В последние дни в белорусском сегменте Интернета начался новый виток популярности имени К.Калиновского – в связи с петицией, подписанной представителями белорусской интеллигенции. В петиции этой содержится просьба передать останки Калиновского белорусской стороне для захоронения в Беларуси. Все бы хорошо, но автором этой идеи является иностранец, а точнее, литовец Гинтаутас Мажейкис. Более подробно о том, с чего вдруг он так пылко захотел передать останки белорусам – чуть ниже, а пока поясним, почему Викентий-Константин Калиновский не является национальным героем Беларуси. 

Он вам не Кастусь

Традиционно звучащее повсюду «Кастусь Калиновский» — выдумка. В феврале 1916 г. белорусский националист Вацлав Ластовский в оккупированной немцами Вильне впервые назвал инсургента «Касцюком», который затем, в 1920-х, плавно преобразовался в «Кастуся». Сам же повстанец при жизни носил традиционное для поляков сдвоенное имя Викентий-Константин – а точнее, Винценты-Константы.

Ни о какой независимой Беларуси не мечтал 

Восстание 1863-64 годов, в котором активно участвовал Калиновский, имело целью отнюдь не создание некой независимой Беларуси, а восстановление Речи Посполитой в границах 1772 года. Для белорусов это означало единственную перспективу – окатоличивание и полонизацию.  Участники восстания давали следующую клятву: «Присягаем во имя Пресвятой Троицы и клянёмся на ранах Христа, что нашей родине Польше будем служить верно и исполнять, во имя того же отечества Польши, все приказания, предписанные нам начальниками…» Наконец, сам Калиновский, обращаясь к жителям Белоруссии, писал в «Письме Яськи-Господаря из-под Вильны к мужикам земли Польской»: «…разве ж мы, децюки, сидеть будем? Мы, что живём на земле Польской, что едим хлеб Польский, мы, Поляки из веков вечных». Загляните в солидный четырехтомник «Historia powstania narodu polskiego» (Париж, 1867-1871) А.Гиллера. В нем Калиновский написан прямо-таки идеальным борцом за свободу… польского народа.

Кроме того, был еще один важный аспект – в составе Российской империи белорусские крестьяне получили освобождение от крепостного права, в то время как польские помещики, конечно, не испытывали от этого ни малейшего восторга. Весь смысл их восстания заключался в том, чтобы сохранить на белорусских землях то же положение дел, что было и раньше.

Интереснее всего, что даже многие годы спустя видные деятели белорусского Просвещения не воспринимали восстание 1863-64 гг. «своим». Вот Янка Купала в 1928 году вспоминает свои разговоры с ветераном восстания: «Беседовали с ним много о чём, о чём – трудно вспомнить, но больше всего, кажется о польском восстании <18>63 года. […] у него первого я познакомился с нелегальной литературой, больше всего относящейся к польскому восстанию». То есть даже для Купалы, безусловно одобрявшего восстание, и в те времена, когда совершенно смело можно было назвать его белорусским, оно – польское.

Это и неудивительно – Калиновский физически не мог бороться за белорусскую национальную идею, так как ее в то время еще просто не существовало.

Но ведь свои воззвания к крестьянам он писал по-белорусски?

Это не должно вводить в заблуждение. Белорусский язык воспринимался тогда как народный региональный говор, разновидность польского. Потому и использовали его в воззваниях – чтобы сделать их более доступными. Листовка «Мужицкая правда» издавалась латинским шрифтом, на гродненском диалекте белорусского (последний номер – на брестском), но в тексте – огромное количество заимствований из польского.

В целом же творческое наследие, если можно назвать его так, Калиновского на белорусском языке смехотворно мало. Шесть выпусков «Мужицкой правды» (седьмой, судя по всему, был подготовлен не им), «Письмо Яськи-гаспадара из-под Вильно к мужикам земли Польской», три «Письма из-под виселицы» и два приказа, один из которых вполне мог принадлежать и другому автору. Его тексты, предназначенные в российские инстанции, написаны по-русски, а остальные тексты – по-польски. 

Отличался неслыханной жесткостью

С теми, кто был с ними не согласен (т.е. просто хотел мирно жить и трудиться на родной земле), «борцы за народное счастье» Калиновского расправлялись с чудовищной жестокостью. Сохранилось множество описаний средневековых казней, которые практиковали калиновцы в Беларуси. Вот только некоторые из них:

«В последних числах апреля 1863 г. в лесу близ местечка Жогинь Россиенского уезда повешена беременная крестьянка Карабинова. Несчастная жертва, когда вздернута была на дерево, разродилась мертвым ребенком.

В Ковенском уезде близ местечка Бодзь повесили крестьянина Багонского и его жену. На груди повешенных прикреплен был приказ мятежников, воспрещавший хоронить эти тела, которые и оставались несколько дней непогребенными.

