Как обычно, 23 августа – горячая пора для историков и политологов. Эта дата – один из самых лакомых кусочков для них, ведь именно в этот день 1939 года нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов и рейхсминистр иностранных дел Германии Йоахим фон Риббентроп подписали Договор о ненападении между двумя странами. Дело, вернее, не в самом договоре, а в секретных протоколах к ним (их оригиналы были опубликованы в этом году). Очередная круглая дата вызвала к жизни вполне понятный вал публикаций – от серьезной аналитики до лихих рассуждений в духе «на месте Сталина/Гитлера я бы…»

Однако стоит отметить один интересный момент. В этой общей дискуссии, как правило, довольно негромко звучат голоса литовских специалистов. И нетрудно понять, почему. Ведь Литва – одна из немногих сторон, выигравших по итогам пакта 1939 года.

Чтобы понять, почему именно, необходимо вспомнить, в каком положении находилась Литовская Республика к концу 1930-х. Тогда столицей государства был Каунас. А нынешний Вильнюс входил в состав Польши и назывался Вильно. Такая ситуация сложилась после того, как в октябре 1920-го Польша предприняла абсурдный с точки зрения международного права захват части территории Литвы, объявила ее государством «Срединная Литва», а в феврале 1922-го официально включила в свой состав. (Кстати, в бредовой версии современных белорусских «патриотов» это выглядит так: «Из-за корыстных соображений, Троцкий и Ленин 12 июля 1920 года подписали с Летувой договор  о том, что Вильня передается летувисам. Эта торговля беларускими землями крайне возмутила беларусов-католиков в армии Пилсудского, и те в составе двух дивизий, сформированных практически только из беларусов-католиков, освободили 9 октября 1920 года Вильну, провозгласив там государство «Средняя Литва». Т.е. инициаторами захвата литовского Вильнюса якобы были некие самостоятельные белорусы-католики, объединенные в дивизии J).Бороться с Польшей всерьез маленькая Литва не могла, и вопрос повис в воздухе. Соответственно, все 1930-е годы отношения между Польшей и Литвой были очень напряженными (в 1938-м дело едва не дошло до войны), и причина была единственной – Вильно/Вильнюс. Каунас литовцы считали «временной» столицей, и в конституциях страны 1928 и 1938 годов «настоящей» столицей указывали Вильнюс, хотя на 1931 год там проживало всего 1579 литовцев (против 128 тысяч поляков, 55 тысяч евреев и 7500 русских).

Все изменилось 18 сентября 1939-го, когда в польское Вильно вошла Красная Армия. Соответственно, «явочным порядком» город оказался на территории Западной Беларуси. Центральные минские газеты вышли под лозунгами: «Вильнюс — снова белорусский» В советских изданиях, причем не только в БССР, печатали статьи, где доводились исторические права Беларуси на Вильно и объяснялось, что Великое Княжество Литовское было белорусским государством. 24 сентября в актовом зале Вильнюсской белорусского гимназии состоялась официальная торжество по поводу присоединения Вильнюса к Беларуси «во веки веков». Об этом говорили в своих выступлениях и Иван Климов, возглавлявший советскую администрацию Западной Беларуси, и бывший премьер правительства БНР Антон Луцкевич. Популярным стал слух о скором переносе столицы БССР из Минска в Вильно.

2 октября 1939 года председателем Временного управления Виленской области был назначен Я. А. Жилянин, а председателем управления Вильно стал П. Е. Красков. В городе даже начали выпуск газеты «Виленская правда» на белорусском языке. Однако продолжалось это недолго – уже 10 октября 1939 года город был передан Литве, притом что на тот момент его литовское население по-прежнему составляло подавляющее меньшинство.

Сейчас этот шаг вызывает, как правило, яростно негативную реакцию со стороны белорусских националистов, которые полагают, что данный «договор нарушал положения Конституции СССР 1936 года и Конституции БССР 1937 года, которые требовали согласия союзной республики на изменение её границ. С точки зрения международного права договор представлял собой очередной раздел территории Беларуси. <…> Без ведома союзной республики из состава БССР была передана иностранному государству огромная советская территория — факт сам по себе уникальный и вопиющий. Отдать часть территории СССР государству, не входившему в состав СССР!» Эта цитата крайне любопытна тем, что демонстрирует двойную мораль «патриотов». Если следовать их логике, отнять Вильно у Польши и включить ее в Беларусь – это хорошо и правильно, а отнять ее у Беларуси и включить в Литву – это вопиющая несправедливость и раздел Беларуси… Факт же состоит в том, что на момент передачи Вильно в состав Литвы территория Западной Беларуси, на которой находился Вильно, еще не была юридически ни частью БССР, ни частью СССР. Только 29 октября Западная Беларусь высказала пожелание войти в состав СССР, а официально это было оформлено лишь 2 ноября 1939 года. В тексте Закона о передаче Вильно, подписанном Молотовым и министром иностранных дел Литвы Ю.Урбшисом, нет ни слова о БССР. Там просто сказано: «В целях закрепления дружбы между СССР и Литвой гор.Вильно и Виленская область передаются Советским Союзом Литовской Республике со включением их в состав государственной территории Литвы и установлением границы между СССР и Литовской Республикой согласно приложенной карте».

Справедливости ради отметим, что уже после включения Западной Беларуси в БССР и СССР из ее территории Литве была передана территория размером 2,6 тысяч квадратных километров с населением 81 750 человек (города Свентяны и Друскеники с округом). Это произошло 6 ноября 1940 года, т.е. через год и четыре дня вхождения этих территорий в БССР.

Нечего и говорить, какой это был роскошный подарок для литовцев, как ликовала в октябрьские дни 1939-го Литва. В течение одного дня СССР решил проблему, которую каунасские политики не могли разрешить с 1922 года. Правда, в те дни в Литве родилась шутка: «Вильнюс принадлежит нам, но мы, кажется, — России». Так и произошло – через десять месяцев, 3 августа 1940 года, Литовская Республика (уже как Литовская ССР) вошла в состав Советского Союза, и Вильнюс вновь, как и в сентябре-октябре 1939-го, стал советским. Но это – совсем другая история, обусловленная в том числе многочисленными особенностями внутренней литовской политики и не возникшая «на пустом месте».

Интересно отметить, что фантомные территориальные претензии Беларуси к Литве всплыли на поверхность на излете существования СССР. 29 марта 1990 года Президиум Верховного Совета БССР принял заявление, в котором говорилось, что Беларусь в случае выхода Литвы из состава СССР будет требовать вернуть ей белорусские земли — Вильно и Виленскую область, а также части территории пяти других районов Литвы. Однако продолжения это заявление, к счастью, не имело. «К счастью» — потому что дело неизбежно запахло бы военным конфликтом, ведь за полвека Вильнюс успел стать полностью литовским городом, и отдавать его за здорово живешь литовцы, конечно, не стали бы.

Стоит сейчас помянуть о факте получения Литвой Вильнюса, и тут же раздастся целый хор жалоб и причитаний, связанных с «оккупацией», «геноцидом» и прочим стандартным набором, направленным на то, чтобы выбить у сочувствующих побольше денег. На этом фоне забывается одна непреложная истина – только и исключительно в ходе осенних событий 1939 года Литва смогла осуществить свою давнюю мечту и включить Вильнюс в свои границы, сделав его столицей, а затем получить Свентяны и Друскеники. Ни при каком ином политическом раскладе сделать подобное не удалось бы.

 

Игорь Орлович