Часть 1. Президентский призыв и запрос на православную идеологию

На протяжении почти 1000 лет Православная Церковь была подлинным духовным родителем, воспитателем и хранителем белорусского народа (как ветви единого русского народа) и его государственности, вдохновителем его стремления к духовному и политическому единству со всей Русью. Того народа, который без малого почти 800 лет из этой 1000-чи пытается растворить и поглотить неоязыческий Запад в лице, прежде всего, взрастившего его католического Костела и Польши как его главного регионального слуги и орудия. В наши дни всё более нарастает внешняя и внутренняя борьба против Православной Церкви в Белоруссии – по воспрепятствованию занятия Ею как раз того самого вековечного Ее места матери Белой Руси и наставника в строительстве ее подлинных государственности и национальной идеологии. В этих условиях особую значимость приобретает выработка должной стратегии действий православной Церкви в Белой Руси, необходимой для преодоления Ею указанных препятствий, для победы в указанной борьбе и осуществления своей упомянутой священной миссии строителя, хранителя и руководителя Белой Руси, ее народа и государственности, а в сложившихся условиях – и их спасителя!

Бог всегда на стороне Своей Церкви и особенно радеет о Ней на землях Святой Руси, перед которой поставлены высшие апокалиптические цели. Сам же Господь и руководит Ею на пути к этой цели. И нерадение самогό церковного священства и частично мирян – единственное, что мешает и может помешать Богу в ее осуществлении. Впрочем, против их нерадения у Него также есть особые средства: мы видели их действии в 1917-1939 гг., 1941-1945 гг., видим сейчас их на Украине, в Греции, в Сербии. Получат еще «свое», если не одумаются, ставшие на службу антихристианскому Западу из корыстного расчета или по своим националистическим пристрастиям Румыния, Кипр, Грузия, Черногория, Македония (особенно в лице их элит), поместным церквям которых также, по примеру Элладской, угрожает уход в раскол вслед за Стамбульской сектой Варфоломея Архондониса.

Как известно из самого новозаветного Апокалипсиса, главной язвой Лаодикийской церкви, Церкви последнего времени (то есть, наших дней) является теплохладность (Откр.3:14-19), то есть, равнодушие, отстраненность, высокая степень безразличия ее членов к происходящему как вокруг Церкви (в частности, в среде неверующего народа), так и даже в Ней самой. И мы явно видим воочию осуществление этого пророчества апостола Любви. Но Господь тут же и призывает свою блудную Лаодикийскую невесту: «Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться, и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть. Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся» (Откр.3:18-19). И где, как не на Белой Руси Церкви услышать этот призыв прежде всех!

Главное, что должны помнить белорусские иерархи и пастыри, – это то, что земная Церковь суть Церковь воинствующая! А не толерантная, улыбчивая, пацифистская, многовекторная, лепечущая, сюсюкающая, по-страусиному прячущая голову в песок, компромиссная, лукаво высокоумствующая, лицедейно острящая, прогрессивная – то есть, такая, какой ее хотели бы видеть и пытаются сделать Ее внешние враги, чиновники-атеисты и немногочисленные, но допущенные до власти в Церкви коржичи-лепины-кухты-шимбалевы. Ибо «не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч» (Мф.10:34)! Нет, безусловно, нужна и терпимость со снисхождением к немощным и заблуждающимся, и кротость с красноречивым молчанием в нужное время (как пред Пилатом), и миролюбие с миротворчеством, и возвышенное мудрование, и чуткость к эпохе, и даже доброе остроумие с бодрящим юморком. Но всё это должно быть отделено от первого ряда, относиться к человеку, а не ко греху, быть прилагательным к служению Истине, а не преобладающей над таковым «новой церковной миссией», наконец, ни в коем случае не допускать компромисса с грехом и ложью, требуя жертвы истиной и правдой. И чаще всего даже неискушенный взгляд простодушного верующего (а часто даже и неверующего) народа вполне отличает первый ряд от второго! Не может отличить только душа, погрязшая в фарисействе!