8 февраля 1863 г. шайка мятежников, встретив в имении Невель Пинского уезда пятисотского Бараневича, повесила его на дереве, затем сняв его, отрезала голову…»

Отдельно отметим преступления католического духовенства на белорусской земле. Так, в убийстве 23 мая 1863 г. в местечке Сураж Гродненской губернии православного священника Константина Прокоповича принимали участие ксендзы: Белостокского уезда Моравский, Суражского костела Феликс Кринский и Александр Косаковский из Августовской губернии. Отряд ксендза Горбачевского только в Лидском уезде зверски убил троих мирных жителей, причем перед тем, как повесить крестьян, их пытали и выкололи глаза. Ксендз Мацкевич в Ковенской губернии сам исповедовал и причащал тех, кого приговорил к смерти…

Сколько всего человек пало от рук пособников Калиновского?.. Будете в Вильнюсе – зайдите в Пречистенский собор. На его стенах – доски с именами 349 человек, виновных лишь в том, что они думали иначе, нежели польские повстанцы 1863 годов. За это повстанцы их безжалостно убивали. Но на виленских досках – только часть имен, всего жертв было гораздо больше. От рук подручных Калиновского в Виленской, Минской, Гродненской и Ковенской губерниях погибло около 600 мирных жителей.

Интересно, что бессмысленную жестокость Калиновского признают даже некоторые белорусские авторы, которые в целом безусловно стоят на стороне «восставших масс». Вот мнение Виктора Хурсика: «Абраны ім (Калиновским) шлях крывавага змагання з сваім народам (паўстанцы сваіх суайчыннікаў вешалі, білі і палілі шмат) ў імя нейкай вышэйшай мэты быў з самага пачатку тупіковым і згубіў …жыцці тысяч …суайчыннікаў як на палях баеў, так і ў царскіх засценках, жыцці ні ў чым не павінных рускіх, палякаў, яўрэяў, людзей іншых нацыянальнасцяў».

«Восстание должно быть чисто народным — шляхта, поскольку с нами не пойдет, пусть гибнет — тогда крестьянский топор не должен остановиться даже над колыбелью шляхетского дитяти!» — эта фраза Калиновскому лишь приписывается, но она звучит абсолютно в его духе.

Не встретил ни малейшей поддержки среди местного населения

См.выше. Калиновского не поддержали даже те крестьяне, на которых он надеялся больше всего, — католики. От вербовки в повстанческие отряды белорусы уклонялись, при приближении инсургентов сбегали в леса или искали ближайшую русскую воинскую часть, чтобы попросить помощи. Многие деревни организовали вооруженную самооборону, оказывали повстанцам сопротивление и брали их в плен. Последние повстанческие отряды на белорусской территории самораспустились глубокой осенью 1863-го именно потому, что не нашли ни малейшей поддержки среди местных.

Ненавидел русских и православную веру

 Достаточно почитать «Письма из-под виселицы». Недаром в СССР их печатали с купюрами – такого накала ненависти ко всему русскому трудно найти даже в трудах Гитлера. Православие в «Мужицкой правде» просто названо «собачьей верой». Единственная цель — «возбуждение простого народа против православной церкви и русских» (академик Е.Ф.Карский). Точнее не скажешь.

Вышеперечисленного, кажется, вполне хватает, чтобы понять – национальным героем Беларуси Винценты-Константы Калиновский не является. Фанатик-революционер, душевно неуравновешенный человек, не жалевший ради идей ни себя, ни других, палач с руками по локоть в крови, — безусловно. Но при чем тут национальный героизм?.. Что от этого человека белорусы увидели доброго, хорошего, светлого?..

И в завершение – самое смешное. Недавняя петиция белорусской «элиты» о перезахоронении останков Калиновского в Беларуси, как выяснилось, была придумана вовсе не самой элитой. Эту простую мысль подсказала ей светлая голова из-за границы – литовец Гинтаутас Мажейкис. И вовсе не потому, что «герой-белорус» должен покоиться в Беларуси, нет. По мысли Мажейкиса, Калиновский является символом независимости Беларуси, поэтому оппозиция может использовать возвращение его останков в Беларусь как предлог, чтобы заставить президента страны и правительство провести минимальные демократические реформы. Кроме того, Мажейкис напомнил о назначенной на 8 декабря встрече белорусского и российского президентов, на которой планируется подписать пакет документов об интеграции. По его мнению, углубление интеграции будет означать, что Беларусь фактически присоединится к России. И в этом контексте перезахоронение Калиновского в Беларуси могло бы стать символом того, что белорусский народ выступает за независимость от России…

Давным-давно уже мертвого Калиновского снова делают антирусским орудием. Причем интересно, что белорусская интеллигенция до этого даже не додумалась сама. Ей подсказали литовцы.

Что тут еще можно сказать?.. Занавес.