Максим Осипов сделал три безуспешные попытки окончить вуз, сходил в армию, сменил множество профессий и в конце концов стал тестировщиком. Последние полгода Максим живет и работает в Вене. В его рассказе для dev.by много интересного не только о переезде, но и о том, чего не хватало айтишнику в Беларуси.

«У нас отвратительная сфера услуг эйчаров»

– Родители хотели, чтобы я поступил, и я поступил. Три раза. Чтобы окончил – так вопрос не ставили, поэтому де-юре все честно. Родители требовали высшего образования, а я по сей день не понимаю его необходимости. Потом была армия и работа по разным специальностям: официант, бармен, грузчик, экспедитор, завскладом, работник АЗС, слесарь механосборочных работ. Затем мою девушку, теперь уже жену, перевели в Минск по работе, и я вслед за ней (она проект-менеджер в ИТ-компании) решил податься в ИТ. Это было лет шесть назад, мне было 23 года.

Оценил точки входа в ИТ: программированием я не владел на достаточном уровне, а анализ мне давался легко и был интересен, поэтому решил попробовать себя как тестировщик. Записался на курсы в iTransition, окончил их, после чего мне сказали, что как тестировщик я очень плох. Я расстроился, но все равно стал рассылать резюме в конторы, которые нанимали джуниоров без опыта работы.

Тут я сделаю отступление от темы. У нас отвратительная сфера услуг эйчаров. Есть хорошие, не спорю, но в общей массе они работают «на отвали». Какое-то время я названивал в Wargaming, они позвали на собеседование, по итогам которого сказали: «В принципе, средненько, как у всех, будем смотреть», – и пропали. А это как минимум некультурно. Если человек прошел собеседование, ему надо ответить «да» или «нет» в оговоренный срок. Потом такая же история случилась со мной в «Яндексе». На эйчаров из этих двух компаний я сильно обиделся.

Параллельно с тестированием я учил Python, который востребован в Wargaming. И вот спустя 2-3 года Wargaming начал меня хантить, но обида-то никуда не делась. К тому времени у меня за плечами уже было 16 крупных проектов, я достиг определенного уровня финансового достатка, так что обида перевесила.

А сразу после iTransition я попал в замечательную для старта компанию – Allied Testing. Я тогда рассылал резюме пачками, и в один прекрасный день мне ответил директор компании. Директор – уже хороший знак. Пришел на собеседование, оно было стрессовым и само по себе оказалось мощной школой.

В Allied Testing я проработал четыре года. За это время поучаствовал в классных проектах в крутых командах – было очень интересно. Ушел, потому что почувствовал потолок в плане самореализации и потому что готовился к переезду в Вену.

 «Если ты гадишь у себя в подъезде, как можешь обвинять политиков?»

Когда финансовая сторона жизни устаканилась, мы с женой стали путешествовать. В основном на машине, снимая жилье на airbnb или внутренних сайтах. Присматривались к разным городам и странам, в том числе с целью возможного переезда.

Я с детства знаю Италию, ездил туда ребенком по чернобыльской программе, выучил итальянский язык и рассматривал эту страну как потенциальное место жительства. До того момента, как она вступила в ЕС. Сейчас это бедная страна, в которой классно быть туристом, но плохо быть резидентом. Также я рассматривал Германию, Англию, Польшу, Литву, Латвию – в общем, все страны вокруг.

Не могу сказать, что в Беларуси нам жилось плохо – наоборот, материально было вполне комфортно. Но был другой момент, социальный. Как ни странно это звучит, на родине мне не хватало людей. У меня есть близкие друзья, которые всегда выручают, хорошие коллеги и приятели – я люблю окружение, в котором вращаюсь. Но это лишь малая толика жителей Беларуси – мне не хватало общей культурной массы с близким мне восприятием жизни.

Не скажу, что я очень культурный человек. Но я, например, стараюсь не курить в общественных местах (курю только там, где можно), не бросать на улице окурки – ведь я здесь живу. К сожалению, поколение 60–80-х до сих пор не осознало, что мы уже не в Советском Союзе (в плохом смысле). Даже не знаю, как это объяснить…

Я жил в цыганском районе, который периодически конфликтовал с районом Гомсельмаша, и сам участвовал в потасовках, я знаю, что такое гопники нулевых. Но речь не о них и не об этом. А о белорусском чувстве непричастности ни к чему. Нашим людям все что-то должны, а сами они ничего делать не хотят. Они все время винят правительство, и это вызывает у меня недоумение. Если ты, негодяй такой, гадишь у себя в подъезде, никогда в жизни не вернешь найденный на улице кошелек, постараешься сам обсчитать, если тебя не обсчитают, живешь как волк в волчьей стае – как ты можешь обвинять политиков?

