Белоруссия по праву называлась в СССР и называется партизанской республикой. Даже в известной песне о К. Заслонове поется, что он «Беларуси – партизанки сын». Но вот цинковой литературной диве, привыкшей своеобразным образом придумывать и оформлять якобы интервью, заполняющие толстые фолианты антисоветчины, за которые даже премиями награждают не как за статейки в какой-то районной, захудалой третьеразрядной газетенке. А наоборот. Зачисляют прямо в мировые литераторы, в столпы литературы, возвышают до уровня любимого и превозносимого А. Адамовичем графа Толстого Л.Н. и скромного коммуниста Шолохова М.А. И конечно же, ставят даже выше ее учителей, которые дали С. Алексиевич путевку в писательскую жизнь, А. Адамовича и Д. Гранина. Вот так на антисоветизме, которым и учителя не хило грешили, более того, были родоначальниками, ученица превзошла учителей. Хозяева выдали аванс в сумме Нобелевской премии, который нужно отрабатывать. Но не только на Куропатском холме с бел-красно-белым флагом кровавых, гитлеровских прихвостней, которые в основном и промышляли в годы войны, грабя и издеваясь над мирными, затравленными евреями. Умерщвляя их лишь за национальность. И не только за установку католических крестов на убитых ихними предками под бел-красно-белыми флагами и похороненных в братские могилы в Куропатах иудеев, в том числе и под руководством лично Гиммлера 15 августа 1941 года. (См. «Советская Белоруссия» за 8-9 сентября 1988 года; НА РБ, ф.1440, оп. 3, д 910, л.120-121; 218-219; Коммунист Беларуси мы и время №№ 24-25 за 14, 21 июня 2019 года). А в год 75-й годовщины Победы советского народа над гитлеровским фашизмом объявить Беларусь страной полицаев, белорусских партизан и народ антисемитами.

Не верите? Загляните, чтобы убедиться, в интернет .

Опубликовано интервью под заголовком: » Я всю жизнь прожила в стране полицаев», литераторши Светланы Алексиевич, для убедительности заголовок напечатан на фоне ее фотографии с микрофоном в руке. Корреспондент задает вопрос, как человеческие истории становились материалом произведений. А главное, не вставал ли вопрос о достоверности, ведь вы же не можете проверить истории своих героев.

Алексиевич, ни капельки не смущаясь, отвечает, что это не самый сложный вопрос, так как «она занимается опытом души». И никаких других доказательств, высказанного ей суждения, дескать, просто и не требуется. Подтверждение эффективности своего метода познания истины у нее до банальности простое: «Да и невозможно придумать такие детали». А несколько ниже уже ссылается на то, что интервьюированные ей не Достоевские, чтобы придумывать на ходу запутанные и сложные истории. Это, естественно, что-то новое в системе доказательств, не известное науке. А вернее, алогичное по своей сути. Вас убеждает такой метод доказательств? Меня не убеждает. Но, похоже, она и сама не совсем уверена, потому что далее продолжает обоснования своего «метода»: «Документальный материал нагревается до такой температуры боли, когда ложь выжигается от взаимного пересечения историй». Вы поняли, о чем сказал сказочник человеческих душ? Лги, нагромождай горы лжи, главное в угоду политической элите, их запросам. И все получится в лучшем виде.

Корреспондент, естественно, сомневается в надежности интервьюированных, подчеркивая, что все мы склонны врать, как очевидцы тоже. «Нет, нет. Я понимаю,- подчеркивает Алексиевич,- я понимаю, что каждый человек ограничен. Один человек и не может рассказать всю правду, это просто физически не возможно… Мы имеем дело лишь с верхним слоем реальности. Но мне, чтобы заинтересоваться человеком, этого достаточно». Ни о какой глубине, всесторонности при изучении, а ее выводы глобальные в полном объеме: «Беларусь – страна полицаев!».

Корреспондент возвращается к содержанию оперы «Борис», написанной на слова Алексиевич. В частности, к утверждению жены пособника полицаев, которая повторяет его слова — «на мне крови нет». И дополняет, что легко представить, так он просто обеляет себя?

