После гибели генерала Корнилова положение Добровольческой армии стало критическим, отступать было некуда, с одной стороны расположилась быстроводная Кубань, а с другой — добровольцев опоясывали полукольцом железные дороги, которые полностью контролировались большевиками.

Таким образом надежды на спасение было крайне мало и зависело оно от преодоление железной дороги, что с большой долей вероятности также грозило гибелью обескровленной армии и обоза, который по численности уже превосходил строевые части. Все понимали, что все станет ясно в ближайшие часы.

На рассвете 16-го апреля авангард колонны Добровольческой армии подошел к переезду у Медведовской. Здесь должна была решиться судьба всей армии и Белого движения в целом. Железная дорога была полностью в руках красных и для того, чтобы вырваться — надо было ее пересечь, что сделать было крайне сложно в условиях, когда обоз по численности превосходил строевые части.

Впереди авангарда ехали командир 1-й пехотной бригады генерал Марков, его начальник штаба полковник Тимановский, командир Офицерского полка генерал Боровский, командир 1-го Кубанского стрелкового полка полковник Туненберг, командир 1-й Отдельной батареи подполковник Миончинский и еще группа офицеров. За ними двигались артиллерийская батарея и уцелевший лучше других Офицерский полк, замыкали авангард кубанцы и Инженерная рота полковника Банина.

В основных силах со своим штабом ехал генерал Деникин, обоз генерала Эльснера и сильно пострадавшая при штурме Екатеринодара 2-я пехотная бригада генерала Богаевского. От атак противника справа колонну прикрывал Черкесский полк, а слева — поредевший на 2/3 1-й Конный полк полковника Глазенапа.

В четыре часа утра группа разведки вышла к железнодорожному полотну в районе станицы Медведовской. Вскоре они вернулись и сообщили генералу Маркову о том, что переход практически не охраняется и на посту всего лишь два сторожа, а основные силы красных расположены в станице.

Поблагодарив офицеров за службу, Сергей Леонидович тут же занял станционную будку, лично арестовав большевицких сторожей, которые были настолько перепуганы появлением добровольцев, что даже ничего не успели сообразить. Зато в Медведовской красные услышали шум и запаниковали.

Генерал понимал, что двух эшелонов с пехотой и бронепоезда слишком много для измученных и перераненных добровольцев, но дороги обратно не было. Сейчас решалась судьба существования армии, поэтому он отдал приказ своим частям рассредоточиться вдоль железной дороги на расстоянии двухсот метров и ждать дальнейших приказаний.

Через несколько минут в станционной будке раздался звонок. Марков взял трубку и услышал голос какого-то высокопоставленного комиссара, интересовавшегося положением на станции:

— Спокойно ли на посту? Нет ли кадет?

Генерал заставил сторожа успокоить красных, выславших вперед эшелон с пехотой, что для добровольцев было весьма некстати:

— Совершенно спокойно.

После чего большевики сообщили, что все же вышлют к переезду бронепоезд.

— Да, товарище, пришлите! Так будет надежнее!

Ответил им уже сам Сергей Леонидович и положил трубку. Генерал сбежал с насыпи к залегшим частям, отдавая на ходу приказания, которые командиры тут же бросились исполнять.

Обоз немедленно приступил к пересечению железнодорожного полотна. Артиллеристы также перетянули на противоположную сторону орудие поручика Казанли, установив его так, чтобы можно было стрелять в бок бронепоезду, а орудие штабс-капитана Шперлинга было расположено почти у самого полотна и наведено с расчетом стрельбы в лоб паровозу.

Инженерная рота получила приказ подорвать полотно, не давая красным проскочить участок переезда, при этом уничтожив телеграфную и телефонную связь. Одновременно часть Офицерского полка развернулась и стала в прикрытие со стороны Медведовской на случай появления отрядов большевиков.

Тем временем из разведки вернулась группа офицеров, которые сообщили о том, что станица пуста и красных там нет. Марков решил не терять времени и послал на станцию Медведовку взвод полковника Биркина, входивший в 4-ю роту Офицерского полка, возглавляемую ротмистром Дударевым, но дойти до нее взвод не успел.

