Часть 10. Конструирование литвинско-русофобского самосознания белорусов: «национальный пантеон» (завершение)

Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9.

Прославление русофобской польской шляхты XIX века альянс западных спецслужб и местных идеологических властей, как правило, прикрывает их заслугами в сфере наук и искусства (только из Калиновского можно с натяжкой сделать «журналиста», а Костюшку и таковым бы – не удалось), заметим, искусства сугубо ренессансного, неоязыческого, коим уже многие столетия являлась польская культура. А ее стремление через революцию восстановить Речь Посполитую и господство католического Костела и польской шляхты – «радением о свободной Беларуси». В «пантеон» таких «великих беларусов» зачислен и польский поэт Адам Мицкевич, «просветитель, неповторимое творчество, жизнь которого стали одним из самых больших достояний мировой культуры, неиссякаемым источником духовности белорусского и польского народов». Ради такой фигуры даже увидеть и прикоснуться к таким святыням, как «метрическая запись о крещении Адама Мицкевича (1798 год), метрическая запись о браке дедушки и бабушки поэта (1763 год), метрика о крещении матери писателя Варвары Маевской (1769 год)» можно будет на «временной литературно-художественной экспозиции “Шляхетские былины Адама Мицкевича”, посвященной 220-летию со дня рождения великого поэта…в Государственном музее истории белорусской литературы». Напомним, что А.Мицкевич был организатором подпольных внутримасонских революционных кружков «филоматов» и «филаретов», сторонником масонского декабристского бунта и антирусского польского восстания 1830-1831 гг., проводником доктрины «польского мессианизма», которую «новый белорус» изложил в таком «шедевре белорусской литературы», как «художественно-публицистическое сочинение “Книги польского народа и польского пилигримства”». Наконец, этот неутомимый русофоб еврейского происхождения, увлекавшийся Каббалой, «убежденный, что союз поляков и евреев Польши приведет к духовному и материальному возрождению страны» (отторгнув ее у России вместе с Белоруссией и Малороссией), во время британо-французской агрессии против России (Крымской войны) «в 1855 г. отправился в Стамбул, чтобы убедить турецкое командование создать еврейский легион, где умер, не осуществив свои замыслы».

Членом созданной «белорусскими героями», поляками Адамом Мицкевичем, Томашем Заном и Янушем Чечотом внутримасонской «тайной студенческой организации филоматов», даже «заведовавшим библиотекой филоматов» и «принимавшим участие в деятельности дочерних организаций филоматов – общества “филадельфистов”, “лучезарных”» и других – был еще один «выдающийся белорус», выпускник католической «школы монахов-пиаров в Щучине» и «участник национально-освободительного восстания 1830-31 гг. в Польше, Беларуси и Литве против царской России, после поражения восстания вместе с другими повстанцами отступивший в Пруссию», Игнацый Домейко. «В 1832-37 гг. И.Домейко, вынужденный оставаться заграницей, жил в Париже, принимал участие в общественной деятельности белорусско-польско-литовской эмиграции» – то есть, заложил основы той самой антироссийской, антисоветской и ныне антилукашенковской «национальной диаспоры», а в конце жизни честно признал себя «беларусом» в «письме Мицкевичу: “Естественно, переродиться я никогда не сумею и надеюсь на бога, что я – или в Кордильерах, или в Панарах (Вильня) – все равно умру литвином…”».

