На днях наткнулся на прелюбопытнейшую книгу, которая используется Министерством здравоохранения Республики Беларусь для учреждений образования, в частности в Гомельском государственном медицинском университете.

Казалось бы, что книга и книга, ну там медицинские термины на белорусском, и все такое. Но не тут-то было! Непонятно к чему, в предисловии к учебному медицинскому изданию, рассказывается о репрессиях против языка, проводимых в СССР.

Вообще, конечно, совершенно не понятно, зачем в медицинской литературе такие вставки из истории. Да и насколько из истории давайте разберемся вместе.

Итак, насколько репрессии остановили процесс развития белорусского языка у нас в стране мы рассмотрим просто по фактам, а не по пропагандистским лозунгам.

Начнем с документа, датированного 31-ым годом, который, разумеется, менялся, но далеко не в 33 году, а намного позднее.

В документе четко прописано, что сотрудники отказывающиеся изучать национальные языки подлежат либо предупреждению об увольнении с требованием указать сроки исправления ситуации, либо непосредственному увольнению.

Также интересными будут и другие моменты, например, Коряков Ю. Б. в своем труде «Языковая ситуация в Белоруссии и типология языковых ситуаций» пишет, что не менее 57% наиболее перспективных семилетних школ вели преподавание на белорусском языке. Для общего понимания картины будет важно знать, что в середине 30-ых годов даже в Смоленске около 10 000 человек учились на белорусском языке, причем многие насильно.

Также важной деталью будет то, что в 1958 году в БССР была издана 1191 книга и брошюра общим тиражом 14,5 миллионов экземпляров, из которых на белорусском языке было издано 8,8 миллионов экземпляров (Белорусская Советская Социалистическая Республика // Ежегодник БСЭ — 1959. — М.: Советская энциклопедия, 1959. — С. 109). Стоит отметить, что в 1958 году население нашей страны составляло менее 8 млн. человек, то есть на каждого человека только за один год была издана, как минимум, одна книга на белорусском языке. Это огромные цифры, а автор медицинского справочника почему-то считает иначе. Но да ладно, пройдемся и по другим фактам.

Книги, издававшиеся на белорусском языке в 1950, 1965 и 1970 годах составляли 85 %, 31 % и 37 % от общего числа книг, печатаемых в Беларуси. Газеты: 85 %, 57 % и 38 %. А вот доля журналов, наоборот, увеличивалась: 74 %, 75 % и 81 % — (Мікуліч Т. М. Мова і этнічная самасвядомасць. Мн., 1996. С. 96). При этом стоит отметить, что существенно был увеличен общий тираж, то есть, несмотря на снижение процента изданий, печатаемых на белорусском языке, их количество росло.

При этом, очень важно понимать, что местное население совершенно не хотело белорусизации и порой даже сопротивлялось этому процессу. Так, кандидат исторических наук, преподаватель ГГУ им. Франциска Скорины Михаил Старовойтов резюмировал в статье «Отношение населения восточного Полесья к белорусизации в 20-е г. XX в.»:

«Документы свидетельствуют, что белорусизация проводилась формально и административными методами. Она практически не воспринималась населением Восточного Полесья так, как этого требовали партийно-советские документы (Актуальныя праблемы гісторыі Беларусі: стан, здабыткі і супярэчнасці, перспектывы развіцця // Матэрыялы рэспубліканскай навуковай канферэнцыі 3-4 мая 2002 года. Гродна. Ч. 3. С. 25.)».

А вот, как оказывалось сопротивление местного населения белорусизации, видно, например, из докладной записки Витебского губкома РКП(б) по белорусскому вопросу (декабрь 1923 года):

И таких записок далеко не одна, и далеко не только из Витебской области. Да и не только записок, но и куда посерьезнее документов.

При этом, по данным белорусского исследователя профессора Р.С. Мотульского в 1950 году:

  1. Количество книг и брошюр на белорусском языке составляло 85,5% от общего тиража изданных в БССР книг и брошюр;
  2. Средний тираж книги или брошюры на белорусском языке составлял 30,8 тыс. экземпляров, в то время как средний тираж изданных в БССР книг на всех языках составлял 20,4 тыс. экземпляров. Такого высокого показателя тиражности белорусскоязычных книг не было ни до, ни после;
  3. 73,8% тиража журналов, издаваемых в БССР, составляли белорусскоязычные журналы;
  4. 71,5% газет в БССР выходил на белорусском языке.

Кроме того, белорусскоязычными были практически все школы в сельской местности и большинство школ в городах. Белорусский язык имел привилегированный статус в высших учебных заведениях, к примеру, газета профкома, парткома и ректората БГУ «За ленінскія кадры» издавалась на белорусском:

Примеров, фактов и данных можно привести еще, да столько, что пару лет на изучение точно потребуется. Но видать, все эти факты прошли мимо автора медицинского справочника. Кстати, с запретами при царизме, которые упоминает автор, картина такая же.

Например, на белорусском языке издавались художественные произведения, социальная реклама, пропагандистские брошюры политического содержания, этнографические сборники, даже подавались стихи императору в качестве подарка. Причём, всё это было задолго до 1905 года, когда в Российской империи пала цензура.

Брошюра «Наши переселенцы (Скорэй у Томск)», напечатанная в 1896 году Витебской губернской типографией, про переселение крестьян в Сибирь. Стоит штамп «Дозволено цензурою». Хранится в фондах Национальной библиотеки Республики Беларусь.

Да-да, не все, кто привык к ополяченому белорусскому языку, узнают Родной язык, но те, кто посещал хотя бы раз музей книгопечатания в Полоцке, очень даже узнают и поймут в чем дело.

Современный белорусский язык, особенно у змагаров, которые вообще его хотят польским сделать, затаскивая сотни польских слов в него, имеет мало чего общего с языком Скорины, Тяпинского и т.д. Но это отдельная большая тема.

Итак, даже этих данных достаточно, чтобы понимать, что автор медицинского сборника, мягко говоря, ошибается, а то и вовсе пытается ввести в заблуждение своего читателя. Так давайте же посмотрим, что же это за автор такой.

Итак, мы имеем дело с Аверьяновой (в девичестве Клименко) Викторией Владимировной (родилась в 1977). Она является языковедом, кандидатом филологических наук, доцентом Гомельского государственного университета им. Ф. Скорины. Хм, то есть к медицине не имеет совершенно никакого отношения. А кто же у нее рецензент?

Рецензентом рассматриваемого труда является кандидат исторических наук Абраменко М.Е., то есть тоже человек, совершенно не имеющий никакого отношения к медицине, правда, в отличие от Клименко, хотя бы работающий в Гомельском государственном медицинском университете.

Получается, что оба составителя книги имеют, мягко говоря, посредственное отношение к медицине. Вспоминайте это, когда в очередной раз наткнетесь на низкий уровень квалификации медработника…

Да и историков, причем даже с научными степенями, мы таких знаем уже не мало, например, рассмотренные ранее Игорь Мельников, Павел Знавец, Нина Стужинская и другие, оказавшиеся при детальном рассмотрении обычными неучами и фантазерами. Так что делайте выводы сами…

Мне же хочется сказать в завершение своего материала только то, что медицина должна заниматься медициной, а не идеологией, иначе лечить пациентов придется политическими лозунгами, а не в соответствии плана ведения пациента. И это вряд ли поспособствует оздоровлению населения.

Дмитрий Перс