Опору в своем священном общенародном служении Церковь Белой Руси должна полагать в Боге, верности Ему, Его заповедям и чистой канонической православной вере, а также, как ни странно, – в запросе со стороны самого государства. Прежде уже говорилось о серьезных проблемах, постигших церковно-государственные отношения. Но эти проблемы совершенно не отменили запрос и потребность белорусского государства (даже в полной мере им не осознанную) в Церкви, в ее духовном и, соответственно, идеологическом питании и наставлении.

Что касается самого главы белорусского государства как верховного его идеолога (а в политическом строе Республики Беларусь – самовластного), то его внутреннюю борьбу и сомнения в общих чертах мы рассмотрели в том же начале цикла. И однако же именно слова А.Г. Лукашенко, произносимые из года в год, могут и должны стать мандатом для Церкви и Ее служителей в деле строительства государственно-церковной симфонии и духовно-идеологического просвещения и руководства белорусов. Сейчас мы приведем эти слова, которые, конечно, не всегда были искренними, не всегда осознавались вполне в их собственном значении самим президентом. Но, однако, слова его заявлений в отношении Церкви имеют стройность и многолетнюю последовательность, совершенно точно отражают его собственные подспудные интуиции и предощущения, а главное – Божью волю, часто изрекаемую устами даже невоцерковленных народных правителей.

Суть этих слов можно обобщить как признание за Церковью первенствующего начала в образовании белорусского народного сознания (и всей иерархии его ценностей), а главное – желание видеть Церковь в качестве сотворца в выработке и проведении государственной идеологии. Более того, – и как справедливый упрек ряду самих священнослужителей за ложную подмену понятия Церкви как «Царства не от мира сего» (Ин.18:36) ложным понятием «Царства вне мира сего». Хотя, предвидя это, Христос тут же и произрек: «Не молю, чтобы Ты взял их из мiра, но чтобы сохранил их от зла. Они не от мiра, как и Я не от мiра… [Но] как Ты послал Меня в мiр, так и Я послал их в мiр» (Ин.17:15-16, 18).

Итак, 2008 год: «Лукашенко: Белорусское государство считает православную Церковь главным идеологом нации»: «Мы всегда опирались на идеи Церкви и, по сути, выбрали ее главным идеологом белорусской государственности, и мы в этом не ошиблись. Мы никогда не отделяли себя от Церкви, ведь государство и Церковь решают одну и ту же задачу». И здесь глава государства правее многих современных богословов. Действительно, государство христианского народа (в том числе забывшего о своей христианской душе) призвано к решению отнюдь не других задач по сравнению с Церковью, а тех же самых! Но только иными средствами и с бόльшим акцентом на преходящие нужды преходящей земной жизни. Государство и Церковь суть, по учению святых Отцов, два великих дара от Бога и созданы для блага человека, а благо человека состоит в достижении вечного счастья, к которому призвана привести правильная, богоугодная земная жизнь.

Да, Церковь сосредоточена на внутреннем духовном мире человека и его преображении. Но и государство системой образования, правом, политикой в разных культурных областях непосредственно и постоянно воздействует на него. Да, государство заботится о хлебе насущном, жилье, здравии, безопасности своих граждан. Но и Церковь в своей земной части не может избежать данных забот (имеет даже соответствующие должности, начиная с экономов) – о своих пастырях и прихожанах и даже о всем народе с государством: «о благорастворении воздухов», «об освящении хлебов», о «властех и воинстве», «о здравии душ и телес». Да, главный способ управления в Церкви заключен в призывании людей, прежде всего, к добровольному самоограничению и следованию долгу ее членов (как духовному – Богу Богово, так и гражданскому – Кесарю Кесарево), а в государстве – через внешнее принуждение. Но и Церковь также никак не может совершенно избежать прещений и даже принуждений, равно как и разумное государство стремится именно к добровольному повиновению, самоограничению и искренне и сознательно добросовестному поведению своих подданных и граждан (что, собственно, и составляет начаток патриотизма) – и только в таковом и может достичь своей прочности.