Ну как в честь такого человека главному спецминистерству по «великим белорусам», макеевскому МИД было не организовать «мероприятие, посвященное 215-летию со дня рождения ученого белорусского происхождения»! Согласно личному адресу самого В.Макея (обратим внимание по фотографиям – с каким лицом), «это один из самых известных сынов Беларуси, которым мы гордимся и который воплощает связь белорусского народа с другими народами мира. Слова особенной благодарности высказываю нашим уважаемым гостям – прямым наследникам Игната Домейко, которые приехали из Австралии, США и Чили… Благодаря таким людям, как Игнат Домейко, был заложен фундамент нашей национальной идентичности, стало возможным формирование белорусской нации». Действительно, «нация», которую строит Макей сотоварищи (правда, не имеющей отношения к белорусам, коим никогда не называли себя ни Костюшко, ни Мицкевич, ни Домейко), в «фундаменте своей идентичности» может иметь только таких людей. А чтобы эта нация и идентичность постепенно замещали собой истинно белорусские, «на родине Домейко на Гродненщине установлен памятный знак; его имя носят улицы в Минске, Гродно, Барановичах, Лиде». Присутствовали на мероприятии, как видно на фото, и глава представительства Евросоюза в Беларуси Андрея Викторин с членами западного дипкорпуса – дабы утвердить заявленную «идентичность нации». Отдельная ода была воспета Домейке в специальном репортаже на центральном телеканале с участием, как уже повелось, приехавших к Мирскому замку вслед за Радзивиллами и Родултовскими (из «Брутальной шляхты») потомков польского масона-революционера, которого, как выяснилось (1.01), католический Костел готовится причислить к «лику святых».

Еще одним иезуитским достижением литвинизаторов под маской «беларусизаторов» стало открытие в самом историческом сердце Минска памятника еще двум польским шляхтичам-революционерам Станиславу Монюшко и Винценту Дунину-Мартинкевичу и опять же (как и у всех слуг лукавого) – под «творческой» маской (и названием) «скульптурной композиции “Создатели белорусской национальной оперы”». Обратим внимание, что сделали это ровно на той самой площади, на которой до этого не нашлось места для восстановления (причем за счет жертвователей, а не государственной казны) стоявшему здесь памятнику царю-освободителю Александру II, также первому и единственному памятнику, созданному за счет пожертвования горожан. Стоит он прямо напротив (на фото) «Детской филармонии» в здании восстановленного с нуля униатского костела времен Речи Посполитой на месте находившегося до большевистского погрома на этом самом месте православного Петропавловского Кафедрального Собора. Эта площадь Свободы (с костелом иезуитов и восстановленной литовской Ратушей), к слову, превращена в место постоянных гулянок и музыкальных фестивалей, собирающих толпы молодежи, которая на этом микромайдане заряжается «свободолюбивым» европейским духом для будущих «свершений». Сама же церемония открытия памятника польским шляхтичам в День города особенно запомнилась тем, что предводительствовал ею заместитель минского градоначальника по идеологии (ныне министр образования), экс-руководитель Коммунистической партии Беларуси («трудового народа») И.Карпенко, который «отметил важность и символизм мероприятия: “В день рождения нашей столицы мы испытываем гордость, что в истории нашей страны есть такие великие имена, как Станѝслав Монюшко и Винцент Дунин-Марцинкевич… Из всех деятелей культуры досоветского периода, чья жизнь и творчество тесно связаны с Минском, нет, пожалуй, ни одного, кто мог бы соперничать с Монюшко в масштабе дарования и известности в мире. Его сотрудничество с выдающимся драматургом Дуниным-Марцинкевичем положило начало развитию белорусского оперного искусства… У нас богатое историческое прошлое, уходящее корнями в глубину веков. В следующем году мы будем праздновать 950-летие Минска. Думаю, что такие культурные вкрапления, как памятник Станиславу Монюшко и Винценту Дунину-Марцинкевичу, будут напоминать о многовековой истории столицы”». Заметим, забегая вперед, что «городу» русское минское Замчище 950-летней «глубины веков» оказалось не нужным как «вчерашний день», а вот польские революционеры из XIX века к этой «глубине» подошли в самый раз. Весьма уместен и бело-красно-белый букет на открытом памятнике (на последнем фото) – только именно как польским, а не «белорусским» знаменитостям.

