Осенью 1962 года в Москве, на улице Чехова открылся необычный магазин. Он получил название «Прогресс», что в полной мере соответствовало действительности. Это был первый в СССР магазин-автомат.

Журнал «Радио» (№4) весной 1963 года описывает «Прогресс» следующим образом: «Фасад магазинаоформлен очень просто, строго и в то же время, по-современному красиво. В торговом зале нет толкучки и нет продавцов. Расфасованные молочные продукты отпускают автоматы. Покупатель опускает в монетник необходимую сумму денег. Счётчик показывает сумму, и автомат выдаёт товар. Если у покупателей отсутствуют монеты необходимого достоинства, к их услугам разменные автоматы. …Счётчики, расположенные на пульте, показывают количество проданного товара каждым автоматом. Сигнальные лампочки указывают на отсутствие товара. Дежурный механик может включать автоматы, не выходя из комнаты администратора. Счётное устройство подсчитывает дневную и месячную выручку. Опыт, накопленный за полгода, показывает, что новая форма торговли действительно прогрессивна, и сейчас подготавливают к открытию ещё десять таких магазинов». В магазине продавались молочные продукты, творожные сырки, сгущённое молоко в банках. В торговом зале «Прогресса» было установлено 7 шестисекционных установок для продажи фасованных продуктов и 6 трёхсекционных – для бутилированных продуктов. Каждая секция занималась продажей какого-то одного вида продукции, всего продавалось 60 видов разных товаров. «Все установки были оборудованы холодильными установками, с помощью которых в автоматическом режиме поддерживалась оптимальная температура. На фасаде автомата в витрине был выставлен загруженный в него товар – пачка масла или творожный сырок, а над витриной высвечивалась стоимость товара. Забор товара происходил с помощью кнопки, расположенной под окошком. Приём денег был похож на то, как это происходит сейчас. Универсальный монетник обслуживал все шесть секций аппарата и принимал монеты достоинством от 1 до 50 копеек. В специальном окне высвечивалось количество денег, опущенных в приёмник. В любой момент можно было нажать кнопку возврата и получить монеты обратно. В контейнере 10 полочек, в каждой секции 10 контейнеров, и все они были выстроены в «затылок» друг другу. Такое решение позволило создать агрегат большой ёмкости и сэкономить площадь торгового зала. Максимальная загрузка автомата – 4200 единиц продуктов — пачек масла, творога, сметаны» (О. Жукова).

Появление «Прогресса» стало следствием визита Н.С. Хрущёва в США в 1959 году. Обычно этот визит вспоминается в связи с печальной историей о выращивании кукурузы в СССР, но у него были и другие последствия. Американцы старались поразить руководителя советского государства различными техническими новациями, среди которых были самые разнообразные торговые автоматы. После этого визита торговые автоматы начали производится и в СССР. Уже в 1960 году эти технические устройства освоили торговлю газировкой, квасом, прессой, выпечкой. Автоматизированная газировка, кстати, сохранилась до конца советского времени. После денежной реформы обычная минеральная вода стоила 1 копейку, вода со сладким сиропом – 3. В автомате присутствовал стакан, который можно было помыть в том же окошке: рядом с краном находилось специальное моющее устройство. И не смотря на то, что стаканы пользовались спросом не только у любителей газировки, дефицитом они не были. На ночь окошки автоматов, как правило, закрывались.

       Но такие торговые автоматы либо облюбовывали небольшие пятачки в местах большого скопления народа, например, рядом с метро и автобусными остановками, либо оказывались внутри магазинов, где торговля шла традиционным образом. На этом фоне «Прогресс» был радикальной новацией: в нём были автоматизированы все торговые операции, участие человека сводилось исключительно к обслуживанию «умных машин».

Автоматизация розничной торговли вполне соответствовала идеям, изложенным в Программе КПСС 1961 года: «Дальнейшее развитие получит советская торговля как необходимое условие удовлетворения растущих потребностей народа. Во всех районах и населенных пунктах страны будет наложена культурная торговля, найдут широкое применение прогрессивные формы Обслуживания населения».