Мы видим пороки властолюбия и сребролюбия, зависти и подлости у государственных мужей? Мы также их находим (особенно в нашу эпоху) и у священнослужителей: и, учитывая спрос свыше и характер искушений, – далеко не всегда меньше, чем у чиновников. Большинство государств в истории и близко не соответствовало своему высшему призванию? Но и большинство религиозных организаций и культов в истории служили не горнему, а дольнему и даже преисподнему. Христианская же Церковь, служа Истине, если утверждалась в народе, то вскоре направляла к своему призванию и само государство, становившееся уже оплотом самой Церкви. Утратил русский народ православную державу – и на что похож он ныне в духовном плане?! В Белоруссии по державшейся лишь 20 лет границе государств богоборческо-большевистского и просто русофобско-антиправославного (Польши Пилсудского) проходит граница между религиозными и слаборелигиозными областями страны. Итак, симфония Церкви и государства – не какой-то «телогумен» (частное мнение некоторых теологов), а истина, Божье предустановление в творении, общественное воплощение единства человеческих духа (Церковь), души (государство) и тела (народ). А, значит, – воля Божья и цель для самой Церкви. Земное православное Царство как идеал и цель христианского государственного строительства называется святыми подножием Царствия Небесного.

Год 2009: «Я знаю известную формулу и открыто всегда говорю: мы не совсем понимали и до сих пор не понимаем, как можно такой огромный институт как Церковь “отделить” от государства? Мне кажется, что без Церкви сегодня вообще государству сложно существовать. Не будем оценивать ту идеологию, которая была. Её – нет. Но когда у нас встал вопрос идеологический, – помню, совсем молодым еще был… – я предложил: давайте возьмем христианские ценности!». И здесь глава государства, будучи, казалось бы, далеким от проблемы, обличает многих современных (и не только) теологов, которые приветствуют отделение государства от Церкви и наоборот, хотя за него всегда боролись и внедряли в России исключительно безбожники – либералы-масоны и большевики. И если вторые открыто ненавидят Христианство, союз и соработничество в нем Церкви и государства, то первые лицемерно защищают «свободу личной совести» от якобы неизбежного для симфонии государственного «принуждения к вере и благочестию».

Итак, глава государства провозгласил Церковь условием существования белорусского государства, а христианские ценности – основой государственной идеологии (пусть и весьма отдаленно представляя, что, собственно, означают это провозглашение и эти ценности). И буквально призвал иерархов говорить правду и ставить самые острые вопросы (что священство призвано делать и без всякого призыва извне): «У нас есть возможность основательно поговорить по тем вопросам, которые, возможно, есть с точки зрения служителей православной Церкви… Мы пытаемся оформить нашу государственную идеологию, но до сих пор не нашли ничего лучшего, чем христианские ценности… Надо дальше строить стратегические направления сотрудничества церкви и государства». В тот же самый день он заявил, что «потенциал Православия, возможности расширения его влияния в обществе еще далеко не исчерпаны. Едиными усилиями нам удалось преодолеть последствия периода безверия и нигилизма. Теперь очень важно продолжить взаимодействие государства и церкви по укреплению моральных устоев общества, сохранению культурного наследия и развитию социального служения». Еще как не исчерпаны, и еще как важно!

Год 2011: «Лукашенко: православная Церковь всегда может рассчитывать на поддержку государства»: «Православие сыграло выдающуюся роль в судьбе белорусского народа, формировании нашей государственности, развитии нашей культуры. Поэтому сегодня мы возлагаем на Церковь большие надежды в деле патриотического воспитания молодежи… Православная церковь сделала очень много для нашего государства. Это обязанность Церкви служить народу, государству, в котором живет этот народ. Но мы всегда помним, что и мы, власть, должны сделать очень много для вас, нашей православной Церкви». И, правда, если правильно истолковывать «служение народу, государству» (не через угождение всяким пожеланиям властей и простых «свободных граждан», тем более, их страстям, а через просвещение и одухотворение их), то именно так всё и есть. И для этого – вполне естественно требовать с власти «сделать многое для Церкви». И глава государства в словах не уклоняется от правильной постановки вопроса: «Для государства важны мнение и взгляды Церкви на многие процессы современности. Думаю, вместе мы найдем решение самых сложных вопросов. И нам, всем нашим общественным организациям, и нашей православной Церкви, сегодня как никогда нужна активизация. Мы должны действовать очень оперативно, быстро, порой, на опережение. Мы ни в коем случае не должны плестись в хвосте событий. Нам в этом направлении есть над чем работать». Да уж, для всего народа и белорусского государства как никогда важен именно голос Церкви по современным вопросам – а не безвольное и безразличное молчание ее высокопоставленных начальников.

