История уничтожения Малаховского озера

Окончание 

Информационная политика Люберец в ситуации с Малаховским озером использовала приёмы, которыми активно пользовалась и ранее. Суть этих приёмов сводится к фальсификации проблемы. Попутно и осуществляется задача дискредитации противников политики власти. Патриотично настроенных людей, защищающих свою малую родину, пытаются объявить предателями, противниками прогресса и государственности.

То, что Малаховское озеро и его побережье нуждаются в очистке, очевидно всем, живущим в посёлке. Несогласие вызывает стремление под видом улучшения уничтожить этот природный комплекс. Но люберецкие СМИ представляют критику конкретных элементов проекта как нежелание каких-либо перемен в целом. Соответственно, защитники озера сразу же превращаются в маргиналов, которые сопротивляются доброму и бескорыстному желанию власти помочь людям.

Та же самая информационная модель была использована и при сносе школы «Сказка». Все, кто против сноса – за то, чтобы наши дети учились во вторую смену. Мысль, что можно построить новое здание школы, но, при этом, сохранить исторический памятник люберецким официозом старательно игнорируется. Точно так же, как и мысль о том, что для создания парка совсем не нужно вырубать деревья и заливать землю бетоном.

Так же руководство округа действует и внутри Люберец. Утверждение, что город стал «территорией пробок» широко распространён в Сети. Самые разные люди жалуются на транспортные проблемы. На этом фоне идея автострады выглядит вполне рациональной. Но сторонники автострады забывают сообщить местному населению о том, что выбранный ими проект является не единственным из возможностей, и что другие проекты не предполагают массовой вырубки зелёных насаждений и уродования Октябрьского проспекта. Забывают о том, что транзитный маршрут во всём мире прокладывается не по центру городов, а в обход, благодаря чему трассы становятся более скоростными и безопасными для жителей городов. В результате такого умолчания все противники конкретного проекта объявляются противниками автострады вообще. Одна часть населения сталкивается с другой.

Такая установка на раскол сопутствует и истории с озером. Власть находит людей, которые уверены, что их противники выступают против перемен как таковых, и предоставляет этим людям привилегированное право голоса. Когда ситуацию в посёлке озвучивают неместные СМИ, именно такие люди в обязательном порядке попадают в кадр. И у зрителя, не знакомого с конкретной ситуацией, неизбежно возникает впечатление, что сторонников и противников конкретного проекта модернизации озера – примерно поровну. Когда администрации надо заручиться «общественной поддержкой» для вырубки очередного участка, она опять-таки обращается для этого к представителям этой же группы, общая численность которой едва ли составит больше десятка человек. На фоне многих сотен противников бетона на озере эта группа оказывается в безусловном меньшинстве, но именно она репрезентируется властью в качестве «голоса общества».

Сторонники вырубки активно поддерживают проект, в котором им «нравится всё», но, при этом, подавляющее большинство из них не знакомо даже с общими его положениями. Им хочется «безопасных прогулок с детьми» по парку, но когда многие из них узнают, что гулять придётся не среди деревьев, а по открытой, забетонированной местности, они искренне удивятся.

Парадоксальным образом эта группа связана с кварталом, который в результате происходящих перемен должен быть уничтожен. Можно только предположить, какова будет реакция этих жителей Электропосёлка, когда они узнают, что их дома готовятся к сносу.

***

Хроника уничтожения Малаховского озера имеет ряд этапов. Начало работ относится к весне прошлого года. Больше полугода жители требовали от  администрации провести в соответствии с законом  публичные слушания, обнародовать документацию, познакомить людей с проектом. Проекта не появилось, но появились рисунки, изображающие городской парк, которые местные власти попытались выдать за проектную документацию.

В начале лета 2019 года Люберцы посетил губернатор. Рисунки ему понравились. К тому моменту они были доработаны – превратились в компьютерные картинки. Судя по всему, качество компьютерной графики Воробьёва устроило, и проект благоустройства был им одобрен. О чём радостно сообщила подконтрольная власти «Люберецкая панорама».