Казалось бы, у автоматизации торговли – блестящие перспективы, но действительность оказалась прямо противоположной. В ведении автоматов остался очень небольшой ассортимент товаров. Даже квас, и тот у них отняли. Об открытии новых автоматизированных магазинов речи уже не шло. Закрылся, просуществовав несколько лет, и магазин «Прогресс». Советская торговля вернулась к традиционным формам.

       Неудача «Прогресса» и автоматизации торговли в СССР в целом имеет комплекс причин.

Безусловно, свою роль сыграли привычки населения. Е. Темчин в статье «Автоматы – тунеядцы и труженики», опубликованной в журнале «Огонёк» 28 октября 1962 года, описывает историю «ветхой бабки», которой надо было купить в одном из торговых автоматов коробку спичек, но, в итоге, ничем хорошим это не закончилось. Автомат спички не выдал, а пенсионерка превратилась в объект насмешек со стороны других покупателей. Подобные ситуации возникали регулярно. Но отнюдь не они стали главной причиной того, что автоматизация торговли была прекращена.

       С технической надёжностью и производительностью труда у торговых автоматов у автоматов так же было всё хорошо. Более того, в том же «Прогрессе» автоматы значительно перевыполняли план.

Очевидная причина прекращения автоматизации в сфере торговли связана с реакцией на неё самих работников торговли. Е. Темчин обращает внимание на то, что как только открылся магазин «Прогресс», в нём сразу же началась текучка кадров. При этом писали заявления об увольнении по собственному желанию не рядовые сотрудники, а руководящие кадры. Основание – им стало «не интересно работать».

Суть этого интереса Е. Темчин описывает предельно чётко: «Несколько лет назад на тележках для продажи газированной воды установили автоматические дозаторы. Раньше всё было в руках продавца: по своему усмотрению он мог прибавить и убавить газ, и на глазок отмерить сироп. Автоматика положила этому конец». Интересы продавцов и их руководства в данном случае очевидны. И реакция с их стороны последовала незамедлительно: «случилось непредвиденное: установки начали часто ломаться. Торговые работники разом заговорили о техническом несовершенстве дозаторов. Конструкторы бросились искать причины. Снова и снова они проверяли, как работают механизмы. Узлы действовали вполне надёжно. Инженеры недоумевали…» Впрочем, ситуация достаточно быстро нормализовалась: «Но вдруг поломки прекратились. Почему? Опять стали выяснять. Оказалось, автоматические дозаторы можно легко обманывать. Нужен лишь определённый навык. Не довёл до упора одну рукоятку, и дозировка будет нарушена». Всё вернулось на круги своя.

       Но если дозатор обмануть легко, то с автоматизированными линиями всё было намного сложнее. «Там, скрытые от глаз покупателя, стоят всевозможные вычислительные механизмы. Они ведут строгий учёт и проданным продуктам и выручке. Не может пропасть ни одна копейка».

В этой ситуации руководители отечественной торговли изменили тактику. Идея автоматизации стала объявляться ненужной, работа автоматов-продавцов активно дискредитировалась. «Дискредитировать новинку, оказывается, очень просто. Если сигаретный автомат установить в табачном магазине, дискредитация его обеспечена независимо от технических качеств».  Можно было поступить и по-другому: «Автомат сделали.  …Повесили его в «Гастрономе» рядом с отделом штучных товаров, и все запроектированные преимущества разом пошли насмарку, вся идея ради которой его создавали, тотчас оказалась лишенной смысла. Чтобы купить коробок спичек, ведь по прежнему нужно заходить в магазин. Мало того, висит автомат высоко. Нужно обладать хорошим ростом, чтобы дотянуться до монетной щели. Неудобно. И ещё: дотянулись, опустили монету, а механизм не включён. «Нет. Не нужно мне техники! – решает покупатель. – Уж лучше в штучном взять эти спички». Логично не правда ли? В большом табачном магазине поставили автомат. Бросите в щель гривенник, выскочит пачка сигарет. Хорошо, не правда ли? Только никто не бросает гривенники в автомат? Почему? Да очень просто: на прилавках богатейший выбор папирос и сигарет». Е. Темчин предлагал решить возникшие проблемы посредством вывода автоматов за пределы магазинов: «поставьте такой автомат на каком-либо оживленном перекрестке и заставьте продавать не один сорт сигарет, а несколько, да следите, чтобы он всегда был заряжен, да пусть он работает круглые сутки – и успех его обеспечен. Идёт человек вечером по городу. Курить хочется. Где сигареты купить? Табачные киоски закрыты, магазины тоже. Вот тут-то и выручит автомат».