Год 2012: «Президент: Православие – фундамент духовности нашего народа»: «В нашей стране отношения светской и духовной власти строятся по принципу симфонии, то есть гармоничного союза и совместной работы на благо Отечества. Беларусь успешно развивает сотрудничество с нашей православной Церковью… Можете быть уверены в том, что позиции Православия в Беларуси незыблемы… Православие для нас – фундаментальный камень, заложенный в основу нашей духовности и нашего народа… Я всегда с трепетом и соответствующим достойнейшим уважением относился к нашей православной Церкви, ее священнослужителям. Так получилось исторически, что вы оказались на самом верху в этом бурном потоке жизни: удары по Церкви идут и слева, и справа. Я очень рад, что вы достойно воспринимаете это, и должен отметить, что нам надо учиться у вас, как реагировать и отвечать на подобные вещи». Здесь мы видим уже и безупречное богословское определение церковно-государственным отношениям в Белоруссии. Хотя вскоре под воздействием внешнеполитических и внутрицерковных событий трепет перед Церковью и ее священнослужителями у Александра Лукашенко и поугас.

Год 2013. В предвоенный год глава государства, будто предчувствуя бурю, вообще разразился проповедью (если и не своей, то, во всяком случае, одобренной), которую ныне далеко и не от каждого священника можно ожидать: «В последнее время мы наблюдаем усиление кризиса западной цивилизации. Не просто финансовый или экономический разлад, а глубочайший кризис морали и духовности… Именно сейчас стало понятно, что не хлебом единым будет жив человек, что не только материальные блага являются определяющими для спокойствия и процветания людей. Сама жизнь заставляет нас снова делать выбор, искать незыблемые духовные ориентиры, определять систему ценностей… Когда-то очень мудро отметил святитель Тихон Задонский: “Как огню свойственно согревать, воде орошать, свету просвещать, так вере живой свойственно обнаруживаться в добрых делах”. Эти слова не теряют своей актуальности и в наше время, чтобы противостоять бездуховности и бездумному потребительству, чтобы воспитывать достойных людей. И здесь огромный простор для деятельности как религиозных, так и государственных организаций…

Мы должны сделать все, чтобы защитить православного человека и нашу веру… Нам непозволительно это потерять. И мы сохраним это только тогда, когда будем объединены и вместе бороться за свои земли, своих людей, свою веру, за свое Православие. Мы всегда будем солидарны со всеми людьми, которые являются хранителями традиций православной веры, где бы это ни было. Вы в этом можете не сомневаться, что касается позиции белорусского народа и руководства нашей страны… Отдавая дань уважения всем конфессиям в Беларуси, мы четко определили: православная вера – главенствующая, это основная вера нашего народа, потому что более 80% верующих в Беларуси [более точная цифра: 85-90%] – люди православные. Они искренне и душевно в это верят. В этом большая заслуга руководителей нашей православной церкви и, конечно, героя независимой Беларуси – Митрополита Филарета… Кто бы здесь ни был Президентом, Премьер-министром, какие бы здесь ни происходили политические реформы, здесь всегда будут чтить православную веру. Мы всегда будем опираться на те великие ценности, которые выработало человечество от Христа до нынешнего времени». Что еще к этому можно добавить?!

