, на стихи Геннадия Шпаликова, слушать без раздражения. И вылавливать в интернете любимые эпизоды — вроде того, где молодежь троллит странного лысого прохожего, великолепно сыгранного Роланом Быковым — а потом уже он организовывает погоню за ними; или Владимира Басова — полотера, поучающего жизни начинающего писателя. И совершенно виртуозный Евгений Стеблов; таким он больше никогда и нигде не будет.

А потом оттепель как-то незаметно закончится. Данелия будет ставить грустные фильмы о крушении надежд. Фильм о летчике, мечтающем о большом небе, но вынужденном возить стариков и коров. Фильм об интеллигенте, запутавшемся в любовных отношениях. Фильм о добром человеке, которому в глаз попал осколок зеркала тролля, после чего он стал злым и потерял возможность радоваться жизни. «Мимино». «Осенний марафон». «Слезы капали».

Будут блистательные «Джентльмены удачи». Будет «Не горюй!». Будет все — но уже грустное, ироничное, где счастливый финал вовсе не перечеркивает горести от сказанного несколькими кадрами ранее.

Фото: mosfilm.ru

Данелия был очень грустным режиссером. Потому что он был честным режиссером. Мы видели на экране, как может развиваться сюжет, но понимали при этом, что в жизни все было намного хуже. А в кино была сказка. Добрая, умная, грустная сказка.

В 1986 году он снял горько пророческую ленту «Кин-дза-дза!» О том, во что превратится — нет, не так, — во что выродится постсоветская цивилизация. Двое землян попадают в галактику Плюк, где лицезреют все прелести неизведанного. С экрана вошли в нашу жизнь эцилопы, пацаки, слова о цветовой дифференциации штанов. Тогда, в 1986-м, мы воспринимали это как пародию на советскую реальность. Оказалось, что все мы будем жить на Плюке. От первых кинопесен в фильмах Данелия, где «если радость на всех одна, на всех и печаль одна», где «и я пройти еще смогу», мы приходим к новому лейтмотиву — мелодии, разыгрываемой на скрежещущих каких-то, не поющих, струнах: «Мама, мама, что я буду делать? Мама, мама, как я буду жить?»

Фото: mosfilm.ru
Фото: mosfilm.ru

Ощущение полной безысходности. И это — в 1986 году, когда все мы верили, что счастье — вот оно, что все получится…

Может быть, дело в том, что он постарел? Но — нет. Вот ведь сколько еще лет довелось ему прожить, до 2019 года. А на вопрос, как мы будем жить, ни он, ни мы не находим ответа.

Фото: mosfilm.ru
С Леонидом Куравлевым на съемках «Афони»

Ничего не поделаешь. Оттепель закончилась, и вместе с ней ушли от нас символы оттепели — сначала создатель «Заставы Ильича» и «Июльского дождя» Марлен Хуциев, сейчас вот — автор «Сережи» и «Я шагаю по Москве» Георгий Данелия. Эпоха уходит окончательно. Вовсю идет новое — но лучшее ли? Временами кажется, что постсоветский кинематограф отступил назад, к эстетике Михаила Чиаурели, к безусловному прославлению жесткой руки, к борьбе с Западом, с космополитизмом, к поиску врагов.

Но — нет.

Мелодии, улыбки, фразы из фильмов Данелия сделали нас самих другими. Мы просто не заметили этого. И осколок из зеркала, разбитого троллем, растает в глазах кинооператоров, снимающих нашу жизнь, и заморозки в их кадре закончатся. И Валико Мизандари будет летать. И бандита Доцента поймают, а остальных отпустят. И рохля Бузыкин сохранит семью, будет счастлив с любовницей и даже издаст свои переводы каких-то западных классиков. Это будет именно так, как хотел бы Данелия. «Я так думаю…»

Последняя фраза, кажется, из «Мимино»?

TUT.by