Ответ Алексиевич убийственен: «Алексей. Я всю жизнь прожила в стране полицаев. Не надо думать, что у нас все уходили в партизаны и только отдельные предатели». Как происходило, вещает Алексиевич, в село вступают немцы. Забирают всех молодых ребят – и они становятся полицаями. Им дают еду, одежду, а рядом мучаются голодные матери, братья и сестры… Большинство полицаев не боролось с партизанами. Этим занимались отряды СС и вермахта. Бомбили с самолетов. Деревенские полицаи сидели в своих местечках, как в крепости. Лишь иногда выходили, если, к примеру, случался подрыв железной дороги. Они не всегда выполняли карательные функции. Хотя А. Адамович описал, когда они оказывались убийцами евреев. Иногда складывался пасьянс, когда у тебя нет выбора, оправдывает полицаев Алексиевич.

Таким образом, полицаи, по Алексиевич, белые и пушистые. Их не трогай, они тебя никогда не тронут. Ну, только, если сами жертвы вынудят или если нет выбора. Так и поверить бы можно, авторитетный литератор, даже не один раз отмеченный премиями в области литературы. Но вот рассказы, переживших оккупацию и оккупационный режим гауляйтера Кубэ — казненного по приговору партизанского суда палача белорусского народа в 1943 году, свидетельствуют об обратном. Вспоминается послевоенное детство. Вечерами, бывало, в наш дом приходили соседи. И начинался разговор о текущем, а вскоре обязательно перекочевывал на воспоминания о войне, о годах оккупации. Деревня наша, Озеричино, 50 километров от Минска – одна улица на правом, высоком берегу реки Птичь, 7 километров параллельно реке в длину. Берега реки на юге от деревни и лужок от поля до реки сильно заболочены, лужок пересекают струги, летом почти не проходимые. До ближайшего на севере леса 4 километра. Деревня была партизанской. Немцы носа не показывали. Но иногда, собрав сила, наскакивали. Если из-за реки кто-то шел к деревне, все жители убегали в лес, на болото. Там были землянки для каждой семьи и не по одной. Граница партизанской зоны проходила по реке. Осенью 1941 года из Минского гетто в деревню, спасаясь от расстрела, прибежал мальчик лет 11 — Гозман Михаил Лейбович. Папа, Лепешко Николай Харитонович, мама Екатерина Васильевна, и мамина сестра Граблюк Надежда Васильевна, спрятали его в колхозном парнике (кормозапарнике). Они рисковали своими жизням и жизнями своих детей. Мама рассказывала, что всю одежду сразу бросили в печку из-за обилия паразитов. Искупали Мишку, 4 раза меняли воду. Поверхность воды, словно пленкой, покрывалась плавающими вшами. Так и перезимовал он. В парнике топили печку, кормили, как своих сыновей: Мишу и Женю. С наступлением весны взрослые ушли на работу в поле. А Мишка вышел посидеть на солнышко. На деревню налетели в это время полицаи. Из Руденска свои и из Минска украинские, под командованием известного теперь карателя и изувера Шухевича-героя Украины. Увидели еврейского мальчика и застрелили. Вот такие белые и пушистые полицаи были, дважды лауреатка премий, как наши, так и украинские. Последние в марте 1943 сожгли и нашу Хатынь вместе с жителями. Похоронили Мишу по-людски, на кладбище деревни Озеричино. Точного места указать не смогу. В 50-е годы, будучи на кладбище, мама показала холмик и сказала: «Здесь похоронен наш Мишка».

