О польском коллаборационизме в годы Второй мировой войны

В этом году исполняется 75 лет грандиозной операции «Багратион», в ходе которой была полностью освобождена Беларусь и восточная часть Польши – до Вислы, захвачены важнейшие плацдармы на её западном берегу, которым предстояло сыграть свою роль в грядущей Висло-Одерской операции.

Феноменальная по масштабам, потрясающая по успешности компания 1-го белорусского фронта под командованием Маршала Советского Союза Константина Рокоссовского, этнического поляка, годы спустя вызывает нездоровое желание примазаться к победе, а то и вообще приватизировать её. В том числе в Польше. А также свалить вину за трагические события 1939-45 г.г. с больной головы на здоровую.

Антисоветская и антироссийская истерия, замешанная на чёрной неблагодарности, пришла к своему апофеозу, выразившись в демонстративном отказе к приглашению на мероприятия к 80-летию начала Второй мировой войны российской делегации, в то время как некоторые другие республики бывшего СССР такого приглашения удостоились. В том числе – Беларусь. Странно, конечно, наш народ входил с союзный конгломерат, белорусы ровно так же причастны к достижениям страны Советов и вместе с другими ответственны за провалы, преступления коммунистического периода. Но виновата, оказывается, Россия. Думаю, не за Пакт Молотова-Риббентропа, а за отказ импортировать польские яблоки в качестве ответных санкций Евросоюзу. Жертвы войны весомее, но то было три четверти века назад, зато яблоки сгнили прямо на глазах или распродавались за бесценок… Абыдна, да?

Победу делят даже не между армиями, а между нациями. Поляки, участвовавшие в европейской фазе Второй мировой войны от первого дня до последнего, считают себя страной-победительницей. Белорусы часто ездят отовариваться в польский Белосток, и первая магистраль, которую пересекаешь, въезжая в город со стороны Гродно, носит имя генерала Андерса, командовавшего польской армией в составе британских вооружённых сил.

Зигмунд Берлинг, командовавший дивизией им. Костюшко, а потом и польской армией в составе 1-го Белорусского фронта, при освобождении Беларуси проявившей себя выше всяких похвал, в Польше известен менее. Там ещё любят вспоминать лётчиков-истребителей двух авиационных частей в составе Королевских ВВС, победителей в Битве за Англию 1940 года, моряков, угнавших в Британию останки польского флота в 1939 году, польские части в составе британского десанта в Нормандии. Высший предмет гордости – штурм Монте-Касино в Италии. Это действительно выдающееся достижение, но на второстепенном театре военных действий, с боевыми заслугами армии Берлинга даже сравнивать неприлично.

Но поляки особенно тщательно замалчивают массовый коллаборационизм в годы войны. Наши бело-красно-белые националисты – наоборот, они всячески возвышают борцов с большевизмом. Например, превозносится посредственная БНРовская поэтесса Лариса Гениюш, сотрудничавшая с нацистами и осуждённая за предательство; уголовное дело пересматривалось, в реабилитации, естественно, отказано.

Оправдание белорусского коллаборационизма известно: Западная Беларусь в 1939 году была отторгнута у Польши войсками Красной Армии, сиречь – «оккупирована». Но собственно Польша, традиционные её коронные земли исконные, были захвачены немцами и словаками! Именно их надо было бы считать единственными врагами, против них бороться, не жалея сил и жизни, чтоб земля горела под ногами. А получилось иначе.

Маленькое отступление. Меня всегда поражало колоссальное число бывших граждан СССР, служивших в Вермахте в качестве хиви, а также в СС и других нацистских военизированных формированиях. Только число погибших хиви советского происхождения превышает триста тысяч!

«220 тысяч погибли, сражаясь на стороне противника. 153 тысячи были расстреляны по приговорам военных трибуналов» — говорится в публикации Артёма Кречетникова и Павла Аксенова.

220 тысяч? Я встречал более крупные цифры в немецких источниках. А ведь использовались хиви преимущественно не в боевых подразделениях, а вспомогательных, в Люфтваффе – в качестве аэродромной обслуги, поэтому процент погибших ниже, чем среди немцев. То есть общее число граждан СССР, вступивших в военные и полицейские формирования нацистов, колеблется, по разным оценкам, от миллиона до двух. Много! Но всего через Красную Армию и партизанские отряды прошло свыше 34 млн. человек. Относительная доля иудушек оказывается и не столь велика.

С поляками цифры совершенно иные. Не считая «наших» хиви, в плен войскам Красной Армии и соединениям западных союзников попало больше всего именно поляков, иностранных военнослужащих в Вермахте и ваффен-СС. На Восточном фронте было пленено 60 280 поляков, на Западном – цифра того же порядка. Речь идёт именно об этнических поляках, а не фольксдойче из Речи Посполитой. Воевало за немцев гораздо больше! Предлагаю читателям самим сравнить эти цифры с общей численностью польских частей, воевавших против немцев в 1939 году и потом – в союзных иностранных армиях, чуть более миллиона. Процент польского коллаборационизма значительно выше советского!