Но губернаторский восторг перед компьютерной живописью разделили не все. В течение лета администрации округа пришлось целых четыре раза (!!!) встречаться с жителями. Итогом этих встреч стало исчезновение фонтана и сокращение количества бетона из «парковой живописи». Со стороны жителей вновь было озвучено требование проведения публичных слушаний по проекту и, соответственно, предъявление самого проекта обществу.

Вместо этого в конце сентября началась «внезапная» вырубка леса в приозёрной полосе. 1 октября, после празднования Дня пожилого человека, малаховцы увидели в лесу экскаваторы и тракторы, а также людей с бензопилами. Естественно, о начале работ официальные СМИ сообщать ничего не стали. Но через три дня после начала вырубки появились информационные щиты с информацией, что строительство парка началось. Можно только предполагать, сколько именно деревьев рабочие успели тихо вырубить за эти три дня. Среди потерь оказались и деревья, чей возраст соразмерен возрасту посёлка. То ли разработчикам проекта не хватило сил проложить дорожки так, чтобы они огибали эти деревья, то ли вековые дубы и сосны мешали строительной техники. Опять-таки, слово «проект» можно использовать в данном случае лишь условно. Не было никакого проекта, работали, ориентируясь на месте «приблизительно».

4 октября, после третьего обращения к губернатору с требованием провести публичное обсуждение проекта, люберецкие чиновники, наконец, встретились с жителями. Прямо на озере, возле рабочего вагончика. Разложили чертежи, картинки и, пытаясь перекричать толпу, доложили о том, как всё будет хорошо и красиво. Всё по ГОСТам. Было честно обещано, что ни одного здорового дерева срублено не будет.

На тот момент люди представителям администрации поверили. На следующий день противники уничтожения озера вышли на приозёрную территорию, чтобы «договариваться» с бригадиром о сохранении живых деревьев. Пометили жёлтой краской здоровые экземпляры… Аварийные и сухие были помечены лесопатологом красными метками и пронумерованы, с этим активисты смирились. Активное патрулирование продолжалось в течение недели. За это время представители администрации заявили, что нашли других жителей, которым проект нравится, и которые уже всё согласовали (подписали странный протокол согласования, в котором не указаны даже размеры входных групп и объёмы вырубки). Подписей оказалось ровно семь. Никакой юридической силы этот документ иметь не мог, но, размахивая именно этой бумажкой, бригада рабочих возобновила вырубку. Рубили практически всё.

18 октября на сайте администрации Люберецкого ГО начали появляться первые документы по парку. Любой желающий мог ознакомиться с контрактом на 77 с лишним миллионов рублей (только на благоустройство части леса), с приказом Комитета лесного хозяйства Московской области «об утверждении актов лесопатологического обследования» (без самих актов) и «об утверждении проекта освоения лесов» (без самого проекта). Как отметил один из защитников Малаховского озера, «документация не полная. Но даже из неё понятно, что данный участок леса является неотъемлемой собственностью Комитета лесного хозяйства, и только предоставлен в бессрочное пользование муниципальному учреждению «Парк культуры и отдыха» г. о. Люберцы для осуществления рекреационной деятельности. А главное, что «рубка лесных насаждений не проектируется». А значит, вся расчистка лесных территорий под объекты паркового строительства происходит незаконно. Вернее, уже произошла».

Стоить заметить, что надо обладать высокоразвитым чувством цинизма и ощущением полной безнаказанности, чтобы обнародовать текст о том, что вырубка деревьев производится не должна после того, как эта же самая вырубка шла уже больше двух с половиной недель.

Далее со стороны жителей последовали обращения в прокуратуру, судьба которых, в итоге, осталась неизвестной, а со стороны администрации – начало работ по бетонированию.

В декабре на встречу с рабочей группой (куда кроме активистов вошли представители администрации) прибыла депутат Госдумы Лидия Николаевна Антонова. Она чётко поставила задачу перед отделом благоустройства люберецкой администрации: информировать жителей о каждом этапе строительства, согласовывать все действия. Распоряжение депутата касалось проектной документации и обсуждения с населением. Сначала требовалось обеспечить доступ жителей к проекту в интернете и на специальных стендах. Дать жителям две недели для внесения замечаний и дополнений. И только потом начинать любые работы. С учётом того, что работы к тому времени шли уже больше двух месяцев, последнее замечание звучало абсурдно.

