Умение ценить жизнь

11 апреля — Международный день освобождения узников фашистских концлагерей. Во время Второй мировой войны в нацистской Германии и на оккупированных территориях действовало 14 тысяч концентрационных лагерей. Узников содержали в нечеловеческих условиях, несравнимых ни с какими тюрьмами. Постоянный голод, пытки, каторжные работы… На заключённых испытывали медицинские и психотропные препараты. По разным данным, через концентрационные лагеря прошли 18 миллионов человек, более 11 миллионов из них были уничтожены в газовых камерах и крематориях. Каждый пятый узник был ребёнком.

В подмосковном посёлке Малаховка живут люди, на чью долю выпали страшнейшие испытания, забыть о которых невозможно. И нам нужно помнить!

Секретарь местного отделения общественной организации «Малолетние узники фашизма», известная общественница и просто замечательный человек Надежда Дмитриевна Гаглошвили поделилась своими воспоминаниями.

У Надежды Дмитриевны большая, дружная семья — две дочери, четверо внуков и уже три правнучки. Она никогда не сидит на месте, всегда в трудах и заботах. Если возникает передышка в делах общественных, помогает своим внукам, заботится о правнучках. И, надо сказать, вся семья окружает её заботой и любовью. Ценить жизнь, дорожить каждым днём Надежда Дмитриевна научилась ещё в детстве.

Ей было четыре года, когда мама, Анна Константиновна Метелёва, сообщила своим шестерым детям: «Фрицы идут!» Деревню Обирог Калужской области оккупировали в 41-ом. Отец, Дмитрий Романович, уже был на фронте, а мама работала не покладая рук, чтобы прокормить шестерых детей. «Въезжали в деревню на мотоциклах. Много их было. Из добротных хат всех сразу выгнали. В нашем новом доме, куда так и не успели переехать, устроили фашистский штаб», — вспоминает Надежда Дмитриевна.

Вели себя немцы грубо и жестоко, все запасы еды отбирали для своих солдат. Сформировалось партизанское движение. Мама Нади имела связи с партизанами — кормила их, чем могла. Детские воспоминания сохранили состояние постоянной тревоги: если бы немцы узнали, маму бы замучили до смерти. «На краю огорода у изгороди оставляли для партизан молоко и хлеб. Наутро на заборе висели пустые крынки. Однажды мама нашла недалеко от нашего дома раненого партизана. Видно, его выследили, когда он полз через поле за едой, и подстрелили. Мама его волоком дотащила и спрятала в подполе, долго выхаживала. Выжил! Ушёл потом. Но пока он был у нас, было очень страшно». Старший брат Надежды, Иван Метелёв, тоже ушёл к партизанам.

Фашисты, конечно, пытались бороться с партизанским движением. В деревне был староста, который сотрудничал с немцами. Он и донёс на Анну Константиновну. Каким-то чудом её не расстреляли, поставили на горох на сутки, а потом отпустили. Староста-предатель работал учителем немецкого в школе. Имени его Надежда Дмитриевна не помнит, зато помнит, как его потом наказали партизаны, когда отбили деревню. Но радость освобождения была недолгой – наутро немцы вернулись. «Они очень разозлились тогда. Всех жителей выгнали в лес, на Чёрное болото. Там мы всю ночь находились. Видели, как подожгли деревню. Мама тогда сказала: «Так нам и не удалось в новом доме пожить». Пламя далеко было видно. А наутро погнали всех в лагерь. Шли пешком много дней. Было тяжело и очень хотелось есть». Это было уже в апреле 1943 года. Лагерь в Рославле Смоленской области стал для семьи Метелёвых новым испытанием.

 

       Акт о зверствах, совершенных немецко-фашистскими захватчиками и их сообщниками в городе Рославле за период оккупации города с 3 августа 1941 года по 24 сентября 1943 года: «Рославльский лагерь военнопленных Дулаг № 130, известный как пересыльный, был создан в августе 1941 г. на юго-западной окраине города. Условия содержания в концлагере были ужаснейшими: кормили баландой из гнилой картошки (одна-две ложки ржаной муки с отрубями, разболтанной в литре воды) и один раз в четыре-пять дней – по 150-200 граммов хлеба на человека, повсюду царила антисанитария. От голода, издевательств, болезней люди умирали прямо под открытым небом. До войны здесь располагалась Школа младших командиров пограничных войск НКВД. Для школы было построено два больших двухэтажных здания из серого кирпича. Вокруг кирпичных зданий стояли деревянные постройки, где находились различные склады. Всю территорию бывшей школы немцы отвели под концентрационный лагерь для военнопленных. Территория лагеря (около 800-900 м в длину и 600-700 м в ширину) была обнесена двумя рядами изгороди из колючей проволоки. Начальник лагеря — майор Мартинсон. Внутреннее управление передавалось лагерной полиции. Начальник лагерной полиции — П.П.Макаров. В каждом лагерном здании размещалось по 1800-2000 человек. В сентябре 1941 г. в лагере насчитывалось примерно 15 000 чел. К концу декабря 1941 г. количество военнопленных достигло 100 000 человек».

 

В лагере всех разместили в бараках, спали на полу, не было даже нар. Бараки не отапливались, зимой приходилось особенно трудно. Анну Константиновну определили на работы в пекарню. За работу выдавали хлеб, который она делила на всех. Старшие сёстры Надежды тоже работали. Младшие прятались в бараке. Особенно страшно было, когда болели: «Мама была очень мудрой женщиной. Как она смогла нас всех сберечь, не знаю. Помню, что тяжело заболела. Мама спрятала меня в тряпье в углу барака и сказала, чтоб я не дышала во время медицинского осмотра. Всех больных сжигали в печах. Но меня не нашли, и я выжила. Наверное, благодаря маминым молитвам. Молилась она каждый день».