Год 2014. Даже события Русской весны в Крыму и Новороссии, когда Православие явило себя уже и как политическую силу (которую А.Лукашенко, не без влияния окружения, воспринял совершенно ошибочно – с испугом, – как и появившиеся на горизонте очертания православной Русской Империи), не подтолкнули Александра Лукашенко к отречению от своих предыдущих слов: «Церковь фактически не отстранена от государственных вопросов. Вы знаете мою точку зрения. Я не считаю, что Церковь – вне государства. Я, наоборот, хочу, чтобы Церковь активно принимала участие в государственных делах. Конечно, со своей деликатностью, осторожностью. Мы даже учимся у Церкви таким образом работать… Когда Союз развалился, развалилась и идеология. Кстати, не все было плохо, и в национальных отношениях особенно. Все-таки как-то склеивали союз – огромная страна, чуть ли не полмира. Но я еще раз подчеркиваю: было множество и неприемлемого… После распада Советского Союза мы до сих пор пытаемся как-то выстроиться идеологически. Ничего путного практически не получается. Я это признаю. Не получается не потому, что мы не можем прописать какой-то трактат. Можно, используя то, что уже наработано, начиная от Библии до коммунистической идеологии, которая, кстати, также много заимствовала из нашей Библии… И мы не стали ни отвергать ничего, ни насиловать людей. Мы просто предложили свою дорогу в храм и использовали остальные постулаты нашей Церкви. Мы просто вместе действовали, ни о чем не договариваясь, шли в нужном направлении».

Идеологический трактат, впрочем, отнюдь бы не помешал. И мог бы, между прочим, лечь в основу мучительно выстраиваемого курса по государственной идеологии белорусского государства в ВУЗах страны. К слову, обратим внимание, насколько здраво (не будем говорить, что глубоко и безупречно) оценил глава государства место коммунистической (точнее социалистической) идеологии и эпохи отечественной истории – опять же вернее многих профессиональных теологов,. В целом же данные слова главы государства следует оценить уже даже не как напутствие, но как призыв к Церкви. Который не был услышан за эти 5 лет ее белорусским руководством.

С темного 2015 года начался явный кризис в церковно-государственных отношениях, конечно, предуготовленный и обусловленный, целым рядом ранее рассмотренных причин, в числе которых – и явный упадок в церковном руководстве, усиливавшийся с последних лет предстоятельства болящего митрополита Филарета, и принятый руководством страны (под воздействием части элит) соблазн найти духовные и идеологические основы для белорусского государства (а с ним – и всего народа) на Западе, включая его либерально-националистических агентов и сторонников внутри Белоруссии и даже государственной власти. За которыми логично последовало желание поставить Церковь и Ее глас под государственный идеологический контроль и в целом ограничить его звучание (особенно в историко-политическом плане). Высокие слова православной симфонии предыдущих лет ушли глубоко в тень, само понятие Православия и православной Церкви сменилось на «общехристианство», которое тут же явило себя в принудительной экуменическо-незалежницкой практике.

В 2016 году мрак стал расползаться, и уже «межконфессиональное единство независимой белорусской нации» вкупе с подспудными упреками Церкви начало преобладать даже на сугубо церковно-государственных встречах: «Очень важно, чтобы православная церковь продолжила содействовать укреплению межконфессионального согласия в Беларуси, демонстрируя образец цивилизованных отношений. Мы всегда мирно существовали благодаря разумной, взвешенной политике государства и православной церкви в отношении католиков и других верующих. Моя позиция однозначна: нам делить в этом мире нечего. Вы как мощная, крупная конфессия должны других уважать и поддерживать… Перед обществом регулярно возникают новые задачи, в решении которых необходимо более активное участие церкви. Не скажу, что государство и священнослужители мало делают, но надо найти тот деликатный подход, который свойственен церкви в этом процессе. Она должна располагать инициативными, образованными и высоконравственными кадрами… Церковь – это не общественно-политическая площадка». Самым серьезным образом стал подниматься вопрос об автокефализации и сближении с католицизмом и непосредственно Ватиканом с «достижением духовной независимости от Москвы».