Вскоре вдали появился бронепоезд красных, он стремительно приближался к переезду, где уже находился штаб Добровольческой армии. Тогда выбежав на железную дорогу, Марков закричал:

— Стой! Стой, сволочь, своих подавишь!

Машинист растерялся и стал стремительно замедлять ход. В этот момент генерал вскочил на подножку паровоза и швырнул в топку ручную гранату, а затем едва успев отпрыгнуть, закричал:

— Батарея, огоонь!

И стоящие прямо на платформе, два орудия батареи Миончинского залпами в упор разнесли паровоз большевицкого бронепоезда. Первый же снаряд перемолол колеса, а второй угодил в котел паровоза, следующими выстрелами артиллеристы довершили начатое генералом Марковым и превратили бронепоезд в груду обломков.

Однако красные все же успели открыть ураганный огонь из уцелевших орудий и пулеметов. Тогда в лобовую атаку на обездвиженный бронепоезд поднялись 4-я рота Офицерского полка под командованием ротмистра Дударева в составе 30-и человек и Инженерная рота полковника Банина. Они ворвались на площадки бронепоезда и перекололи матросов, пытавшихся спастись бегством.

Большевиков было намного больше, но их состояние было деморализовано и в считанные минуты все было закончено. Десяток офицеров и подоспевшие раненные из обоза, бросились спасать боеприпасы из горящих вагонов бронепоезда, а Офицерский полк под командованием Боровского развернувшись, атаковал станцию. Патронов практически не было, добровольцы не успели сразу забрать трофеи и шли в атаку без выстрелов. Красные же встретили наступление шквальным огнем из пулеметов и орудий. Добровольцы сражались отчаянно, они понимали, что отступать и терять время нельзя, но вначале 5-я рота, сведенная в одну из сильно поредевших 5-й и 6-й, а затем и 4-я рота остановились и попятились в районе кладбища.

Это были тяжелые минуты, от которых зависло буквально все. Понимали это и большевики, чей гарнизон был сформирован из черноморских матросов и дрался до последнего. Однако им это не помогло, с громовым «Ура!» 1-я, 2-я и 3-я роты Офицерского полка смяв позиции противника на левом фланге, ворвались на станцию. Красные не выдержав атаки, бросились бежать и были истреблены.

Благодаря смекалке и героическому подвигу генерала Маркова Добровольческая армия была спасена, вырвавшись из смертельной западни, а оба эшелона с большевицкой пехотой стремительно бежали в станицу Тихорецкую.

Эта победа также позволила добровольцам наконец-то обеспечить себя снарядами и патронами, так в вагонах бронепоезда и на станции были захвачены порядка 400 снарядов и 100 тысяч патронов, а батарея Миончинского пополнись двумя орудиями. Помимо этого в лазарет были переданы бинты и медикаменты для раненных, а также получен запас продуктов.

Однако победа далась тяжелой ценой, в бою под Медведовской пали сразу два храбрейших ротных командира Офицерского полка — командир 2-й роты полковник Лаврентьев и командир 4-й роты ротмистр Дударев. Оба были в Добровольческой армии с первых дней ее существования и не раз отличались как в боях на Дону, так и после начала Ледяного похода.

Их имена были овеяны славой героических атак Офицерского полка, а утрата стала невосполнимой для каждого добровольца и в первую очередь для Сергея Леонидовича Маркова, знавшего каждого из них и любившего их словно младших братьев. А тем временем положение с численностью штыков в ротах было не лучшим, так 2-я рота вообще насчитывала после боя всего 9 штыков, что меньше не только взвода, но и отделения.

Всего в бою Добровольческая армия потеряла 19 человек, из которых 15 убитых в составе Офицерского полка и 4 человека из числа 1-й Отдельной батареи подполковника Миончинского, где также был ранен, но остался в строю командир орудийного расчета капитан Шоколи.

И все же настроение было приподнятым, впервые за последнее время появилась реальная надежда. Армия была спасена, а подвиг генерала Маркова был описан во всех белогвардейских изданиях. Позже в журнале «Часовой» появилась замечательная иллюстрация, на которой генерал изображен, бросающим гранаты в паровоз.

Царствие небесное и вечная память генералу Маркову, а также всем павшим в борьбе с большевизмом!

Денис Романов «Белая Вандея России».