Отношение к пленным сторонникам нацистов было… разное. Голлистские французские части расстреливали попавших к ним эсесовцев как бешеных собак – без суда и следствия. Даже соотечественников из французской эсесовской дивизии «Шарлемань». Польским негодяям повезло больше. Свентокшижская бригада ваффен-СС в количестве около четырёх тысяч панов сдалась американцам, те поставили их на довольствие и уберегли от гнева соотечественников. Потенциальное пушечное мясо против русских ценилось уже в 1945 году.

Были в Польше и другие формирования, которые не принято относить к коллаборационистам. Численность Армии Крайовой превышала 300 тыс., если учитывать подпольщиков, а не только боевые отряды. АКовцы боролись с немцами, но одновременно считали их щитом против большевизма и искренне надеялись на взаимное истощение Вермахта и Красной Армии.

Когда танковые части Рокоссовского прорвались к Праге (правобережному предместью Варшавы, сейчас – часть польской столицы), правительство Миколайчика в Лондоне и Армия Крайова подняли восстание, даже не подумав как-то скоординировать действия с 1-м Белорусским фронтом. Повстанцы не знали, что бросок к Висле советские части сделали, что называется, на последнем издыхании, ресурсов на штурм Варшавы не оставалось. Более того, танковая армия в районе Праги попала в немецкое окружение и отступила с потерями, снова пробиться к городу смогли только осенью.

Кого-кого, но уроженца варшавской Праги Константина Рокоссовского трудно заподозрить в нежелании освободить родной город!

У руководства АК были иные резоны. Они рассчитывали, что немцы выдохнутся в оборонительных боях против Красной Армии, в результате чего Варшаву удастся взять под контроль до ввода советских войск, а там уж британцы нажмут, заставят признать Сталина легитимность польского лондонского правительства.

Самым трагическим эпизодом осенних боёв за Варшаву в 1944 году считаю польский десант через Вислу. Тогда удалось кое-как наладить контакт штаба Рокоссовского с АКовцами, организовать снабжение по воздуху… И повстанцы обязались взять под контроль западный берег Вислы около центра города, уберечь мосты от подрыва. Тем самым обеспечить переправу.

Куда там! Рокоссовского встретил пейзаж со взорванными мостами и оборудованные огневые точки на противоположном берегу, поливавшие пулемётными очередями любого, сунувшегося к воде. Союзники англичан ушли по-английски – не попрощавшись. Им не выгоден был вариант силового освобождения Варшавы Красной Армией. Проще пожертвовать повстанцами и примерить ореол мучеников, чтобы использовать его в грядущем переделе Европы в качестве козыря.

Но патриотов из армии Берлинга это не удержало. Десант состоялся, поляки захватили плацдарм. Если бы АКовцы хоть пальцем шевельнули пробиться навстречу… Даже артиллерию Рокоссовский не мог применить, не зная – где повстанцы, где немцы с коллаборационистами, где просто мирные горожане. Противник же лупил по плацдарму со всей дури, почти все польские парни погибли, вернуться в Прагу удалось единицам.

Против Сталина козырь мученичества не сыграл, и партизаны Армии Крайовой начали войну против советских частей, а также соединений Войска Польского генерала Берлинга. То есть фактически вели боевые действия в пользу нацистов в тылу их врага.

Подведу итог. Картина участия поляков во Второй мировой войне весьма неоднозначная. Нужно отделять мух от котлет. Я искренне восхищаюсь героями Зигмунда Берлинга, полководческим гением Константина Рокоссовского, в полной мере созревшим именно к «Багратиону». Отдаю должное героям Монте-Касино. Горжусь земляком – Станиславом Петрашкевичем из Минска, первым уроженцем Беларуси, выполнившим норматив аса-истребителя во Второй мировой войне, сбив 5 немецких самолётов, он летал в Королевских ВВС. Но из песни слов не выкинешь, слишком много поляков прямо или косвенно воевало в пользу нацистов.

Всех нельзя валить в одну кучу. И забывать тоже нельзя.

Общаясь с поляками, я чувствую, что политический ресурс антироссийской риторики исчерпан. Странно, что этого не понимают спичмейкеры лидеров государства. Всё же надеюсь, что однажды на выборах в Сейм и президентских выборах победят умеренные силы под лозунгом снижения конфронтации с Востоком.

В год 75-летия «Багратиона» в это особенно хочется верить.

Вместо постскриптума.

Я много раз обращался к теме польского героизма во Второй мировой войне в литературных произведениях. Мой рассказ о польских лётчиках в Королевских ВВС опубликован в «Нёмане» 12-2016, номер доступен на польском ресурсе kamunikat.org. В этом году ожидается выход сборника «Укус хаски» в московским издательстве «Вече», в него вошла одноимённая повесть о поляках в Красной Армии и армии Андерса, а также повесть «Варшава, Константин, Константинович» о первом штурме польской столицы. Тема подвига, как и тема предательства, далеко не исчерпана.

Фото автора

Анатолий Матвиенко