В 2017 году политическая идея поликонфессионализации Белоруссии с автокефализацией белорусской части Русской церкви, синхронизированная с макеевской стратегией «многовекторной (пацифистской, нейтральной, европейской) Беларуси», нашла свое продолжение. В частности, в намеках прямо на традиционном выступлении Александра Лукашенко на Рождество Христово с амвона Кафедрального собора о поиске путей постепенного отделения от Московского Патриархата и в организованном министром Макеем при поддержке его лондонских и ватиканских друзей пышном приеме европейской католической верхушки в православном Минске со следующим заявлением президента: «Мы на протяжении многих веков являемся той страной, где гармонично соседствуют разные религии. Их взаимодействие во многом повлияло на формирование белоруской нации, ее культурное и духовное развитие… Мы встречаемся в год 25-летия установления дипломатических отношений между Республикой Беларусь и Святым Престолом. Убежден, наше сотрудничество с Католической церковью будет и дальше плодотворно развиваться на благо мира и созидания… Мы стараемся через дружбу, взаимопонимание и терпение распознавать величие и красоту. Это то, к чему сегодня призывает не только его Святейшество Папа Римский, которого я безмерно уважаю, но и духовные лидеры практически всех мировых конфессий… То, что вы приехали в Минск и решили провести здесь совет, – вы поступили правильно. Мы это ценим… И ваше собрание здесь обязывает нас к еще большей ответственности в плане единения национальностей и религий… Чтобы успевать за хорошими процессами в жизни людей на планете вообще и в Европе, нужны где-то реформа, где-то совершенствование наших отношений, внутренних процессов в костеле, в церкви».

2018 год принес в церковно-государственные отношения некоторое веяние успокаивающей прохлады, что проявилось во время уже исторического Минского Синода Русской церкви, на котором были – скорее всего, окончательно – разорваны отношения с Константинопольским патриархатом, руководство которого пало еще 100 лет назад вместе с падением Османской империи и изгнанием греков из Турции, а ныне окончательно выродилось в секту и подручную марионетку масонского интернационала в треугольнике Лондон-Нью-Йорк-Ватикан. Глава белорусского государства еще продолжал пребывать в наивной и пагубной иллюзии межконфессиональности как условия и источника «мира и безопасности» без Бога (1 Фес.5:3), мечтать о невозможных без мощи Русской империи новых Хельсинских соглашениях, по-прежнему сохранял заблуждение последних лет о том, что «голос Церкви, один из наиболее мощных и влиятельных, должен звучать в унисон с государством» (а не ровно наоборот, как сам же А.Г. Лукашенко постоянно и заявлял многие годы доселе). Но не без украинских уроков президент всё-таки начал постепенно вспоминать, кто составляет подавляющее конфессиональное большинство Белоруссии, бывшее и лично его политической опорой с середины 1990-х, а какая «мирная» конфессия вела (и ведет и будет вести) многие годы борьбу по его свержению, – и даже проявил признаки смирения: «Беларусь за годы своей независимости вместе с православной Церковью прошла долгий и тернистый путь укрепления духовных основ, обретения обществом нравственных, жизненных ориентиров… Я патриарху сказал о том, что причины, с которыми вам потом частенько приходится разбираться, лежат в нас – государевых людях. Мы являемся порой причинами или теми, кто ускоряет процессы, в том числе и негативные. Наверное, впору нам извиниться перед вами за то, что происходит сегодня в православном мире, в котором мы живем».

Ближайшее направление мыслей во многом растерянного главы государства – застрянут ли они в межконфессиональном тупике, играющем на руку католическим иезуитам и их автокефально-униатскому проекту, или вернутся к своему исходному, верному течению – в значительной мере зависит и от самой Церкви. Первым делом, конечно, встает вопрос о руководстве Синодальными отделами – информационным, общественным, миссионерским, казаческим и Комиссией по защите семьи и материнства, – находящимися ныне во власти лиц, далеких от идеалов Святой Руси и православного охранительства как такового. При этом главным критерием назначения на ответственные должности должны стать не «прогрессивность», «молодая напористость» священников (и не только их) и, тем более, прохождение ими «повышения квалификации» в Европе, но чистота и ревнительность о святоотеческой вере, благочестивость, то есть, собственно, ортодоксальность или православность. Дело, разумеется, не ограничивается сменой церковного руководящего состава, освобождения его от предателей Церкви или просто заблудившихся клириков, но требует и обеспечения церковных органов развернутыми планами и методологией профильной работы.

