Если обратиться к мемуаристике времен Гражданской войны в России, то легко заметить, что на ее страницах достаточно часто упоминаются военнослужащие венгерской национальности.

На первый взгляд это может показаться странным: венгры – народ не самый многочисленный, и с русским «пересекался» в истории до начала ХХ века не так чтобы уж слишком часто… Однако объясняется все просто: в годы Первой мировой войны, когда Австро-Венгерская империя была противником России, в русский плен попало огромное количество венгров (в основном это произошло летом-осенью 1916 г., во время знаменитого Брусиловского прорыва). Хотя части гонведа (венгерской армии) по традиции считались наиболее стойкими и боеспособными, все же в русской глубинке волей судьбы оказалось ни много ни мало 500 тысяч венгров (для сравнения – в Будапеште в то время жило около 800 тысяч). Большинство из них после предварительного содержания в Дарницком лагере под Киевом были размещены за Уралом, в Поволжье и Туркестане. Туда же перевозили австрийцев, в то время как славянских пленных империи Габсбургов – чехов, словаков, русинов, хорватов – размещали в Европейской части России. Путь из Дарницы до пункта конечного назначения был долгим: так, один из будущих «красных венгров» Арманд Мюллер ехал из Киева до Иркутска аж четыре месяца.

1917 год сказался на судьбе пленных венгров точно так же, как на судьбах других населявших Россию людей – они не устояли перед общим политическим безумием тех дней.

Вернее, политизированность венгров приобрела отчетливый большевистский уклон, и в некоторых районах страны они начали представлять собой фактически отдельную силу. Так,  в Самаре Совет австро-венгерских рабочих и солдатских депутатов принимал участие в управлении городом, а Всероссийский съезд революционно настроенных венгерских военнопленных (апрель 1918 г.) представлял около 100 тысяч человек. Конечно, множество венгров вернулись на Родину в связи с подписанием в марте 1918-го Брестского мира (всего уехало около 150 тысяч человек) – но все же далеко не все.

Неудивительно, что массой этих оторванных от Родины, абсолютно чуждых местному населению по языку и вере (к русским венгры относились без малейших симпатий) и к тому же закаленных войной людей заинтересовались на самом верху. Тем более что 60 процентов пленных венгров были крестьянами, а 10 – рабочими, многие из них еще до войны были членами очень популярной в Венгрии социал-демократической партии (200 тысяч членов), соответственно, имели левые убеждения – и вполне понимали русских (как писал командир Омского интернационального партизанского отряда Карой Лигети, «венгерский крестьянин, столетия боровшийся за землю, загнанный под штыки, сейчас, стиснув кулаки, с налитыми кровью глазами смотрит на мужиков, делящих землю, и думает, думает о родине»). В мае 1918 г. состоялась встреча Ленина с представителями венгерского коммунистического движения – Бела Куном, Тибором Самуэли и Деже Фараго. Именно эти люди сыграли ключевую роль в агитации венгерских военнопленных и переходе многих мадьяр на сторону РККА.

Революционная биография журналиста Белы Куна (1886-1938) была богатой – еще в 1902-м он присоединился к Венгерской социал-демократической партии. В плен попал в «брусиловском» 1916-м, в уральском лагере для военнопленных выучил русский и стал сторонником большевиков. «Наверх» поднялся в Томском губкоме партии, после чего в марте 1918-го создал Венгерскую группу при Российской коммунистической партии (большевиков), которая и занялась непосредственной коммунистической агитацией венгерских военнопленных.

Экс-банковский служащий Тибор Самуэли (1890-1919) начинал тоже с Венгерской социал-демократической партии, тоже, как и Кун, писал для оппозиционной прессы. В плену был с 1915-го, в Венгерской группе РКП(б) стал ближайшим соратником Куна. Единственным пролетарием из тройки был Деже Фараго (1880-1958), слесарь будапештского завода, зато и марксист с самым большим стажем – с 1897-го. В русском плену был тоже с 1915-го. И именно Фараго первым проявил себя в деле создания венгерских революционных частей в России: им были сформированы отряды в Самаре и Сызрани, создана венгерская газета «Эбредеш» («Пробуждение»). Кстати, Самара вообще может считаться венгерской столицей № 2 тех лет – там действовали еще два венгерских вооруженных отряда, возглавляли которые Шандор Сиклаи и Бела Байор, а Интернациональным батальоном Самарской губернской ЧК командовал венгр Эрнст Шугар. Насчитывал этот батальон 600 штыков, 60 сабель, 5 пулеметов и два трехдюймовых орудия.