Ситуация на фронтах изменилась в сентябре 43-го. В лагере стали готовиться к отправке всех взрослых в Германию на работы. Партизаны об этом узнали и при поддержке Красной армии 24 сентября освободили лагерь. Надежда Дмитриевна вспоминает, что в освобождении принимал участие её брат. После этого события он поступил уже в регулярную армию. А мать с дочерями двинулась пешком домой. Надежде было тогда шесть лет, она была предпоследней из сестёр.

       Весной 1943 г. в Рославльском лагере был оборудован пересыльный пункт для отправки рабочих в Германию. В апреле 1943 г. лагерь разгородили колючей проволокой на две части. В отгороженный от пленных колючей проволокой и охраняемый полицейскими пересыльный пункт потянулись обозы стариков, женщин, детей. В первых числах сентября 1943 г., накануне освобождения города советскими войсками, была проведена эвакуация лагеря (численность военнопленных составляла около 4 500 человек). Узников гнали пешком по Варшавскому шоссе на запад.

По дороге домой приходилось часто останавливаться, передыхать — все были истощены, не было сил на долгие переходы. Один эпизод этого пути отчётливо врезался в детскую память: «Там было очень красивое озеро в тумане. Я убежала от матери и сидела на берегу, любовалась. А потом поняла, что потерялась. Был панический ужас. Ощущение покинутости, одиночества. Спасли два солдата — шли мимо, спросили, откуда я и где моя мама. Пошли вместе искать родных. А тут и мама за мной бежит. Тоже напуганная. Так и встретились». Удивительно, что после всех ужасов концлагеря Надежда Дмитриевна так отчётливо помнит именно этот случай. Может быть, он первый после освобождения, связанный с ощущением, что жизнь изменилась…

Вернулись домой, а там одни головешки. Соседняя деревня Чуваксино, которой повезло больше, приютила семью. Да и не только эту. В 45-ом вернулся отец. «Ему сначала сказали, что мы все погибли. А потом выяснилось, что в соседней деревне живём. Он приехал за нами». Передать эту встречу словами не получается, душат слёзы… Началась скупая, но такая выстраданная мирная жизнь. Строили деревню заново — всем миром. Не было представления «твоё-моё». Надо было жить, залечивать раны – и душевные, и физические. Земля тоже была изранена. Поля вокруг были минированы, долго ещё после войны люди подрывались. И всё же это была МИРНАЯ жизнь. Успели отстроиться, завели корову. Голод, сопровождавший всю войну, стал чем-то привычным. Молоко было символом сытости. «Папа умер в 46-м. И в эту же ночь отелилась наша корова. Молочка своего он так и не попробовал, а так хотел».

Анна Константиновна после войны работала почтальоном, держала хозяйство, воспитывала детей. Жили тяжело, но дети подрастали и маме, как могли, помогали. Надежда пошла после войны в школу, а после уроков разносила почту. Вспоминает, как однажды стёрла лапти до дыр – с горки каталась. Мама расстроилась, завтра в школу идти не в чем. А наутро вручила дочери новые лапти — всю ночь плела.

Старший брат Надежды, Иван Дмитриевич, служил в разведке, дошёл до Польши, был ранен и почти ослеп. Но остался жив, после войны зрение частично вернулось, и он уехал в Москву. Работал в одной из московских газет. Сестра Татьяна тоже подалась в Москву. Мария и Александра работали на ферме доярками. Позже обе были депутатами от совхоза. Младшие, Надя и Аня, помогали матери. Потом и они выросли.

Надежда Дмитриевна окончила школу с отличием, хотела в Москву, в педагогическое училище поступать. Но нужно было общежитие, и она поступила на прядильно-ткацкий комбинат «Красное Знамя» в Раменском. Там же и училась. Работала хорошо, скоро стала бригадиром. С гордостью вспоминает, как в 63-64 годах её бригаде было присвоено имя Валентины Терешковой. В прядильном цехе проработала 15 лет, имеет много грамот и благодарностей. Молодая, красивая, передовик производства — всем невестам невеста. А когда она пела в местном клубе, там её и заприметил будущий муж Вахтанг. Поженились, жили в воинской части — Вахтанг Ясонович был военным. Работа на комбинате плохо сказывалась на здоровье. В конце концов, муж настоял на увольнении. Переехали в Малаховку, получили комнату в общежитии от завода МЭЗ, куда устроился Вахтанг Ясонович. Когда ожидали рождения второй дочери, получили квартиру. С тех пор большая семья Гаглошвили живёт в Малаховке. Мужа Надежда Дмитриевна вспоминает с огромным почтением. Он многие традиции в семье заложил. Всегда их дом отличался гостеприимством и теплотой.

Надежда Дмитриевна полна энергии и жизнелюбия, несмотря на хвори. И ещё полна благодарности людям, которые встречались ей на жизненном пути. «Обязательно напишите, какие замечательные врачи меня лечат в госпитале», — то и дело прерывает она свой рассказ, чтобы кого-нибудь поблагодарить. Госпиталь её очень поддерживает, и, действительно, спасибо врачам! Но умение благодарить и ценить то, что судьба даёт — это всё же особое качество характера. «Мама каждый день начинала с молитвы. И нас приучила. Это очень в жизни помогает», — говорит Надежда Дмитриевна. И смотрит влюблёнными глазами на правнучку Любу на руках у своей мамы Веры. У Любаши прабабушкины глазки, и они внимательно и открыто смотрят на этот мир.

Татьяна Антонова