В Минске это выражено еще ярче, чем в провинции. Как любой мегаполис, он формируется большей частью из приезжих, которые едут в столицу за удачей и заработком, – авантюристов, в общем. Это вызывает грусть.

Меня огорчает подход к работе мелких предпринимателей. Мои шапочные знакомые, занятые в частной торговле, жалуются на высокие налоги и то, что жить стало невозможно. При этом они ездят на хороших авто, живут в хороших домах и содержат детей за границей. Они постоянно жалуются. Но, придя на рынок, ты замечаешь высокие цены и отсутствие качества (мясо безопаснее купить в сетевом магазине, чем на рынке). Комаровка более-менее регулируется, так как это центральный объект. А на районном рыночке, где дяди и тети торгуют с лотков, цены будут завышены в 2-3 раза, и это меня смущает.

У нас люди постоянно стремятся кого-то обмануть и наживиться. В Вене не так. Здесь у людей есть желание заработать, но нет рвачества, желания схватить здесь и сейчас. Я понимаю, откуда оно у нас: из-за отсутствия стабильности, люди знают, что «удача» может быстро закончиться. Хотя по глобальной душевной доброте белорусы и австрийцы похожи.

В Вене со мной то и дело случаются приятные неожиданности. Допустим, заходишь в кафе, принадлежащее румынам, заводишь барную беседу, говоришь бармену, что недавно приехал в Вену, – бац, он ставит бокал пива на стол, просто потому что ты – гость. Да, в барах есть наценки, но венцы ими не спекулируют. У торговцев нет такого отношения, что если ты прямо сейчас не купишь их товар, то всё. Они более честные. Отчасти это следствие социального благополучия, отчасти – того, что из-за налоговой шкалы в Австрии очень маленькая разница в доходах.

«В полночь по всему городу включили венский вальс. Аж до мурашек»

Но я опять отвлекся. Почему из всех городов мы выбрали Вену?

Впервые я увидел Вену, возвращаясь из Милана с 12-часовой пересадкой. Тогда я посетил Stephansdom, парк Моцарта, прогулялся по Музейному кварталу, увидел Нашмаркт и понял, что это сказка, влюбился в нее с первого взгляда. Я убедил съездить в Вену жену. Она вернулась и сказала: да, круто. А после мы приехали сюда на Новый год: Австрия – одна из немногих европейских стран, где отмечают Новый год.

В новогоднюю ночь-2017, после всех этих прогулок по нарядным ярмаркам, любования побрякушками, общения с людьми, было решено: кровь из носу – мы должны здесь жить. Представляете, в полночь, когда пробили куранты, вместо гимна и официальных речей они включили по всему городу венский вальс, и сотни, тысячи людей стали танцевать на улицах. Взрослые и дети всех национальностей – все танцуют вальс. Аж до мурашек.

Это Австрия, по которой путешествовали Виталий и Алена.

Любой переезд – дорогое удовольствие. Решили не ехать наобум, а сначала найти работу.

Вакансии я искал на Glassdoor и могу сравнить работу эйчаров тут и там. Если твое резюме не подходит, тебе присылают большущий лист с разъяснением того, почему оно не подходит, чего тебе не хватает для соответствия этой вакансии и что стоит изменить в резюме, чтобы оно лучше смотрелось. У меня таких писем набралось достаточно.

Мое резюме приглянулось компании Altova, я решил их тестовое задание и 13 сентября приехал в венский офис на собеседование. Мне пообещали дать ответ через пару недель. Я уехал. Две недели прошло – ответа нет. Перезваниваю:

– У нас все в отпусках, начальника нет – как только вернется, сразу дадим ответ.

Так тянулось еще какое-то время, но при каждом приближении срока они предупреждали о переносе, а в октябре мне на почту присылают контракт: ознакомьтесь, если вас устраивает – давайте подпишем.

«Бюрократия – худшее, что есть в Австрии»

Тут я в панике стал думать, что делать. Предстояло получить разрешение на работу.