Участь же нынешних либерально-националистических обновленцев, доминирующих в руководстве белорусского Экзархата, так или иначе предвозвещает судьба «12 киевских священнослужителей МП, перешедших к ПЦУ»: «В этом списке есть известные в Украине священники, в частности протоиерей Олег Скнарь – наиболее известный военный капеллан УПЦ МП, доцент кафедры библеистики Киевской духовной академии УПЦ МП, кандидат богословия; протоиерей Петр Зуев, ранее возглавлявший отдел информации и связей с общественностью Киевской епархии УПЦ МП… Из списка следует, что из УПЦ МП ушла интеллектуальная элита, которая на протяжении длительного времени была причастна к формированию церковной политики и просвещения, а также сыграла в Украине существенную роль в создании позитивного общественного мнения о УПЦ МП». Вот именно «благодаря» данной «интеллектуальной элите» УПЦ МП и была парализована до самой смерти митрополита Владимира, не только не предотвратив Евромайдан, но в лице «элиты» (и от лица митрополита) мощно содействовав ему, – в частности, «благословив» евроинтеграцию Украины и охмуряя гуманистическим обновленчеством-автокефализмом-экуменизмом (а с ними и связан русофобско-прозападный национализм) значительную часть прихожан (особенно из молодежи и интеллигенции), плоды чего сейчас и пожинаются в самой религиозной малороссийской части Русского мира.

В случае ортодоксального обновления руководящего состава на уровне Экзархата, Синодальных отделов и некоторых епархий, глядишь, и сам Александр Лукашенко, весьма чуткий по опыту до оценки деятельностных успехов, а также до сильных духом личностей, вернул бы свое уважение и расположение к Церкви. В любом же случае, все приведенные выше цитаты в докризисные годы заслуживают того, чтобы быть собранными в одну памятку, которая бы подбадривала, придавая решительности, и само священство с мирянами, также служила бы им щитом в еще нередком противодействии со стороны атеистов, иноверцев и сектантов среди чиновников, наконец, выступало бы и напоминанием для чиновников о должном их отношении к Церкви и ее служению, да и порой – для самого Александра Григорьевича, который совсем не любит открещиваться от собственных, притом неоднократно произнесенных слов. Особенно когда с последними окажутся хорошо знакомы многочисленные служители Церкви и миряне!

В целом, и государственным властям, и, в первую очередь, самим членам Церкви, важно осознать, что служебное призвание Церкви в государстве, которое в идеале должно вырасти в церковно-государственную симфонию, – не какое-то отвлеченное идеалистическое мечтание, а, в условиях колоссального воздействия на народ и особенно молодежь западной антихристианской цивилизации, – неотложный вопрос жизни и смерти! Теперь углубимся в него, в том числе воспользовавшись статьей «О призвании Православной Церкви в жизни белорусского государства». Здесь, прежде всего, говорится о животрепещущем – и даже обращенном напрямую к Церкви – запросе государства на идеологию, и вместе с тем – о колоссальной ошибке (в том числе руководства государства) в поиске этой идеологии «в материальных условиях жизни народа – то есть, в надежде на некую светскую идеологию» (прямо скажем – языческую, «хлеба и зрелищ»). Потому-то в условиях отсутствия достойной богословско-научно проработанной альтернативы (религиозной идеологии) и продолжается в Белоруссии шараханье поисков между тремя западными материалистическими доктринами – либерализма, коммунизма и национализма. Между тем как не Локк, Маркс или Розенберг, а только и «именно Православная Церковь является источником и главным хранителем подлинных и вековечных христианских ценностей, смыслов и идеалов нашего народа (вплоть до нравственно-идеологической доктрины экономики), которые решительно отличаются от ценностей и смыслов давным-давно отошедшей от Христианства эгоистическо-идолопоклоннической западноевропейской цивилизации».