Депутат вселила определённые надежды во многих. Но в свете сегодняшних реалий, когда «благоустройство» озера идёт полным ходом, а депутат таинственно молчит, всё происшедшее можно воспринимать как спектакль. Интересно, как его будет интерпретировать сама Лидия Николаевна, если, не дай Бог!, решит избираться от Малаховки на следующий срок. Возможно, прозвучит фраза «я не знала», хотя незнание депутата о том, что происходит в его округе, его дискредитирует. Впрочем, и в прошлом году информационные сообщения поступали к депутату Госдумы с серьёзным опозданием в два месяца.

Хотя, в противовес романтическому объяснению происшедшего, можно предположить объяснение обыденное, предельно банальное. К декабрю информационный шум вокруг озера достиг центральных СМИ. Об озере писал ряд информационных агентств, очень нелицеприятная для Ружицкого и Ко статья появилась в «Новых известиях». На таком плохом информационном поле депутату Антоновой было велено успокоить народ. И депутат самозабвенно и артистично вводила избирателей своего округа в заблуждение.

Зимой стройка действительно была заморожена. Но администрация не сидела сложа руки. Ближе к концу весны случайным образом выяснилось, что изменился статус территории вокруг озера и его лесной части. Лес передан в бессрочную аренду учреждению «Люберецкие парки культуры и отдыха». А приозёрная территория из водоохранной полосы превратилась в «земли населённых пунктов», которые можно благоустраивать без особого утверждения проекта в Минэкологии. Это означает, что теперь здесь можно строить столько коммерческих объектов, сколько влезет на это относительно небольшое пространство земли. Сторонники модернизации громко жаловались на то, что пляжный отдых на озере порой принимает откровенно спонтанный и хаотичный характер, а на пляжах появляется много нетрезвых людей. Интересно, что они будут говорить, когда количество точек, продающих спиртное, в прибрежной зоне возрастёт в десятки раз.

Финальный этап вырубки лесного массива на озере начался в мае во время пандемии. Воспользовавшись рядом социальных ограничений, администрация округа начала вырубку деревьев с удвоенной силой. Это действие имело откровенно провокационный характер. Любой организованный протест, в рамках которого произошло бы собрание большого количества людей, в период карантина считался незаконным. То, что люди в любом случае выйдут на озеро, местные региональные власти предполагали. Соответственно, они должны были предполагать, что это может повлиять и на количество заболеваний в округе. Но подобная статистика – это не то, что действительно интересует местные власти. Даже если возникнут какие-то глобальные проблемы, решать их придётся Центру, а не регионалам. Последние, воспользовавшись обстоятельствами, постарались максимально быстро достичь целей, не имеющих ничего общего с общественными интересами. Если же при этом социальная напряжённость в округе резко вырастет, то ничего страшного: Центр справится.

Едва ли именно таких действий ожидал от региональных властей Президент страны. Впрочем, он не ожидал ничего подобного и от медицинских начальников, начавших стремительно рассовывать средства, предназначенные врачам, по своим ведомственным и личным карманам. Но проблемы медицины во время пандемии сразу же бросаются в глаза, становятся заметными. И Президент вмешался. Малаховка – слишком маленькое место для того, что бы быть заметным на федеральном уровне. Центр молчит. А сколько таких маленьких мест существует по всей стране, где региональные власти спешно решали свои собственные проблемы, воспользовавшись растерянностью населения, попавшего в условия самоизоляции.

Сегодня Малаховское озеро – это руины, тень прежнего прекрасного пейзажа. Рубка леса продолжается. На место рубки время от времени приезжает телевидение, после чего показывает оптимистические репортажи на эту тему. Уничтожение леса дополнилось строительством «дорожек», точнее, траншей, уродующих собою ландшафт. То, что уже уничтожено, не удастся восстановить в течение многих десятилетий.