Такое право давала Rot-Weiß-Rot Karte, красно-бело-красная карта – документ о временном резидентстве. Почитал про нее на сайте – вроде все просто. Но начинаешь копать глубже и понимаешь, что это – кромешный ад, такая дикая бюрократия! (Это худшее, что есть в Австрии.) Работодатель, как правило, не стремится содействовать этой процедуре (хотя в моем случае он в итоге посодействовал). Дополнительная сложность – в Беларуси нет посольства Австрии, только консульство, для оформления долгосрочной визы надо ехать в Москву. Оценив масштабы волокиты, я обратился к местным юристам.

Решение зависит от AMS (что-то вроде трудовой инспекции) и магистрата Вены. Они оценивают кандидата по специальной шкале, учитывая стаж, образование, специальность. Чтобы получить разрешение на работу, надо набрать определенное количество баллов.

Юристы посмотрели мои документы: так, у вас классное резюме, есть контракт – значит, найдем лазейку. Препятствием было отсутствие высшего образования. Так как моя специальность, инженер QA, считается высококвалифицированной, предстояло доказать, что я отвечаю ее требованиям. И я стал собирать всевозможные дипломы и сертификаты тестировщика – все, что мне когда-либо вручали за годы в ИТ. Когда получил сертификат, ты забросил его подальше, а потом ползаешь и ищешь: «Боже, где же эта бумажка, она спасает мне жизнь!»

Более того, у меня не было знания немецкого языка. А это дает не только баллы, но и другие возможности: ты, например, можешь лично пообщаться с консулом. Если подаешь заявление с английским языком, нужно приложить сертификат ТОЕFL уровня не ниже B2, если с немецким – достаточно A1-A2. Да, можно было напрячься и выучить немецкий, но я слишком ленив для этого, поэтому сдал английский на В2.

Юристы уговорили компанию изменить условия договора, убрав из него месяц стажировки и сократив испытательный период с четырех месяцев до одного. Это убеждало магистрат, что я точно буду здесь работать. Магистрату невыгодно, чтобы я приехал и меня уволили. Потому что, по закону, если у тебя контракт и виза на 2 года, то после ухода с работы и до конца срока действия визы магистрат выплачивает сумму, прописанную в контракте.

А это Вена глазами героев другого нашего материала.

В Австрии зарплаты в принципе невысокие, по сравнению с той же Германией. Да и по сравнению с белорусским ИТ – тоже. Средняя зарплата в австрийском ИТ – 1,5 тысячи евро: это то, что остается после уплаты налогов, которые тут очень высокие. Я, например, плачу 40 (!) процентов.

Правда, и зарплата у меня выше. И контракт пожизненный. Я могу работать столько, сколько захочу. Это не уникальный случай, но все же нечастое явление. Обычно контракты заключают на 5–10 лет.

Откуда привилегии? Во-первых, я старался произвести хорошее впечатление. Во-вторых, у меня достаточно богатый опыт работы, за что моей белорусской компании большое спасибо. Отдельное спасибо директору Allied Testing, который написал для меня рекомендательное письмо. Я позвонил ему со словами «дружище, мне нужно письмо, вот образец». Он в ответ: «Это все прошлый век», – и сам на английском языке накатал большой отзыв о том, какой я замечательный работник и как они плачут, что меня потеряли.

Почему такое отношение? Везде присутствует человеческий фактор: во-первых, мне повезло работать с замечательными людьми; во-вторых, я ни с кем не ссорился, мне давали задание – я его выполнял, старался приходить вовремя, не лез на рожон. Не прогибался, но старался максимально лояльно решать вопросы, и ко мне относились так же. Есть люди, которые ведут себя агрессивно: «Дайте мне зарплату – я айтишник». Я старался не наглеть. Опять же, после работы слесарем механосборочных работ с какой стати мне наглеть?

«Четверо детей – и вот у мигранта уже моя зарплата»

Процесс переезда – с момента подписания контракта до выхода на работу – у меня занял четыре месяца. Помощь юристов – недешевое удовольствие, но я все же рекомендую обращаться к ним: они знают много бюрократических моментов, которые невозможно учесть белорусам. Сейчас, зная подноготную процесса, я мог бы пройти всю процедуру самостоятельно, но это заняло бы не меньше полугода.