Алексиевич продолжает извергать, словно змея, словесный яд лжи. Против Беларуси, против белорусских партизан и против белорусов вообще, продажных и мелочных. Вложив в рассказ еврейского мальчика, чудом спасшегося при расстреле в Минске, надуманную ненависть к евреям со стороны партизан. В партизанском отряде «За Родину» бригады Беларусь, в котором рядовым служил мой отец, служили и не один еврей.  В отряде помню Чарного, из Руденска, Лейбу с Абрамом, родных братьев из Минска. После войны они оба работали на товарной станции в Минске, на лошадях перевозили грузы. Вы, гражданка мира Алексиевич, беспардонно лжете! Вы, не смущаясь, на них лжете, утверждая, что оказавшись в партизанском отряде, мальчик оказался снова в опасности. И лауреат продолжает по заданной программе: «Конечно. И не дай Бог у него обнаружится хорошая курточка! Евреев убивали в отрядах из-за курточки, из-за чего угодно». Плетете небылицы, презренная человекоподобная особь, не подтверждая документами и фактами. Ссылаетесь на женские сплетни, хотя и так всем известно, что немцы собрали всех евреев, увели и расстреляли. Учителей, врачей, инженеров. Лишь только тогда, прослушав сплетни, вы поняли, что без евреев белорусы стали совсем другой нацией, так как было уничтожено 3 миллиона евреев. Цифра озвучена Алексиевич. Не знаем только правильная ли она. Но подтверждаем, исчез действительно исчез громадный культурный слой. Правда, чуть позже поправляетесь, в желании несколько сгладить ранее сделанные клеветнические выпады, и заявляете, что белорусы оказались единственной нацией, которая не создавала отряды, чтобы уничтожать своих евреев. Но сразу же, как бы опомнившись, вливаете огромную ложку заранее придуманного дегтя: «Вот за мешок муки продать могли. Что за мешок – за килограмм. В доме прячут девочку-еврейку, вся деревня молчит, а один гад доносит». Видно, Алексиевич вспомнила подобное спасение в местечке Субботники матери своего друга-единомышленника Зенона Позняка. Та убежала от бандеровцев из Западной Украины в начале войны. Ее спрятали знакомые в Субботниках, не выдали, а Станислав Позняк позже женился на ней. В 1944 году Анна родила Зенона. Его отец, Станислав пал смертью храбрых при освобождении Польши, как боец Красной Армии. А сынок молится на кровавого Кубэ и оккупационный режим. Так тоже бывает, когда страсть к зеленым иностранным деньгам перевешивает совесть и правду. Зенон отказался от Белоруссии, ее гражданства, продал национальность за заплесневелые в куропатской земле центы и гражданство США, получает иудину пенсию как агент  ЦРУ.

Но Алексиевич, видимо, в силу своего происхождения или ненависти к недочеловекам, по Гитлеру, склоняется все время в сторону уничтожения исключительно евреев. Хотя гитлеровцы по плану «Ост» также беспощадно уничтожали все народы СССР. Снова вспоминается пример из пережитого моей семьей. В сентябре 1942 года утром налетели каратели. Полицаи и немцы окружили деревню. Согнали мужчин призывного возраста. Попал в их число и отец, 29 лет. Установили пулемет, заставили выкопать на берегу реки могилу. Старостой в деревне у нас был некто Гаспорт. Он был этнический немец, в Белоруссию попал как солдат кайзеровской армии, жил в соседней деревне Боровая, где остался в примаках. В 1918 году не ушел с кайзеровскими войсками домой. Жил как все, добрый по характеру, дружеский. Вступил в колхоз, хорошо трудился, стал практически белорусом и советским человеком. Во время оккупации немцы насильно назначили его старостой. Видя серьезность намерений гитлеровцев расстрелять мужчин деревни, Гаспорт обратился к оберсту, руководившему акцией. Это, как теперь стало известно, проводилась операция «Болотная лихорадка». Гаспорт на немецком языке спорил, даже ругался, уговаривал и смог убедить, что партизан среди жителей деревни нет. В тот день была сожжена немцами деревня Пристань, недалеко от сенокоса нашего колхоза, со всеми жителями. К обеду, благодаря Гаспорту, всех 54-х наших мужчин отпустили. К концу года большинство из них ушло в партизаны. Вот и проявился истинный советский патриотизм, продемонстрированный советским немцем Гаспортом в полный рост и во всем своем великолепии. После освобождения нашими войсками Гаспорта в Руденске судили, как пособника. Из деревни ходили женщины и подростки (мужчины были на фронте) в Руденск защищать его в суде. Всем пособникам дали по 10 лет, а Гаспорту 7. Он попросил передать жителям Озеричино благодарность, подчеркнул, что на приговор не обижается. Закон есть закон, он действительно был пособником и заслужил наказание.