В действительности подобное решение не выглядит идеальным. Во-первых, на улицу можно было вывести лишь ограниченное число товарной продукции. На улице можно торговать сигаретами, спичками, газированной водой и даже пивом. Но эти виды товаров пользуются спросом лишь у ограниченного числа покупателей. И даже в этом случае возникают проблемы. Если говорить о торговле сигаретами, то тот же автомат легко продаст их первокласснику. Никакого возрастного ценза в этом случае установить нельзя. Но как быть с товарами массового потребления – молоком, маслом, творогом? Получается, что на их продажу процессы автоматизации в этом случае влиять не будут. Но именно такие товары и давали основную массу выручки.

И, опять-таки, продажа сигарет и карандашей на улице не могла оставить равнодушным работников советской торговли. В условиях дефицита сигареты поступали в торговые точки в строго определённом количестве. С этих количеств и делалась «левая часть» прибыли: наиболее дефицитные виды табачной продукции прятались под прилавок и перепродавались по более высоким ценам «своим людям». Если из положенных магазину 1000 пачек половина уйдёт к автоматам, это непосредственно отразится на объёмах нелегальных продаж. При этом остаётся открытым вопрос о том, какую именно продукцию автоматы получат «в своё распоряжение»: если они начнут торговать элитными марками, то магазинная продажа из-под полы потеряет смысл.

Кампания по автоматизации советской торговой сети закончилась неудачей. Она закончилась, так толком и не начавшись.

       На первый взгляд может показаться, что врагом автоматизации торговли были именно торговые работники. В первую очередь, были затронуты интересы руководителей торговли, т.к. они получали благодаря нелегальным продажам большую часть неучтённой прибыли, но в этом случае интересы руководства совпадали с интересами рядовых продавцов, т.к. последние также получали свой, пусть и относительно небольшой, процент.

Даже если ограничиться таким выводом, ситуация с автоматизацией торговли выглядит весьма странной. Ведь государство фактически потерпело поражение в столкновение с экономической структурой, возможности которой де-юре были несоизмеримо меньшими, чем государственные. Давид победил Голиафа. Но в связи с этим возникает вопрос: а был ли Давид столь маленьким, как кажется со стороны? В действительности государство проиграло битву не небольшой социальной группе, а хорошо организованной структуре, которую условно можно обозначить как «советский теневой капитал». И, судя по проигрышу, объёмы и возможности этого капитала были очень значительными. Поэтому не стоит удивляться тому, как быстро и в каких объёмах этот капитал легализовался в конце восьмидесятых. К 1 января 1988 года, когда в стране начался новый этап экономических реформ, позволивший советскому теневому капиталу легализоваться, он уже прошёл фазу первичного накопления.

В российской исследовательской литературе распространено убеждение, что ключевую роль в становлении теневого капитала сыграла Косыгинская реформа, начавшаяся в 1965 году. Но кампания по автоматизации торговли проходила за несколько лет до этой реформы, и уже тогда советский теневой капитал смог проявить свою силу. На этом основании можно предположить, что первичное накопление этого капитала началось уже в пятидесятые годы.

При внешнем взгляде на ситуацию возникает впечатление, что социальным  эпицентром этого капитала была торговая среда. Но к подобным впечатлениям стоит относиться крайне осторожно.

Сергей Иванников

Продолжение следует