Моя жена сейчас переезжает в Вену вслед за мной и автоматически получает ту же карту, что и я. Так как она специалист с высшим образованием в сфере ИТ, она имеет право на работу. Но, в отличие от меня, не привязана к работодателю. Если она решит сменить профессию, то может пойти на биржу труда и бесплатно обучиться специальности, которая ей интересна.

Магистрат устанавливает испытательный период резидентства – три месяца, в течение которых ты не должен нарушать законы и получать даже мелкие штрафы, чтобы тебя не депортировали. Через три месяца ты можешь оформить годовой проездной билет. Это важный момент. В Вене развитая сеть общественного транспорта, в любую точку можно добраться за 40-50 минут. При этом одна поездка стоит 2,40 евро, а годовой проездной – 365 евро. Он очень выгоден, но продают его только резидентам. Более того, многие компании предоставляют своим сотрудникам проездные бесплатно. 13 августа у меня закончился испытательный период резидентства, и мне выдали такой проездной.

Через три месяца ты можешь брать кредиты. То есть у тебя должна быть зарплатная история за три месяца, чтобы делать все что угодно. Владелец квартиры может попросить у арендатора выписку со счета за три месяца, чтобы убедиться, что клиент серьезный.

Также есть нюансы по страховке: сложные операции покрываются лишь спустя три месяца, чтобы человек не мог приехать и фиктивно устроиться на работу с целью провести бесплатную операцию. Компания предоставила мне медицинскую страховку на 250 тысяч евро в год, которая распространяется на всю мою семью и включает узких специалистов.

В Австрии есть полноценный декретный отпуск от полугода до трех лет, который оплачивается государством. Срок определяется магистратом в зависимости от ситуации в семье: если ты единственный кормилец, то отпуск могут дать на все три года. Можно самому определить порядок выплат: если до декрета ты работал, то ежемесячно выплачивается 70% зарплаты. В этом случае, скорее всего, отпуск дадут на 1,5 года. Если ты не работал, тебе все равно платят, исходя из средней «цены родов» – 11 тысяч евро. Можно забрать деньги сразу либо попросить, чтобы их распределили в течение 1,5 лет.

Мигранты за счет этого и живут. У них по 3-4 детей, и, если вы присмотритесь, они ездят на новеньких «Ауди». С каждым новым ребенком сумма выплат увеличивается. Четверо детей – и вот уже у него моя зарплата. Плюс дотации.

«У нас огромное количество претендентов с хочу без могу»

В Беларуси в связи с ростом рынка ИТ-услуг наглость молодых (то есть вновь пришедших в ИТ-сферу) растет. Почему-то они рассуждают так: я отучился в университете пять лет – дайте мне тысячу баксов в эквиваленте. А за что? Даже если у них есть какие-то знания, опыта практической работы нет, знания инфраструктуры тоже нет. Но люди требуют очень многого, и в связи с этим возникает ресурсное голодание.

Monkey testing – знаете, что это такое? Это максимально примитивный вид тестирования: кнопочку нажал – лампочка загорелась. Такие люди набираются для штата, чтобы выполнять простейшие операции и быть в резерве. Джуны без творческих амбиций, по сути, это monkeys. Monkey-кодеры, monkey-тестеры – «обезьянки», которым показали, на какую кнопку нажимать. Не хочу никого обидеть, но до определенного этапа они как дети.

Опять же, общаясь с преподавателями ИТ-школ, я вижу, что они разочарованы количеством учеников, которые не соответствуют даже базовым критериям. Приходится снижать планку качества.

Вот такая ситуация на ИТ-рынке: у нас огромное количество вакансий для джунов, но еще больше претендентов с «хочу» без «могу». А ведь тестирование и разработка – это интеллектуальная профессия. Даже плиточником нельзя стать по мановению волшебной палочки.

«К тестировщикам здесь относятся как к ОТК»

В австрийской компании я увидел другой подход к работе и другие условия труда.

В Беларуси считается, что три года в одной компании – это предельный срок, после которого нужно менять работу. Здесь нормальный срок работы – 10 лет, иначе возникнут вопросы, почему так часто «прыгаешь». И возраст вхождения в профессию здесь другой. Мне почти 30, а я самый младший в команде. Многим моим коллегам – 50–55 лет.

В связи с тем, что в австрийском ИТ занято не так много людей (Австрия на фоне Беларуси находится на айтишном дне), здесь нет пиетета к работникам ИТ. Но, как к любому человеку интеллектуального труда, к тебе относятся с уважением и стараются создать для тебя все условия.