Дело пошло хорошо: в Николаевске венгры составили большинство в Интернациональном батальоне особого назначения, на Урале венгр Лайош Виннерман возглавил 1-й Московский интернациональный коммунистический батальон (кроме венгров – немцы, словаки, китайцы и латыши; воевал в 25-й Чапаевской стрелковой дивизии), и т.д. «Мы готовы даже ценой нашей жизни защитить русскую революцию, которая несёт мир и братство всему миру. Русская революция, как революция за освобождение трудящихся народов, является в то же время и нашей революцией, революцией венгерских трудящихся», — такую клятву давали венгры при вступлении в Красную Армию. Стоит заметить, что значительное количество венгров вступало в красные части не только под воздействием коммунистической пропаганды, но и по вполне прагматичным соображениям: выживать в сибирских лагерях пленных становилось все сложнее, возвращение в Венгрию казалось вовсе нереальным, а красные давали паек и обмундирование. Никаких отдельных доплат венгры не получали – они воевали в РККА на общих основаниях.

Отзывы о боевых качествах красных венгров неизменно были высокими. В плен они почти не сдавались, были хорошо подкованы технически, из-за чего им часто поручались должности пулеметчиков, артиллеристов, водителей и т.п. Отличная воинская выучка отличала и венгерских кавалеристов – они нисколько не боялись белых конников, не раз сходились на поле боя с казаками и часто выигрывали эти схватки.

Правда, в отличие от латышей и китайцев, мадьяры так и не сформировали ни одной «чисто венгерской» революционной части – они действовали «внутри» многочисленных интернациональных отрядов, полков, батальонов и более мелких соединений.

Зато венгров часто можно было узнать издалека: по возможности они сохраняли прежнюю форму австро-венгерских войск. Особенно эффектно смотрелись венгерские красные гусары, вся внешняя «краснота» которых состояла в том, что они заменяли пятиконечной звездой вензель императора Франца-Иосифа на алых пилотках. В остальном же – картинно-красивая форма времен Первой мировой…

По оценке Генерального штаба Австро-Венгрии, к маю 1918 г. сторону Советской власти заняли с оружием в руках около 85 тысяч венгров. И воевали они активно и качественно. К примеру, в августе 1918-го бойцы 1-го Московского интернационального отряда два часа держали круговую оборону против 3000 казаков атамана Дутова, затем контратаковали их, отбросили и преследовали 15 километров. Правда, случались и казусы на национальной почве. Так, 24 июня 1918-го венгерские конники, услышав о том, что белые взяли в плен их соотечественников, плюнули на боевую задачу и двинули в город Новоузенск – освобождать своих. «Отличались» венгры и в частях ЧК: Самарский батальон Эрнста Шугара во время подавления одного из восстаний 1919 года убил не меньше 1000 человек и еще 600 расстрелял за контрреволюционную деятельность.

В 1919 году число красных венгров в России уменьшилось. Причиной тому стало появление на карте Европы Венгерской Советской Республики, куда было немедленно направлено множество бывших пленных.

Уезжали венгры и добровольно (было выпущено несколько приказов, категорически запрещавших командирам РККА препятствовать желанию мадьяр вернуться на Родину. Т.е. захотел – и поехал.) Например, Бела Кун стал народным комиссаром иностранных дел (фактически возглавлял Советскую Венгрию именно он); Тибор Самуэли занял в ВСР должность народного комиссара просвещения, а затем и народного комиссара по военным делам. Именно он контролировал наиболее радикальный и боеспособный отряд «Ленинцы», которым командовал другой революционер – Йожеф Черни. Однако судьба Советской Венгрии оказалось короткой – во-первых, ее существование категорически не понравилось соседней Румынии, а во-вторых, местные «белые» во главе с героем Первой мировой, адмиралом Миклошем Хорти, решительно и быстро ликвидировали «красных», восстановив в стране монархию. Самуэли погиб в 1919-м, как и многие тысячи его соратников, Бела Кун смог бежать из Венгрии в Австрию и потом вернулся в Россию. 133 дня ВСР закончились крахом…

Кстати, интересно, что в рядах армии ВСР был русский полк – точнее, 1-й интернациональный полк, 1-й батальон коего был целиком русским (742 человека, в основном русские пленные, оказавшиеся в Венгрии в 1916-17 годах; 2-й батальон был русско-венгерским, 4-й – русско-польским).