Любопытны и попытки идеологов разглядеть в лупу «белорусскость» Станислава и Винцента. В памятном «ДОСЬЕ» Станислава Монюшко на главном информационном сайте страны стыдливо признается, что, как «принято считать, Монюшко – польский композитор. Его род происходил из этнических белорусских территорий Подлясья и принадлежал к той части населения, которая исповедовала католическую веру и пользовалась польским языком». То есть, нужно заключить, была польской, как и сам Монюшко, написавший оперу-гимн «Страшный двор» в честь польского восстания 1863 г. Но не тут-то было: «Однако многие произведения Монюшко были созданы и впервые поставлены на белорусской земле, наполнены белорусским колоритом. Имя этого композитора имеет глубинную, кровную связь с белорусской культурой… Дом Монюшко был наполнен творческой атмосферой: здесь собирались литераторы, музыканты, артисты, устраивались музыкальные вечеринки, в которых заправляла мать Станислава – она была прекрасной певицей, блестяще играла на фортепиано. И поэтому естественно, что белорусский колорит доминирует во всех сочинениях Станислава Монюшко, особенно ранних. В дальнейшем своем творчестве композитор черпал вдохновение в белорусских народных истоках» (так и не прояснилось, у каких «народных истоков черпал» вдохновение польский шляхтич – на музыкальных вечеринках или у крестьян). Имена учителей Монюшко – Франтишка Карафы-Корбута, Доминика Стефановича и Карла Фридриха Рунгенхагена – также не оставляют сомнений в «белорусских народных истоках» его мелодий. Был у композитора и «белорусский период», «большую часть наследия которого составили произведения на религиозную тематику» (несложно догадаться какую, учитывая, что до этого в Вильно он «служил органистом в костеле»), а вот почему-то «в 1858 году Станислав Монюшко распрощался с [«родной»] Беларусью и переехал в Варшаву», правда, покровительствуя «белорусским музыкантам»: Горват, Флориану, Теофилии, Камиле и Кригер.

А потому, чтобы благодарные предки не забывали «великого белоруса», помимо памятника в сердце Минска, «музыкальная гостиная Станислава Монюшко открылась в Смиловичах» (под Минском). И притом, конечно, – «благодаря проекту “Содействие развитию на местном уровне в Республике Беларусь”, финансируемому Европейским союзом и реализуемому Программой развития ООН», особенно «заботящимися о культуре Белой Руси»: «Идея о создании отдельной экспозиции с открытием музыкальной гостиной, где будут проводиться концертные выступления местных коллективов, артистов Белгосфилармонии, была поддержана местными властями. Сегодня пока открыт только один зал, где представлено творчество композитора берлинского и варшавского периодов жизни. Посетители могут увидеть костюмы из Познанского и Варшавского оперного театров… В музыкальной гостиной состоялся праздничный концерт по случаю ее открытия. Впечатлениями с гостями торжества поделилась глава представительства Европейского союза в Беларуси Андреа Викторин. Как историку по образованию ей особенно приятно, что белорусы ценят свое наследие, гордятся им и стремятся его популяризировать, заинтересованы в развитии туристического потенциала». Если точнее перевести мысль Викторин, то приятно ей, конечно, иное: то, что предатели во власти, наплевав на собственный народ, навязывают ему в качестве предмета восхищения и почитания польско-католических оккупантов и их праздные «культурные» развлечения. Более того, как выяснилось, «гостям также были представлены результаты реализации еще одной инициативы по проекту “Содействие развитию на местном уровне в Республике Беларусь” (Евросоюза и ПРООН)… В центре проекта – музей “Пространство Хаима Сутина”, один из главных туробъектов горпоселка». Как видим, один из городков под Минском успел приобрести полностью «белорусское» лицо и самостоятельно евроинтегрироваться.

Винцент Дунин-Мартинкевич вошел в анналы «белорусской культуры» своим фарс-водевилем «Пинская шляхта», написанным через 5 лет после провалившегося польского восстания (в котором он участвовал). Суть пьесы состояла в осудительном изображении польской знати из Полесья, гуляющей напропалую и гонорливо ссорящейся из-за пустяков вместо того, чтобы сражаться за независимость от Российской Империи, петербургский чиновник которой (разумеется, коррумпированный), в итоге, приходит, обесчещивает и обдирает до нитки шляхтичей. Между тем, как мы узнаем уже из его глянцевого «ДОСЬЕ», «в истории белорусской национальной культуры Винценту Дунину-Марцинкевичу принадлежит исключительно важное место. Своей многогранной деятельностью он определил целую эпоху в процессе национального возрождения». Даже «писал он одновременно на двух языках – польском и белорусском» (примерно таком, как на афише пинского, «почему-то», при этом, «Польского драматического театра»). Главная же заслуга выпускника «Вилесенской базилианской бурсы» (то есть, униатской) В.Дунина-Мартинкевича перед его нынешними воспевателями состоит в том, что «1863-1864 годы в творческой биографии писателя были чрезвычайно сложными и драматическими; во время [польского] восстания полиция приписывала ему авторство антиправительственных изданий», что и не удивительно, учитывая, что, по признанию авторов самого «ДОСЬЕ», «много времени проводил писатель в Минске, в среде демократической интеллигенции. С этого времени и начинается серьезная литературная работа Винцента Дунина-Марцинкевича», а позже уже «у него в доме собиралась вся минская интеллигенция, где обсуждали [так сказать] состояние белорусской культуры и литературы». Своих прореволюционных взглядов Дунин-Мартинкевич не скрывал, всеми силами «поддерживал взгляды шляхетских революционеров начала 1860-х годов» и переходил с польского на «беларускую мову» только в случаях пропольской агитации крестьян.

