В последнее время читаю интереснейшую книгу Лодевейка Грондейса «Война в России и Сибири». Грондейс (1878-1961) родился в голландской Ост-Индии. Отец его был голландцем, а мать — наполовину индонезийкой. Он получил блестящее образование и к 1914 году преподавал в Тилбурге физику. Но с началом войны Грондейс нашёл своё новое призвание, став военным корреспондентом. В 1915 году он оказался в русской армии на Юго-западном фронте. Участвовал в боевых действиях, в ночных разведках, общался с генералами, офицерами и солдатами. Второй раз он приехал в Россию в 1917 году. Находился на фронте во время неудачного летнего наступления, а после большевистского переворота направился на Дон к Корнилову. Участвовал в Первом кубанском походе, но ещё до штурма Екатеринодара покинул Добровольческую армию, намереваясь пробраться в Киев, но попал к большевикам в армию Автономова, побывал в революционной Москве и Петрограде, выехал во Францию и вернулся в Россию, присоединившись к миссии Жанена. Увёз из России вторую жену на 20 лет его младше.

Книга, изданная в 1922 году на французском языке, представляет собой обработанные дневниковые записи и воспоминания Грондейса о его пребывании в России. Множество ярких, запоминающихся, эмоциональных и пристрастных зарисовок и наблюдений. Замечу ещё, что в дальнейшем в мирной жизни Грондейс занялся византинистикой.

Я постараюсь выкладывать некоторые интересные фрагменты из книги. На рисунке руки Ильи Репина Грондейс в марте 1917 года.

После ухода из Добровольческой армии Грондейс попал в поезд к одному из большевистских вожаков Северного Кавказа З.Б. Шостаку, довольно странной и в то же время характерной фигуре того времени. В конце 1918 года, после того, как к белым перебежит генерал Носович, Шостака расстреляют по обвинению в связях с белыми и английской разведкой. Не знаю, что стояло за обвинениями: реальные основания или паранойя. И интересно, знал ли в 22-м году о дальнейшей судьбе Шостака Грондейс. В апреле-мае 1918 года Шостак берёт Грондейса с собой в Москву, куда по словам Грондейса командование войск Кубанской советской республики направило Шостака с тем, чтобы он предложил перевод армии на Украину для борьбы с немцами. Кстати, широкой публики не сильно известно, что как раз в это время Красная армии совместно с англичанами вела под Мурманском оборонительные бои против финнов.

«Шостак, русский еврей из Крыма, уехал во время войны в Соединенные Штаты, вполне возможно для того, чтобы избежать военной службы. Он умен, малообразован, амбициозен, благодаря своему пребыванию заграницей имеет довольно хорошие манеры. Для своего возраста он на удивление скептичен, не верит в людей и пользуется идеями Троцкого, не вникая в них.

Ненавидит аристократов и презирает народ. Считает себя настоящим русским и уверен, что работает ради народного блага. Однако возможностей быть понятым этим народом у него нет. С офицерами и солдатами он обращается свысока. Красногвардейцы подчас с трудом выносят его промахи, но недоверие к классам, которые управляли ими при царском режиме, отдает их во власть «гонимым при царе»: полякам, латышам и евреям.

«Убеждения» молодого комиссара состоят из симпатий и пристрастий вне разума. Он обожает Соединенные Штаты, где ощутил уважение к себе, в каком ему отказывали порой соотечественники. В Новом Свете, где всё попросту, он научился презирать тысячи разных вещей, которые составляют богатство истинных цивилизаций. Подобно десяткам тысяч революционеров, вернувшихся из Америки после того, как царский режим обрушился, он представляет себе русскую культуру, столь великолепно о себе заявившую и столь многообещающую, только в экономическом аспекте, в виде конфликта труда и капитала. Доллар преследует его и на берегах Волги. Все тонкие и глубокие вопросы, связанные с религией, старыми институциями, укладом и традициями предыдущих поколений, которые формируют будущее нации, он отметает, смеясь над ними и не желая обсуждать. Миллион Советов — вот лекарство, изобретенное вчерашними угнетенными, и эти же Советы — фундамент будущего общества, которое возникнет в мгновение ока.
Он безоглядно верит в эту панацею, восхваляет её пышной риторикой, и его окружение, в котором нет ни единого представителя «интеллигенции», поддерживает его необоснованные амбиции. При старом режиме он был простым артиллеристом — по крайней мере, по его словам, а теперь он член штаба Северного Кавказа с правом «вето» на решения командования. Троцкий доверил ему ещё одну важную миссию: борьбу с контрреволюцией в кубанской, Терской и Ставропольских губерниях и организацию во всех населенных пунктах этих губерний Советов.»

«Проект Шостака (и штаба Автономова) состоял в том, чтобы отправить красные армии Кавказа на Украинский фронт под командование Антонова [имеется ввиду Антонов-Овсеенко, бывший в это время главкомом Украинской советской республики — О.М.]. Шостак всячески старался привлечь на свою сторону Совет комиссаров. Он переговорил со всеми представителями миссий союзников — хитро обойденных Троцким — и тешил себя несбыточными надеждами. После двухнедельных бесполезных стараний он признался мне, что никто из из народных комиссаров, а также из людей их окружения не думает всерьёз о возобновлении войны вместе с союзниками. Ведя переговоры с союзными офицерами, они просто хотят выиграть время. Это был май 1918 г. На французском фронте дела шли плохо, и это было видно даже по советским газетам. Во время длинного разговора с Троцким Шостак убеждал его в необходимости направить все красные армии против немецкого империализма. Троцкий, глядя ему в глаза, спросил:
— А почему не против французского и английского?»

Олег Мосолов