10 октября на «Телескопе» был опубликован материал «Американская интервенция в Россию сто лет назад». В целом небезынтересный, он был все же выстроен таким образом, чтобы не заострять внимание на нескольких ключевых моментах, без которого разговор об американском военном присутствии в России в годы Гражданской войны становится вообще непонятным. Об этих ключевых моментах мы и расскажем ниже.

Во-первых, вторжение США в Россию объяснялось и мотивировалось далеко не только «экономического освоения российских территорий. Те же самые мотивы заставляют американцев и в наши дни вторгаться в Югославию, Ирак, Сирию…» Подобные аналогии хотя и звучат понятно для современного читателя, не имеют тем не менее прямого отношения к реалиям столетней давности, так как в то время внешняя политика США в ее современном понимании лишь начинала формироваться. А главное, американское военное присутствие на территории России как таковое стало возможным только и исключительно после октябрьского переворота. Именно хаос, посеянный в огромной стране Временным правительством и окончательно усугубленный большевиками, позволял осуществлять комбинации, подобные той, которую в 1918 г. начало правительство США. В Российской империи такое не было бы возможно ни при каком раскладе.

Во-вторых, присутствие американского военного контингента на востоке России во многих ситуациях оборачивалось благом для местного населения, не говоря уже о местной администрации. Напомним одну простую истину времен Гражданской войны – с разрушения существующего начинали свою деятельность только и исключительно красные. Все прочие варианты власти выступали за сохранение и модернизацию существующих институтов. Неудивительно, что сохранились десятки воспоминаний очевидцев того, как люди с радостью встречали иностранных «оккупантов», причем все равно каких – поляков, немцев, греков, англичан. Почему? Да потому что оккупационные порядки на фоне большевистской реальности выглядели именно что «порядками». Недолгая иностранная оккупация времен Гражданской, как это ни парадоксально, помогла уцелеть огромному количеству людей. Кроме того, не забудем, что в реалиях продолжавшейся Первой мировой войны американцы официально оставались военными союзниками России.

В-третьих, многочисленные экономические и политические уступки белых, на которые они шли, контактируя с «оккупантами», носили безусловно временный характер и в случае иного исхода борьбы были бы свернуты. В правительстве Колчака прекрасно понимали мотивации американцев и отнюдь не собирались становиться марионетками в их руках. Наоборот, цель была совершенно в ином – использовать американскую военную силу для контроля над магистралями Сибири и борьбы с красными партизанами. Во всяком случае, ни о каких случаях предоставления иностранцам гигантских экономических преференций на территориях, подконтрольных белым администрациям, неизвестно.

А вот какую политику вели большевики в стране победившего социализма, известно очень хорошо. В 1923 году в Советской России был создан Главконцесском – орган, создавававший условия для выгодного бизнеса тем самым «капиталистам», с которыми РСФСР так яростно сражался еще несколько лет назад. Фактически в Россию были запущены сотни иностранных бизнесов, которые на протяжении пяти лет хозяйничали как хотели. После 1928-го практика концессий была свернута – все они под теми или иными предлогами были экспроприированы у иностранцев. Но сама практика последних ленинских лет говорит об одном: советское правительство было максимально заинтересовано в приходе на свои территории иностранцев и создавало им наивыгоднейшие условия, причем это не было обусловлено реалиями Гражданской войны.

И в-четвертых, цели иностранного военного присутствия в России в 1918-20 гг. для белых всегда оставались максимально простыми и понятными – воссоздание единой и неделимой России. Сотрудничество с союзными Россией странами – Великобританией, Францией, США – воспринималось как логичное продолжение союзничества времен Первой мировой войны (а вот сотрудничество с противниками, Германией и Австро-Венгрией, хотя имело место, но резко порицалось). Участники белой борьбы всегда были патриотами и государственниками, все они – а среди белых были представители самых разных национальностей, от немцев до калмыков, от поляков до болгар, — искренне считали Россию своей любимой Родиной, поруганной чудовищным врагом, и воевали за ее возрождение. Исходя из этого, абсолютно ложной является распространенная сейчас представление о том, что в случае победы белых Россия стала бы колонией запада. Безусловно, после восьми лет войны и разрухи стране потребовалась бы иностранная поддержка, но даже в худшем случае это был бы концессионный вариант – который осуществило на практике советское правительство в 1923-28 гг., однако это не дает повод называть Советскую Россию 1920-х «колонией Запада».

 

Вячеслав Бондаренко