Для образованного человека такого вопроса не существует. Для политкорректного – тоже. И в этом вся беда – в том, что образованность и политкоректность не совпадают. Как и их ответы.

Возвращаясь же к орфографической задачке, которую придумали люди, пытающиеся создать новую политическую реальность, нужно сказать следующее. Сам вопрос имеет очень короткую историю и еще меньшую сферу вращения. Вращается он в головах великовозрастных недорослей, в свое время недоучивших, не дочитавших и не дослышавших, зато дорвавшихся до власти на Украине. Помните, как фонвизинский Митрофанушка кричал: «Час моей воли пришел: не хочу учиться, а хочу жениться»? Так вот, час их воли на Украине настал еще в 1991 году, а уж что они захотели – зависело всецело от их «кругозора», если так можно выразиться…

Однако недоросли на то и недоросли и недоучки, что сами ничего придумать не могут: все их «идеи» кто-то должен был им подкинуть. Кто-то из образованных, но кому образование впрок не пошло. Эдакие Митрофанушки наоборот – доучились, но так и не женились. Их можно было бы назвать по-солжениценки «образованцами», чем великий русский писатель раз и навсегда выразил всю их сущность, обернутую в фантик приличий и будто бы знаний.

С одним из них жизнь меня столкнула в конце «перестроечных» 80-х годов. Он носил гордое звание доктора наук, был моим непосредственным начальником и до тех самых «перестроечных» слыл абсолютно безобидным и лояльным властям. Он и потом не стал «трибуном», ибо предпочитал стоять за чьей-то спиной, но я никогда бы не догадался, с чем именно он там стоял, пока однажды не написал одну аналитическую записку… Касалась она перспектив отношений с Соединенными Штатами и должна была быть утверждена подписью вышеназванного «товарища», возглавлявшего тогда отдел США и Канады в академическом институте, где я работал. Он не сделал мне ни одного замечания, полностью одобрил основную концепцию, а затем, очень мило улыбаясь – эта слащавая улыбка была его «фишкой» — обратился с одной маленькой просьбой. Он так и сказал «просьбой», которая заключалась в следующем: «Вы не могли бы писать «в Украине», а не «на Украине»?!». А заметив, как глаза у меня полезли на лоб, и, все еще смущаясь, вкрадчиво пояснил: «Мы же не на окраине живем… «В», по-моему, подходит куда лучше!».

Я не знал, что из историка он вдруг превратился в филолога, хотя знал, что и там и там  — с приставкой «плохой». А еще я знал, что недавно он вернулся из служебной командировки в Канаду, и поэтому в этой простенькой комбинации для меня все моментально сошлось.

Доктор наук, который тут же перестал быть «товарищем», в сущности, ставил меня, пользуясь своим служебным положением, перед малоприятной дилеммой (украинские националисты всегда пользуются своим положением, а до той поры мило, и даже придурковато улыбаются). Я должен был выбрать — либо я образованный человек, либо политкорректный (хотя само это слово тогда мне еще было неизвестно).

Если понимать политкорректность как стремление держать нос по ветру и прислуживать начальству (либо толпе, либо Западу либо кому-то еще) – то это очень удобная позиция, которая приводит,  в конце концов, к очень неудобному положению. В 1993 году  правительство Украины потребовало признать нормативным орфографический вариант для русского языка «в Украину». Ну и куда это завело страну?

Давайте проиллюстрируем.

В те времена, когда говорили «на Украине», тамошние жители пользовали два вполне литературных языка, — украинский и русский,  — и, кстати, не делали между ними особых различий. Гоголь писал на русском и вошел в классики, а Шевченко на украинском и тоже вошел в классики со знаменитой строкой-завещанием:

Як умру, то поховайте

Мене на могилі

Серед степу широкого

На Вкраїні милій…

Когда же стали заставлять говорить «в Украине», то стали говорить не на русском и не на украинском, и даже не на «суржике», а на какой-то странной смеси, постоянно перескакивая с одного на другое. Что вполне логично, ибо язык – это состояние общества.

Например, такое…«Ты со мной хочешь формализировать отношения? Ты о чем сейчас, какая капитуляция? Я президент этой страны, мне 42-й год, я же не лох какой-то, я к тебе пришел и сказал: оружие убери. Ты мне не переводи на акции. Я хотел увидеть в глазах понимание, а увидел парня, который решил, что перед ним какой-то лопух стоит»… Заметьте, это глаголет президент Украины как страны, глава ее государства, к тому же, ее главнокомандующий. Глаголет, обращаясь напрямую к гражданину Украины, занявшему село Золотое и представляющему законные (!), но неформальные военные формирования. В этой ситуации и в этой речи сплошные алогизмы, но она абсолютно логична для президента Зеленского, который взял на себя труд  постараться уговорить местных радикалов стать… мирными!

При этом Зеленский имеет на то карт-бланш от украинского народа, проголосовавшего за примирение с Донбассом и Луганском подавляющим большинством – 73-мя процентами. И каким же уважением пользуется законно избранный украинский президент за  то, что решился на сей подвиг и пусть худо-бедно, но все же пытается реализовать волю народа?

А вот каким… Сетевые вожачки и глашатаи сети наговорили широкий спектр – от прямых оскорблений, до прямых угроз.

Прошу прощения у читателей за цитаты, но из песни слова не выкинешь. Скажем, вот видеообращение к Зеленскому записала украинская журналистка Янина Соколова. Запись была опубликована на канале Соколовой в YouTube. «Вы хамите тем, кто защищал и наш и ваш, кстати, зад все эти пять лет войны», – возмутилась журналистка. А вот и угроза — София Федина, народный депутат от партии «Европейская солидарность» Петра Порошенко написала о Зеленском: «Так разговаривать себе с нашими защитниками даже не все сепаратисты позволяли. Кто-то думает, что он бессмертен».

Итальянская поговорка гласит: «Коготок застрял, всей птичке пропасть!». Сказав тридцать лет назад «в Украине», вы попали на полное «на», господа исторические недоросли. Вы сейчас в своей воле, но осознаете ли вы, что вы творите? Раз подойдя к языку с политическим лекалом, вам уже не отвертеться от того, что и другие будут поступать точно так же…

Так что каждый теперь исходя только из своей политкорректности волен отвечать на вопрос: так где же сегодня Украина – в или на?

 

Вадим Елфимов