Президент Лукашенко продолжает и поныне сокрушаться о том, что «в стране на протяжении долгого времени пытались сформулировать национальную идею, привлекали к этому различных экспертов и общественных деятелей. Мы не смогли ее административным образом сформулировать. Я все больше убеждаюсь, что, наверное, мы не пришли в своем развитии к той точке, когда бы эта идея ударила всех по мозгам и по сердцу. Я успокоился: раз общество ничего предложить не может, я тоже не могу придумать, даже боюсь, потому что это очень ответственно. Поэтому мы живем как живем, без этой идеи [Это-то и видно!]. Ее нет, а хотелось бы… Выдумать национальную идею невозможно. Нас к этому должна подвести сама жизнь, развитие нашей страны… Даже Россия не в состоянии сегодня сформулировать национальную идею. Тут надо быть очень точными и аккуратными, чтобы это захватило всех. Может быть, я ее не вижу. Это уже вам минус [!]: вы должны донести ее до меня. Но формулировать ее надо, потому что это краткое движение вперед, послание всем поколениям – вот наше будущее. В общем, надо время. Время все покажет и расставит на свои места».

Вот он – вопль даже не президента, а самого народа, «изнуренного и рассеянного, как овцы, не имеющие пастыря» (Мф.9:36)! И не от кого-либо еще, а именно от Церкви ожидает, может и должен (но, возможно, устал?) ожидать отклика на свои многолетние призывы-заверения Александр Лукашенко (и уж, тем более, народ!), часто повторяя о «Православии и христианских ценностях как основе белорусской идеологии». И вероятная неготовность белорусского священства теоретически обоснованно и целостно изложить и предложить эти ценности и идеологию в приложении к разным областям жизни государства не является оправданием: для этого есть многочисленные православные миряне – ученые, журналисты, преподаватели, общественные деятели. Надо всего лишь вспомнить о соборном, а не клерикальном характере православной Церкви! Кроме того, можно вполне обратиться за помощью к православным собратьям (ученым священникам и мирянам) в России, где они пока почти лишены возможности влиять на государственную политику и были бы рады помочь еще не павшей белорусской цитадели «Русского мира». Чем не заманчивая идея для самого главы государства! Идея по-хорошему (а не по-украински) утереть нос Кремлю, снова став центром Русского мира – как, в первую очередь, духовного, а не только политического и даже языкового пространства?! Тем более что в обратном случае святое место заполняет мерзость запустения (Мф.24:15), что мы ясно и видим в эволюции белорусского государства!

В вопросе идеологии пути Церкви и государства навстречу друг другу полностью сходятся: ведь, в отличие от католического Костела, как говорится в той же статье «О призвании Православной Церкви в жизни белорусского государства», «у Православной Церкви нет никакой иной цели, кроме спасения человека, которое предполагает преображение его внутреннего мира и согласной с ним внешней (в том числе общественной) жизнедеятельности на основе божественных заповедей (добродетелей, существенно превосходящих, а то и противоречащих “общечеловеческим” нравственным принципам)… Материальное обогащение, достижение политической власти, получение общественной популярности, выгодных привилегий, наград – все это чуждо чаяниям и целям священнослужителей Церкви, а стремление к ним вообще противоречит церковным канонам (законам) и воспрещено ими. Почти всегда служители Церкви, озабоченные материальным богатством, пренебрежительно относятся и к самой православной вере».

Поэтому Церковь сама по себе не составляет никакой «конкуренции» государственным властям (как думал, например, библейский Ирод), – но только несет благо, – если, конечно, сами власти не хотят обратить народ ко греху, поставить себя выше самого Бога и заповеданных Им добродетелей: но это-то как раз всегда и вело и приводило к краху, прежде всего, само государство и его правителей. Поскольку ведь и призвание самого государства – «наряду с решением вопросов бытового устройства жизни своих граждан (материального обеспечения, безопасности и подобных)… – силой власти утверждать всякое добро, правду и мир, противодействовать всякому внешнему и внутригосударственному злу, ограждая от него народ, и содействовать Церкви в утверждении нравственной добродетели, в идеале – распространении христианской веры (как это делали все великие правители, включая отечественных)». Именно «на этой основе между церковной и государственной властью, разделяющей христианские ценности, и устанавливаются отношения симфонии».

Пантелеимон Филиппович