Алексиевич, не преминула пожаловаться, что два десятка знаменитых партизан, написали на нее жалобу в Конституционный суд. Обосновали, что она оболгала великую Победу и партизанское движение.

И подытожила, что всю правду можно будет рассказать лишь со временем, когда не останется свидетелей. Вот узники концлагерей почти все умерли и рассказать всю правду стало возможно. Но, скажите на милость, какая же правда без свидетелей может вырасти, где ее взять? Для лауреатки это, естественно, не проблема. И при свидетелях придумывала, придумает и без свидетелей. Но как это выдать за документальное? Загвоздка в этом.

Корреспондент, бравший интервью, поддерживал негативный настрой Алексиевич. Утверждал, ссылаясь на свою бабушку, что партизаны были хуже немцев. Они грабили деревни по ночам. С их стороны было очень много немотивированной жестокости. Алексиевич дополняла: «Простые женщины легко рассказывали, что днем боялись немцев, а ночью партизан. Партизаны-то еще страшнее: немца можно уговорить, а партизана – никогда». А в конце выложила ягодку на торт отборной лжи, облив своими слюнями бесчестия, ненависти к еврейским партизанам, дочерям своего и всего советского народа: «Помните, у меня в книге «Время секонд-хенд» есть история про Розочку? Восемнадцатилетнюю еврейскую девушку прислали из Москвы, она была связисткой. С ней спали все партизанские командиры, а потом, когда она забеременела, просто пристрелили на опушке… И эта история про детей, которых оставляли на кочке… Ведь они кричат, немцы могут услышать, а так у него как бы есть шанс на спасение…» Сослалась на свою книгу, как на вещественный, объективный факт и доказательство, хотя полученный, опять же, алогично, доверять ему просто нельзя по этой причине. Это не документ, а придуманная фальшивка! В руки возьмешь – измажешься! Мой руки в керосине. На самом деле забеременевших партизанок, при первой возможности, отправляли — по их просьбе – на «большую землю» вместе с серьезно ранеными партизанами. Жизнь продолжалась и в войну.

О том, чтобы без следствия и суда, задокументированных решений, «пристрелили на опушке» присланную из Москвы связистку! – может вести речь лишь сказочник-параноик, исходящий злобой к партизанам и желанием снова и снова позорить евреев, возводить бесчестие на еврейских женщин.

Имеется и подлинное описание событий, сделанное евреем-партизаном, к тому же не замеченным в просоветских симпатиях: Реувен Леонид, уроженец Ольшан, эмигрировал в 1957 году через Польшу из БССР в Израиль, где издал книгу про свой боевой путь в лесах восточной и западной Белоруссии, про нацистский геноцид, преступления немцев и их пособников из «самааховы» и про месть гитлеровским убийцам, про евреев и евреек, сражавшихся с оружием в руках в рядах партизан. В годы войны Роман Вольфович Леондов (Раумен Леонд) был партизанским разведчиком — «спецназовцем», воевал в различных партизанских соединениях. Он вспоминает: «Партизаны делились всем, но никак не женщинами. Завидовали тем, у кого были любовницы или жены. Иногда из-за этого возникала напряженность и даже враждебность. Был абсолютный запрет на то, чтобы навязать силой интимную связь. Поступивших подобным образом вели на место преступления и прилюдно расстреливали. Понятно, что подобные случаи был редчайшими: партизаны отлично знали, цену расплаты за это» [1].

А вот другой еврейский боец, потерявший в геноциде жену и обоих детей. Позже он женился на спасшейся в белорусских лесах еврейской девушке из центральной Польши. После войны через Польшу они эмигрировали в Израиль. Это Элизар Лядовский, он описал такой эпизод: «Уже давно Соня работает в доме командира, игнорируя все его ухаживания. В один прекрасный день, усевшись на ее кровать, он объясняет ей, что до сих пор ни одна женщина ему не отказала, стоит и ей покориться. Он пытается ее обнять, в ту же минуту Соня бьет его по лицу. И выхватывает пистолет. «Отстань от меня, силой меня не возьмешь. Умру. а честь не отдам». Командир… выгоняет ее из личной обслуги. Соня присоединяется к бойцам-евреям (какой национальности командир, по фамилии Шезар – не ясно), в дальнейшем он погибает в бою» [2].