А те из венгров, кто остался в Советской России, продолжили служить идеалам коммунизма на практике – чаще всего в структурах Коминтерна или госбезопасности. Самым знаменитым стало имя Белы Куна — именно он вместе с Розалией Землячкой руководил «красным террором» в Крыму, занимая должность председателя Крымского революционного комитета. Под руководством Куна в Крыму осенью 1920 г. было казнено около 52 000 человек (это официальные данные). После окончания Гражданской войны в России Бела Кун находился преимущественно на коминтерновской работе, неоднократно выезжал за границу, а затем окончательно обосновался в СССР – как оказалось, зря. В 1937 году его арестовали, а 29 августа 1938 года расстреляли по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР. Репрессировали и Эрнста Шугара, который после Гражданской войны продолжал служить в системе ЧК – ГПУ – НКВД и дослужился до должности помощника начальника отделения 4-го отдела УПВО УНКВД Ленинградской области и звания капитана государственной безопасности. Его расстреляли даже раньше, чем Куна, 25 января 1938-го…

Не своей смертью умер и лидер отряда «Самарский коммунар» Шандор Сиклаи. После окончания Коммунистического университета имени Свердлова он работал его преподавателем, в 1936-39 годах воевал в Испании, был интернирован и 4 года пробыл во французских колониях в Африке, а в 1943 году смог вернуться в СССР. После освобождения Венгрии в 1944 г. Сиклаи вернулся на родину, работал в аппарате Центрального руководства Венгерской коммунистической партии, а затем стал офицером Венгерской народной армии и в 1953-1956 гг. занимал пост директора Музея военной истории в звании полковника. В дни антикоммунистического восстания Шандор Сиклаи и его тесть, председатель комитета Отечественного Народного Фронта в городе Будакеси Лайош Киш, были убиты (по официальной версии) восставшими. За убийство Сиклаи и Киша расстреляли шесть жителей Будакеси и осудили еще одиннадцать человек, приговорив их к разным срокам заключения. Посмертно Сиклаи присвоили звание генерал-майора.

От вражеской пули (точнее, осколка) погиб и получивший известность именно в России венгерский писатель Матэ Залка (настоящее имя – Бела Франкль). В плен он попал в ходе Брусиловского прорыва 1916-го. Гражданскую прошел в рядах повстанцев в тылу Колчака, был бойцов Сибирской партизанской армии, в 1921-23 служил в ЧК. Погиб в 1936-м в Испании, выполняя «интернациональный долг». В СССР книги Матэ Залка издавались миллионными тиражами, о нем снимали фильмы, в его честь называются многочисленные улицы.

А вот единственный из организаторов красного венгерского движения, который попал в плен к белым — Деже Фараго, — не только уцелел, но и прожил долгую жизнь. Из белого плена он благополучно сбежал и добрался до Венгрии. В 1932-1944 гг. он работал в венгерском профсоюзном движении (при той самой страшной «диктатуре Хорти»), а в 1944 г. был арестован гитлеровцами и помещен в концлагерь Маутхаузен. Выйдя после победы над гитлеровцами из лагеря, Фараго активно работал в обществе советско-венгерской дружбы и скончался в 1958 году в возрасте 78 лет.

Те из венгерских красных, кто вернулся на Родину, активно помогал Красной Армии в 1944-45 гг., в разгар боев на венгерской территории. Тогда было отмечено множество случаев участия бывших интернационалистов в партизанских антифашистских отрядах и содействия Красной Армии в качестве проводников, разведчиков и переводчиков.

По оценке Белы Куна, всего в Гражданской войне в России на стороне красных участвовало около 100 тысяч венгров. Насколько точна эта цифра?.. Скажем так: в любом случае венгров было не меньше 60 тысяч.

Эти данные базируются на числе учётных карточек на венгров-интернационалистов, хранившихся в картотеке Центрального государственного архива Советской армии (ныне РГВА) и переданных в Военно-исторический музей ВНР. Советские историки называли цифру в 70-80 тысяч, венгры – 80-100. В любом случае особенно много венгров было на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке (так, на первую половину 1918 г. на передовых позициях некоторых участков Восточного фронта около трети солдат составляли венгры, на Уссурийском также около трети, на Прибайкальском фронте на момент отступления — около половины личного состава). Некоторое количество венгров также участвовало и в Белом движении на востоке России (это о них вспоминал капитан австралийской армии Е.У.Лэтчфорд: «Венгры, казалось, ощущали себя частью Британской империи и очень гордились принадлежностью к нашей миссии»). Однако число тех, кто выбрал в то время «правду коммунизма», было неизмеримо большим.

 

Вячеслав Бондаренко