Наш офис находится в центре Вены, он занимает три этажа исторического здания, и на эти три этажа приходится шесть кухонь. Шесть кухонь на 66 человек. Между этажами обустроены курилки – для меня как для человека курящего это важно.

В Минске я никогда не злоупотреблял перекурами, но мне доводилось сталкиваться с тем, что это время вычиталось из рабочего. Здесь тайм-трекинг тоже есть, но он «файерплэйный». Пришел в офис – нажал кнопку, типа «я тут». Ушел – нажал «я – домой». Если не пришел вовремя, просишь ребят: «Нажмите там за меня». Можно позвонить администратору офиса и предупредить, что тебе надо сгонять в аптеку, поликлинику – не важно куда. Администратор уточнит: «Сколько тебе надо, два-три часа? Окей, тисну кнопку». Если не тиснуть, то компьютер будет пищать, что ты три часа не доработал.

Здесь нельзя работать из дома: команды неразрозненные, они сидят в одном кабинете. Мне это доставляет удовольствие: работая в такой организации удаленно, я не был бы в курсе дел. И главная прелесть работы в офисе – если мне что-то непонятно или не нравится, я пишу письмо разработчику: «Дядька, подойди ко мне, у меня к тебе вопросы», не проходит минуты – возле меня стоит разработчик: «Что случилось?»

Отношение к тестировщику тут совсем другое. Меня всегда обижало отношение разработчиков к тестировщикам, будто мы – обслуживающий персонал, недоразработчики, бумажные работники. Хотя вкалывали мы знатно и кое-где даже прикрывали косяки разработчиков.

Здесь к тестировщикам относятся как к контрольному пункту, Рубикону, ОТК, без разрешения которого продукт не выходит.

Эта сторона работы проявилась для меня настолько неожиданно и сильно, что я был в шоке. Я никогда не ощущал на себе такого отношения в Беларуси – правда, там все мои разработчики были иностранцами и работали на удалении.

Когда я первый раз написал разработчику «не пойму, это дефект или так положено?», а он в ответ «сейчас подойду», я напрягся: зачем ко мне идет разработчик? Может, для того, чтобы сказать «ты – дебил» и хлопнуть дверью? Но вот приходит дядька и говорит:

– Ты здесь недавно, поэтому я тебе объясню, как это работает.

И он шаг за шагом в течение полутора часов как ребенку объясняет мне, как работает схема, потом – что мы планируем сделать. То, что ты нашел, – это дефект, ты его занеси, я исправлю и тебе отпишусь. А дефектом это является потому… и дальше он полчаса объясняет почему. То есть выяснилось, что я был прав, но он мне объяснил, почему я прав. Тогда мне это объяснение было действительно нужно.

А потом приходит начальник того разработчика и говорит: «Ты сейчас тестируешь функционал, но ты не только тестируй, а еще и присматривайся: может, тут надо что-то добавить. Пока продукт в разработке – накидывай мысли». Получается, меня полностью погрузили в концепцию заказа, я понимал, что за продукт мы делаем. И если я накидывал какие-то идеи, то в большинстве случаев со мной соглашались.

«Работа в выходные или ночью – сразу нет»

Решение любого вопроса в компании занимает очень мало времени. Я днем заношу дефект, а к вечеру уже есть какая-то информация по его продвижению. Ты понимаешь, что ты не в пустоту отправляешь дефекты, на них есть какая-то реакция. Даже если мне написали «чувак, ты не прав», значит, то, что я написал, прочитали и осмыслили. За три месяца я занес по функционалу около 90 дефектов, и примерно 60 из них уже пофиксили.

В то же время у нас нет строгих дедлайнов. Австрийцы вообще не любят переработки: тебе за них не заплатят, зато это время тебе зачтется. Тайм-трекер отмечает, сколько ты переработал. Многие перерабатывают по 20-30 минут каждый день и в следующем месяце берут себе выходной в пятницу. Работа в выходные или ночью – сразу нет. За это может сильно прилететь – как-никак, эксплуатация человека.

Раньше я не понимал, как жить в кредит. Для белорусов кредит – это кабала, ты в нее попадаешь и всю жизнь платишь кому-то баснословные деньги. В Вене ипотека дается на 70 лет под 2% годовых, даже для таких, как я, хоть я не гражданин. Она по карману всем: ты платишь 300 евро в месяц и живешь в квартире, 700 евро – и живешь в доме, потом ипотека переходит твоим наследникам.