Этих заслуг одного из первых хлопоманов (еще прежде Франциска Богушевича) вполне и хватило для признания того, что «Винцент Дунин-Марцинкевич по праву носит имя основателя новой белорусской литературы, профессиональной драматургии и театра… Имя белорусского поэта присвоено Могилевскому областному театру драмы и комедии в Бобруйске, его именем названы улицы в Минске и Молодечно, в деревне Сычково Бобруйского района установлена мемориальная доска». Более того, как мы узнаем из очередной публикации данного обновленного «ДОСЬЕ» на сайте центрального информационного агентства Администрации Президента, с тех пор добавились: «Могила знаменитого белоруса, на которой установлен его бронзовый бюст, находится в 8 км от Люцинки, на кладбище Тупальщина, посещение могилы Винцента Дунина-Марцинкевича в деревне Тупальщина включено во многие экскурсии по Беларуси, краеведческие и познавательные туры по Воложинскому району и Налибокскому краю; к 200-летию со дня рождения выдающегося белорусского писателя Винцента Дунина-Марцинкевича был выпущен документальный фильм “Романтик из Люцинки”…; Министерство культуры Беларуси и Белорусский союз театральных деятелей (БСТД) учредили театральную премию имени Винцента Дунина-Марцинкевича. В Беларуси проходит Республиканский фестиваль национальной драматургии, который также носит имя драматурга». И всё это венчалось гордо возвышающейся скамейкой в самом сердце исторического Минска – на месте памятника русского православного царя, которого он стремился свергнуть.

Итак, как мы видим, в Белоруссии за последние годы создан буквально культ «пантеона» антирусских революционеров из польско-католической шляхты (угнетавшей предков белорусов), стремившихся вернуть свою духовную и политическую власть над Белой Русью, верных слуг Запада. А ведь еще сравнительно недавно глава государство до безупречности точно характеризовал всю эту вражескую пропаганду – правда, в отношении оппонентов своей Администрации, а не ее сотрудников (и подведомственных ведомств): «Молодежь надо учить гордиться славным прошлым и настоящим Отечества. А вместо этого ей зачастую преподносится вредный суррогат. В частности, активно пропагандируется вульгарный национализм. Насаждаются идеи, согласно которым все белорусское начинается и заканчивается Великим княжеством Литовским. А статус “народных героев” придается разным одиозным личностям, все заслуги которых в организации кровавых акций. История показывает, что не может быть прочным государство, в котором героизируются не созидатели, а разрушители и прожигатели жизни». Следует только обратить внимание на сам главный порочный принцип, которым орудуют нынешние вульгарные идеологи «беларусизации»: рождение либо даже проживание на территории Беларуси автоматически означает белорусскость. По такой «логике» официальная пропаганда в погоне за мнимо-постыдной «славой» наковыряла «Нобелевских лауреатов, имеющих белорусские корни»: физики Бэри Пэриш, Жорес Алферов и Шелдон Глуховский, экономист Шимон Смит Кузнец, «миротворцы» Менахим Бегин и Шимон Перес (упомянута была и «писательница» С.Алексиевич, награжденная, как всем известно, только за свою русофобию и оппозиционность к А.Лукашенко как потенциальный «белорусский Гавел»). Этот смехотворный список «великих белорусских ученых», унижающий настоящих белорусов как «неспособных» рождать великих личностей, венчается не менее унизительным заключением ведущего: «Значит, может земля белорусская рожать и собственных Платонов, и быстрых разумом Ньютонов» (0.50).