Последствия происходящего далеко не однозначны. С одной стороны, происходящее на озере совпало с выходом из состояния пандемии, а карантин сам по себе обладал депрессивным эффектом, не предрасполагающим к росту социальной активности. Но уровень разочарования в действиях государства растёт, отношение к местным властям становится всё более аффективным, «пружина терпения» сжимается. Но пандемия рано или поздно закончится и высокий уровень социальной активности восстановится. И в тех условиях может оказаться достаточно небольшого повода для того, чтобы возникла ответная реакция, масштабы которой будут значительно превышать масштабы повода. И история с озером свою роль в этом сыграет.

***

Общественное движение в сегодняшней Малаховке по новому ставит вопрос о социальном составе его участников. И по-своему на него отвечает, совсем не так, как этого ждут «классическая политология» и социология.

Социально-онтологические основание этого движения – не устойчивые политические предпочтения и не социально-классовая структура, а само событие как таковое. Именно событие – в данном случае: уничтожение Малаховского озера – объединяет людей и заставляет их действовать, независимо от того, какими взглядами они обладают по другим, более глобальным и абстрактным вопросам.

Авторы «Нового спектра политических настроений», следуя традиции, продолжают делить общество на «левых» и «правых», «демократов» и авторитариев, социалистов и монархистов и т.п. В случае с Малаховским озером и общественной ситуацией, порождённой процессами его разрушения, нет и никогда не было подобных делений. Подобные дефиниции слишком безжизненны для того, чтобы воспринимать их всерьёз. И похожая ситуация существует и по всей России. Люди не выстраивают своё мировоззрение по неким предзаданным схемам. Реальная жизнь склонна совмещать формально несовместимое. Монархисты, активно поддерживающие демократию, частные предприниматели, защищающие идеи социализма, русские националисты, отстаивающие права этнических меньшинств… То, что классическому политологу показалось бы хаосом и сумятицей, отрицающей возможность любой схематизации, и является самой жизнью как таковой.

Тем более бессмысленно привязывать протестное сообщество к какому-то ограниченному числу групп и профессий – инерция, оставшаяся в наследство от марксистского обществоведения, стремившегося разглядеть в каждом социальном феномене отражение классовых структур и интересов. В действительности такое сообщество оказывается аналогом зеркала, в котором отражается весь социальный спектр. И объединяет этих людей не экономика, не политические позиции, а простое чувство Родины, которую они хотят защитить, и желание социальной справедливости.

При этом необходимо отметить, что ядро защитников общества образуют люди интеллектуальных профессий. Это глубоко символично. В современном экономическом базисе главная роль принадлежит сфере современных, сложных технологий. И не случайно, что именно те люди, чья профессиональная деятельность связана с такими технологиями, проявляют активную социальную позицию, основанную не на исключительно прагматических интересах, а на идее гражданского долга: ответственности перед своей страной и будущими поколениями.

Социальный состав защитников Малаховского озера резко контрастирует с социальным составом группы, поддерживающей местную администрацию. В основном – это представители деклассированного рабочего класса. И в этом так же присутствует символический элемент. Рабочий класс, лишённый связи с производством, неизбежно деградирует, утрачивает единство социального самосознания, дробиться на множество автономных групп с низким уровнем саморефлексии, и, часто страдая от действий властей наиболее сильно, становится, тем не менее, податливым объектом манипуляций со стороны властных структур. Там, где рабочий класс сохраняет связь с производством, он сохраняет и свой революционный потенциал. В ином случае его представители неизбежно маргинализируются.