«Если ты решил попробовать себя в YouTube-блогинге, возникнут проблемы c закачкой видео»

Здесь нет проблемы купить что-то для жизни. Проблема, скорее, в развлечениях – походы в кафе, рестораны и клубы стоят недешево. Да и техническая оснащенность Австрии оставляет желать лучшего по сравнению с Беларусью.

Германия все новые технологии опробует сначала в Австрии. С одной стороны, тут все круто технологизировано: отлично работает интернет, кругом Wi-Fi, а с другой стороны – здесь нет техники, которая могла бы с этим нормально работать. А если есть, то цены сумасшедшие. В Беларуси ты выбираешь любой товар в интернет-магазине и в течение суток получаешь его по приемлемой цене. В Вене нельзя прийти в магазин и купить видеокарту. Там будут только топовые образцы, а среднего варианта не будет, и собрать компьютер не получится. Если ты покупаешь ноутбук, то выбираешь между совсем слабым за 450 евро (хотя у нас за эти деньги можно и неплохой купить) и тем, что стоит 1500–2000 евро.

Мобильный интернет здесь почти халявный. Я плачу в месяц 14 евро, которые покрывают 1000 минут, 1000 смс и 20 ГБ интернета 4G. Но мне нужен и домашний интернет: я люблю играть в игры, смотреть сериалы, и 20 ГБ мне не хватает. Да, здесь прекрасно работает 4G, но стоит он очень дорого. Средний 100-мегабитный интернет в Беларуси обходится в 40 рублей в месяц, это меньше 20 евро. Здесь 100-мегабитный интернет начинается от 35–40 евро в месяц до плюс бесконечности.

В Беларуси оптоволоконные сети, как правило, дают 100 Мбит/с в одну и другую сторону. Здесь – 100 Мбит на 20 Мбит. То есть если ты решил попробовать себя в YouTube-блогинге, у тебя возникнут большие проблемы c закачкой видео.

Но есть и плюс. В отличие от белорусского, домашний интернет тут не стационарный. В модем вставляется SIM-карта, которая регистрируется не на адрес, а на человека. Переезжаешь – модем под руку и увозишь интернет с собой.

«Кушая мяско и фрукты, откладываю по 800 евро в месяц»

Самый большой минус Австрии – это налоги. Здесь налоги на все, кроме воздуха. Купил телик с ТВ-тюнером – изволь раз в два месяца платить 49 евро налога на телевидение, если в телефоне или в машине есть радио – плати 8 евро. Заказав флешку из Китая за 1 доллар, ты заплатишь 5 евро налога за носитель информации. Дело в том, что, имея флешку, ты можешь распространять лицензируемую музыку, то есть гипотетически нарушаешь закон. Поэтому заплати 5 евро и живи спокойно. Все долги автоматически снимаются с карты, будь то счета за электричество, налоги или что-то еще.

Вы спросите, как я здесь живу на зарплату несколько выше 1500 евро? Представьте, не особо себя ограничивая, иногда посещая бары, платя за квартиру 750 евро и 5 евро за пачку сигарет (сволочи!), кушая мяско и фрукты, я откладываю 800 евро в месяц.

На проезд я почти не тратился и в то время, когда у меня не было проездного: мне полчаса до работы пешком. К тому же тут можно за 50–100 евро купить подержанный велосипед и чувствовать себя комфортно.

В свободное время занимаюсь столяркой. Встретил здесь коллегу по цеху из Подмосковья (напомню, я работал слесарем механосборочных работ), разговорились – оказалось, тут есть коалиция ремесленников, ребята покупают оборудование и работают с деревом. В ожидании приезда жены я делаю для нее ежедневник из клееного шпона и кровать из массива в скандинавском стиле. Потом сделаю дверь. Просто мне это по кайфу.

Почему я влюбился в Вену? Вы читали Фрая, историю Макса из Ехо? Здесь таких мест, как в Ехо, тысячи. Здесь есть улицы, спрятанные за воротами дома; если не знать о них, можно пройти мимо. Тут много старых прокуренных кафе, в них тяжелые, дубовые столы – можно сесть с бокалом пива, читать книгу и просто кайфовать от атмосферы.