Можно было предполагать, что запал прозападных идеологов в героизации безбожников, предателей и угнетателей белорусов, русофобских революционеров в качестве «национальных пророков Беларуси» несколько угаснет при переходе в век XX-й (хотя бы в целях их собственной конспирации): памятники советским вождям в Белоруссии давно уже никто не ставит (едва ли не исключением стала установка-возвращение монумента Ленина у проходной Минского тракторного завода по случаю 100-летнего юбилея Октябрьского переворота), как, собственно, всерьез нигде не говорится о коммунистической идее, да и о представителях социалистического «пантеона» на массовом уровне даже не вспоминается; а ведь за ними уже следуют открытые германские и американские коллаборационисты, в которых превратились в послереволюционный период гордые шляхтичи и прочая «совесть белорусской нации». Но не тут-то было! Выпестованная Макеем-Якубовичем-Янчевским сотоварищи идеологическая вертикаль, пользуясь идейной парализацией своих оппонентов во власти и растерянностью А.Лукашенко на фоне украинских событий, либо совершенно увлеклась и потеряла страх, либо просто поспешила зацементировать успех. И пока в России, Молдавии и даже на Украине на общественном уровне, среди прочего, происходило покаянное воспоминание святого царя-мученика, идеологические власти Беларуси называют столичную улицу в честь одного из его ненавистников, революционера Аркадия Смолича – члена национал-сепаратистской «Белорусской социалистической громады», падшего выпускника Минской духовной семинарии, «одного из инициаторов провозглашения Белорусского Народной Республики (БНР)» под германской оккупацией и компрадорским обращением к кайзеру, впоследствии активного участника антирусской «беларусизации» в должности заместителя председателя Инбелкульта и позже репрессированного по делу антисоветских нацдемовцев.

Другая улица названа именем еще одного «национального возрожденца» 1920-х, поэта Алеся Дудара, запомнившегося обелением проституции и «протестом против студентов, которые разговаривали по-русски». Что ж, каждый творит (в том числе, «национальных знаменитостей») по своему образу и подобию. Отметим, и что разместивший данную новость новостной портал «Спутник», подчиненный МИА «Россия сегодня» и лично Д.Кисилеву, скорбит по поводу того, что «пока чиновники не переименовывали некоторые спорные улицы: так, активисты давно просят переименовать улицу Советскую в Войниловича» (того самого кумира Якубовича, руководителя «Союза поляков из белорусских окраин» и яростного антисоветчика-сторонника «независимой Беларуси в союзе с Польшей»), что было бы действительно символическим событием в истории государства А.Лукашенко, и «до сих пор нет улицы в честь писателя Василя Быкова» (того самого националистического писателя-диссидента). Впрочем, подобное стало уже брендом российской внешней и информационной политики.