События в Малаховке поставили большой жирный крест на каких-либо партийный претензиях на монополизацию протеста. Если «Единую Россию» в серьёз никто не воспринимал изначально, то КПРФ серьёзно испортила собственную репутацию. Лучшее, на что оказались способны депутаты-коммунисты, это – молчание. Но, к сожалению, даже на это оказались способны далеко не все из них. В связи с этим заслуживает внимания, например, следующее таинственное сочетание фактов. Когда участница местной коммунистической ячейки узнала о готовящемся приезде центрального телевидения в Малаховку, первое, что она сделала, это – сообщила об этом событии своему депутату от КПРФ, после разговора с которым первым делом позвонила в местную администрацию и сообщила о готовящемся сюрпризе, и только после этого начала сообщать об этом противникам модернизации озера. В итоге, телевизионная группа, приехавшая взять интервью именно у тех, кто выступает против происходящего, увидела на озере самого Ружицкого в окружении бюджетников, которых под угрозой увольнения согнали на озеро для того, чтобы провести быстрый внеплановый субботник – убрать мусор, оставшийся от рабочих, а попутно – и выразить своё одобрение действиям местной администрации. С последним, впрочем, вышли проблемы…

Безусловно, подобные действия можно связать со скудоумием местной коммунистической активистки, но менее обоснованным является предположение, что она руководствовалась директивами старшего товарища по партии. Сегодняшнее руководство КПРФ на всех уровнях – это часть большой корпорации, присосавшейся к государству и вытягивающей из него деньги на своё содержание. Эта партия давно уже ничем не отличается от той же «Единой России» за одним исключением: коммунистам уже удалось однажды уничтожить своё собственное государство, а «единоросам» пока нет.

Каждое значительное общественное событие сегодня создаёт особую социальную конфигурацию, эта конфигурация меняется от одного события к другому. Состав противников разрушения озера будет значительно отличаться от тех, кто будет выражать протест по поводу, например, «гаражного городка» на Электропосёлке, и от тех, кто будет протестовать тогда, когда Электропосёлок начнут сносить. Именно поэтому можно констатировать, что чёткость современной социально-политической структуры предопределена ситуативными обстоятельствами. Не она порождает события, а события порождают её.

Такой политический ситуцианизм имеет свой вектор дальнейшего становления и развития. В первую очередь, он связан с Сетью, что делает саму структуру подвижной и относительно неуязвимой. Сеть создаёт реальность с подвижным центром. По отношению к подобным, сетевым структурам можно сказать, что их центр – везде и нигде.

Сетевым сообществам присущ импульс к взаимопроникновению. Рано или поздно этот импульс проявится и в Люберецком ГО, тем более что во всех населённых пунктах положение в той или иной степени неблагополучно. Объединение разных сетевых сообществ давно уже назрело, и есть первые опыты совместных действий. Такое объединение есть главная задача завтрашнего дня. И помешать этому ни одна региональная власть не в состоянии.

Группа Белановского рисует яркие апокалиптические видения грядущих потрясений. Желания поддерживать или опровергать такие предсказания нет, но, тем не менее, имеет смысл обратить внимание на ряд обстоятельств, сопутствующих социальной жизни небольшого подмосковного посёлка.

Они касаются факта относительной криминогенной стабильности. Само наличие такой стабильности опровергает суждения неолибералов о слабости или, тем более, отсутствии гражданского общества в стране.

В Малаховке охранников в супермаркетах больше, чем полицейских. Общество само поддерживает порядок и регулирует возникающие конфликты. Это означает, что сами принципы такого порядка сохраняют в обществе свою ценность, которая, в свою очередь, неотделима от авторитета государства. Но если авторитет государства падает, то рушится и порядок, им установленный. Если в процессе такого падения деструктивные импульсы в обществе станут преобладающими, то порядок не сможет гарантировать никто. И тем более, что никто не сможет гарантировать элементарного существования тем, кто активно способствовал разрушению авторитета государства.

Порождающие хаос склонны думать, что именно их он и не коснётся, забывая о том, что никогда не удавалось убежать от хаоса всем, кто его вызвал. Осенью прошлого года сотрудники люберецкой администрации почти открыто собирали сведения о наиболее активных противниках модернизации озера: где живут, семейное положение, в какие школы ходят их дети. Но откуда у них уверенность, что они сами уже не находятся в похожих списках? Конечно, борьба со злом – это, в первую очередь, дело государства. Но беда Малаховки и всей провинциальной России в том, что государства в реальной общественной жизни становится всё меньше и меньше… Сегодняшний исторический момент – одна из последних возможностей для центральной власти изменить ситуацию к лучшему.

Сергей Иванников