Об отношении партизан к врагам народа и предателям свидетельствует следующий боевой эпизод.

В 1944 году отряд «За Родину» бригады Беларусь, бойцом которого служил мой отец, разгромил обоз, отступавших из Бобруйска гитлеровцев. В бою уничтожили десятков пять гитлеровцев, погибли и 13 партизан. Было захвачено в плен 8 поляков в немецкой форме и с оружием. Правда поляки в бой не вступили, побросали оружие и сдались. Они же указали на гражданского, передвигавшегося в обозе, уточнив, что это ваш. Тот в процессе допроса убеждал, что он был переводчиком, что он орловский комсомолец, что немцы его мобилизовали насильственно. Поступил приказ: «Обыскать». Задержанный бросился бежать в лес, но был скошен автоматной очередью по ногам. При обыске под стелькой сапога нашли фотографию, на которой был изображен «комсомолец», как участник казни наших людей. Он набрасывал петлю на голову советскому патриоту. Оказалось, что задержан не только предатель, но и каратель. Состоялся партизанский суд с участием жителей окрестных деревень. На нем присутствовали отец, беременная мной, мама, старшие братья, бабушка и многие соседи. Приговор был единодушный: казнить путем сожжения на костре. Тут же он был приведен в исполнение. Подробности опускаю.

Своеобразно Алексиевич отзывается и о партизанах: «они далеко не сразу сложились в какое-то подобие военных отрядов. Поначалу это просто полубандитские группы». Зенон Позняк рассуждает более определенно и открыто.

В Викацитатнике он утверждает: «Несокрушимость Белоруссии и белорусской национальной идеи засвидетельствовала тем временем Вторая мировая война. С 1941 по 1944 годы центральная Белоруссия ( на которой действовала немецкая гражданская администрация во главе с В. Кубе) пережила мощный национальный подъём. Это совершенно озадачило большевиков и привело Москву в бешенство. С возвращением советов в Белоруссию сотни тысяч сознательных белорусов эмигрировали на Запад. После 2-й мировой войны, и особенно после смерти Сталина, вся белорусская власть была обсажена наиболее агрессивной и «белорусоедской» группой функционеров партии и НКВД – бывшими советскими партизанами… Партизанская власть просуществовала практически до 80-х годов и полностью оправдала надежды Москвы. Из среды этой власти и её преемников не вышло ни одного национал-коммуниста, всё живое белорусское затаптывалось, скрупулёзно, со знанием дела, с двойной энергией ренегатов». (см. ru.wikijuote.org/wiki/Зенон_Станиславович_Позняк).

Основываясь на подобную идеологическую брехню, творят свои «произведения», «Куропатские» измышления и все другие низменные сочинения Алексиевич, Позняк и их последователи. Перед ними их западными хозяевами поставлена задача: выставить белорусов антисемитами, полицаями, пособниками гитлеризма, опорочить 75-ю годовщину Победы советского народа над гитлеровским фашизмом. Устанавливают бесчисленные католические кресты на могилах иудеев, убитых гитлеровцами в 1941-1942 года в «Куропатах». Готовы продать и родителей, и родную землю, и национальность, и гражданство, и великую историю народа.  Естественно, за тридцать сребреников.

 

  1. Reuwen Liond. A. Jemich Fighter of The Forest. Sifriat Poalim Publishing Youse. Tel-Aviv. C. 99/. На языке иврит;
  2. Элизар Лядовски. Не как овцы на заклание. Изд. «Алеф». Тель-Авив, 1992, с. 39. На языке иврит, перевел тексты и дал пояснения Раввин Игаэл Львович Иегуди.

 

Лепешко Емельян Николаевич, сын партизана и красноармейца, участника освободительного похода на Польшу, войны с Финляндией, принявшего капитуляцию от гитлеровцев в Кёнигсберге, член Международной Общественной Комиссии по установлению истины о преступлениях на холме близ деревень Зеленый Луг — Цна-Йодково, который ныне называют «Куропатами».

28 февраля 2020 года