Все в том же духе возвеличивания и насаждения культа польских шляхтичей, боровшихся против святого царя и православного Русского царства, в качестве «белорусских национальных героев» прошло пышно организованное «перезахоронение в Минске праха меценатки Магдалены Радзивилл» в костеле «Святого Роха». Чем же заслужила такого внимания очередной отпрыск рода польско-литовских магнатов? Финансированием национально-революционной газеты «Наша нива» и подпольных изданий националистических писателей и, разумеется, тем, что «в 1918 году поддержала создание БНР, после прихода к власти большевиков уехала в Варшаву». Отдадим должное, что проводивший церемонию в костеле, собравшем пропольский хлопоманский бомонд, бискуп Юрий Косабуцкий не стал скрывать, что М.Радзивилл попросту финансировала «обучение представителей католической интеллигенции». Друг МИДа и государственных «идеологов-культурологов» князь Мацей Радзивилл добавил о ней не менее ценные откровения: «Она немного лучше других Радзивиллов, которые жили в конце XIX – начале XX века, понимала традиции, связанные с Речью Посполитой и ВКЛ. И что эти традиции нужно, безусловно, соотносить с культурой Беларуси. Поэтому она столько сил и средств вкладывала в культуру в начале XX века». Проще говоря, М.Радзивилл была выдающейся хлопоманкой и хорошо понимала, что так называемая «белорусская культура» суть лишь реинкарнация польско-литовской традиции ВКЛ и РП и ее нужно стимулировать для разрушения русского самосознания белорусов. Полноту картины завершил тот самый «Александр Сапега, заместитель председателя Ассоциации белорусов Швейцарии», который ранее участвовал совместно с макеевским МИДом в установке памятников Тадеушу Костюшке в Швейцарии и под Ивацевичами, а ныне и сам «привез прах княгини в Беларусь и во время VII Съезда белорусов мира передал его приходу святых Сымона и Алены, рассказал, что вклад в то, что прах привезли в Беларусь, внес белорусский МИД, архиепископ Тадеуш Кондрусевич». Собственно, ни у кого и не могли возникнуть сомнения в том, кто стоял за очередной идеологической акцией чествования польско-католических революционеров и навязывания их белорусам в качестве их «великих предков».

Стоит ли после всего этого бесстыжего издевательства над белорусами, их исторической правдой, народным достоинством и святынями (включая святого царя Николая II), – которое было бы чистого рода мазохизмом, если бы героизаторскую кампанию проводили не внутривластные хлопоманы, – удивляться «плевку на могилы наших прадедов» в Барановичах – в городе, где «в 1914-15 гг. размещалась Ставка Верховного Главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, откуда шло управление всеми русскими армиями и флотами, где проходили выездные совещания Совета Министров России и 10 раз бывал император Николай II…, где летом 1916 г. русская армия предприняла героическую попытку прорвать фронт немецкой обороны под Барановичами и вышвырнуть врага с белорусских земель», а «героев Барановичского сражения можно перечислять очень долго», включая Георгиевских кавалеров»? И хотя «личностей, событий, подвигов, которые могли бы быть увековечены в Барановичах в связи с событиями 1914-16 годов – более чем достаточно…, на мемориальной доске в Барановичах увековечен не Верховный Главнокомандующий русской армией, не доблестный генерал, офицер или солдат, проливавший кровь за Отечество и навсегда упокоившийся в барановичской земле», а «император Германии Вильгельм II» – на табличке с «белорусской надписью»: «В этом здании в годы 1-й мировой войны размещался штаб германской армии, который в 1916-17 гг. дважды посещал кайзер Вильгельм II». Притом в самом центре Баранович на здании государственного краеведческого музея! «Шутки шутками, а ведь это – настоящее издевательство. Откровенное, зубоскалящее, наглое, хамское. Провокационное. Водрузить в центре нашего города табличку с именем врага, который приезжал в этот город, когда он был оккупированным!… Думало руководство краеведческого музея, когда доску эту на свое здание лепило, что здание то стоит на костях их прадедов и прапрадедов – офицеров и солдат, которые в землю барановичскую легли, но кайзера проклятого дальше Минска не пропустили, а потом все лето 1916-го глотку грызли его войскам?… Были среди тех офицеров и солдат белорусы, и немало. Какими глазами посмотрели бы они на эту мемориальную доску и тех, кто ее любовно задумывал, текст писал, проект создавал, в металле отливал, одобрял и вешал?… А пока – висит этот скромный, но красивый плевок на могилы наших предков в самом центре Барановичей. Почет и уважение германскому оккупанту оказано в этом городе».

