Аккурат ко Дню России, 11 июня, в Москве решили прекратить уголовное преследование сотрудника «Медузы» Ивана Голунова в связи с отсутствием доказательств его участия в преступлении.

Данному результату журналист обязан как российской, так и мировой общественности – в основном правозащитной, демократической и либеральной её частям. Именно общественные активисты, независимые журналисты, оппозиционеры и правозащитники первыми обратили внимание на явно «сфабрикованный» характер дела и потребовали от властей освободить Голунова как узника совести. Видя, как искрометно сложившаяся ситуация набирает резонанс, по поводу «дела Голунова» высказались в руководстве России, пообещав «взять его под особый контроль».

Неизвестно, как бы сложилась судьба «обвиняемого», если бы вся эта история не зазвучала на весь мир. Но хорошо всё то, что хорошо заканчивается – и журналист, как и полагается, теперь находится на свободе и продолжит выполнять свою предельно важную для любого демократического государства работу.

На этом фоне вполне логичными являются недоумения некоторых журналистов, блогеров и общественных активистов: почему за Ивана Голунова общественность настолько сильно «впряглась», в то время как репрессии его коллег по журналистскому ремеслу по сей день остаются практически незамеченными?

В качестве наиболее яркого примера приведем пророссийского латвийского журналиста Юрия Алексеева, который находится под домашним арестом в Латвии также по «сфабрикованному» делу. Факт его уголовного преследования остается без внимания как влиятельных правозащитников, так и «прогрессивной демократической общественности» и мировых СМИ.

На первый взгляд, идеалистический, – несправедливо и нелогично, ведь все мы люди, и каждый должен иметь право на свободу слова. На второй взгляд, реалистичный, – происходит обычная практика двойных стандартов, когда общественные активисты, пресса, политики и прочие деятели в первую очередь борются за интересы идеологически близких себе узников совести.  За остальных – во вторую очередь, если не в десятую. И то хорошо, если займутся их защитой, а не будут злорадствовать своим идейным оппонентам.

В данном вопросе либеральным и в целом оппозиционным журналистам легче.

Их читательская аудитория состоит, как правило, из более молодых людей, которые, при этом, закалены уличными акциями и готовы бороться за своих товарищей. Это тот самый креативный класс, который способен придумать необычные акции и мемы, а также способы, как их быстро и умело раскрутить. Ну и не будем забывать, что их начинания на дипломатическом уровне всегда готов поддержать Запад.

Юрий Алексеев же, наоборот, имеет государственническую пророссийскую позицию, поэтому его основной аудиторией и являются в основном ностальгисты по советскому прошлому, российские государственники и патриоты, которые нередко противопоставляют себя либералам. И задавать вопрос, почему игнорируется его уголовное дело, – стоит в первую очередь именно им, а не Союзу журналистов Латвии или правозащитникам.

Дело в том, что государственники, патриоты и «антилибералы», не являясь в России оппозиционерами, как правило, не имеют должного опыта организации уличных акций и влияния на лидеров общественного мнения, политиков, чиновников и зарубежную прессу.

Вот так – свобода слова одна на всех, но, как видно из последних новостей, у каждого журналиста есть определенные издержки, характер которых зависит от избранной идеологии и места жительства.

Пока же остается лишь порадоваться за Ивана Голунова и пожелать скорейшего освобождения Юрию Алексееву и всем репрессированным журналистам, публицистам и писателям планеты, а также свободы слова без издержек.

Кирилл Озимко