Далеко ли от этой вакханалии антинародных коллаборационистов, захвативших с позволения главы государства рычаги идеологической власти в Белоруссии, до постепенной реабилитации и восхваления нацистских коллаборационистов времен Великой Отечественной войны – последнего бастиона «изначального» А.Г.Лукашенко и пост-БНФовской госидеологии? Естественно, нет! И тень украинских бандеровцев все отчетливее вырисовывается на горизонте белорусского идеологического пространства. И уж особенно – на фоне украинских событий – не могут этого не осознавать указанные проводыри национал-литвинизации во главе с панами Макеем, Воронецким, Латушкой, Давыдько и, заметим, евреями Якубовичем, Янчевским, Зиссером. Потому уже давно совместная разработка двух последних Tut.by безнаказанно занимается героизацией среди белорусов гитлеровских коллаборационистов, в частности, выпустил «проект “Галасы Стагоддзя”…– серию мини-интервью с участниками белорусских национальных организаций, которые действовали после Второй мировой войны на территории БССР”»: «Речь идет о последствиях массовой подготовки кадров в гитлеровском СБМ – местном аналоге гитлерюгенда, “учительских семинариях”, а также о детях, которые обучались в оккупационных школах с такими “наставниками”… В выступлении на XIX съезде КП(б)Б (февраль 1949 г.) министр государственной безопасности Л. Цанава…уделил внимание студенческо-ученическому подполью…: “На территории Барановичской, Молодечненской, Полоцкой, Пинской областей были вскрыты и ликвидированы существовавшие подпольные антисоветские националистические организации, так называемые “Саюз вызвалення Беларусi”, “Союз белорусских патриотов”, “Чайка”, “Свободная Белоруссия” и т.д., в составе которых находилось свыше 30 комсомольцев, принятых в ряды комсомола в 1945-1947 гг. Все они в период немецкой оккупации являлись участниками антисоветских националистических организаций СБМ и Белорусской краевой обороны”». Замечательно, что для коллаборационистов «конечной целью борьбы провозглашалось отделение БССР от СССР и ее государственно-политическое переустройство на принципах буржуазных демократий» – то есть, то, что приветствуют и чем активно и свободно занимаются нынешние прозападники в белорусской власти.

«Дух свободы» быстро подхватывается в духовно расквашенном обществе, и вот уже крупный «производитель алкогольных напитков под торговой маркой “Бульбашъ”, видимо, надышавшись парами своей продукции, разместил в социальной сети реверанс в сторону Франца Кушеля, в котором рассказывает о его значимости в истории Беларуси… Вот только роль он эту играл в форме Штандартенфюрера СС, громко цокая каблуками перед оккупационным командованием к которому относился печально известный в истории нашей родины Вильгельм Кубе. Из активностей “годнага чалавека” стоит отметить деятельность в качестве уполномоченного по вопросам белорусских полицейских формирований, в простонародье полицаев, которые занимались расправой над мирным населением, командовал белорусскими частями в составе войск СС. Таким образом, Франц Кушель внес просто огромный вклад в итоги немецкой оккупации Беларуси, в результате которой было сожжено и разрушено 209 из 270 городов и районных центров, 9200 деревень». Достоин внимания и сам «бульбашевский реверанс» Кушелю, выполненный, как и положено, на «мове»: «Всю жизнь он стремился создать сильное национальное войско как главную гарантию независимости Беларуси… Он – известный политический деятель, создатель белорусской краевой обороны, а также публицист, автор воспоминаний про деятелей белорусской культуры и член БНР в изгнании… Франтишек продолжал свою деятельность и в эмиграции, в Германии основал “Объединение белорусских ветеранов”, а в США возглавлял “Белорусско-американское объединение” – общественную организацию представителей белорусской эмиграции и творческой интеллигенции». Восхитительна эта запись тем, насколько она до боли совпадает по духу, лексике и персонажам с содержанием всех историко-культурных мероприятий и посланий нынешних идеологических вождей Беларуси последних 5-10 лет. «После того как в Сети поднялась справедливая волна негодования, водочные бизнесмены решили свой скандальный пост удалить», но сколько еще скрывается неонацистского потенциала – конечно, не в одном «Бульбаше», а во всем белорусском обществе (особенно «молодом и прогрессивном»)! И этот потенциал по мере продолжения политики «беларусизации» (литвинизации) будет только расти.

Но одно еще дело – «тутбаевцы» и «бульбаши», и уже совсем – государственные органы и учреждения. Первые шаги по почитанию врагов Советской армии (и расположению к ним белорусов) ими уже совершаются. К таковым вполне можно отнести уже упоминавшуюся «выставку Белорусы во II Польском корпусе. Неизвестные страницы Второй мировой войны”…в Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны, подготовленную музеем, посольством Польши и белорусским историком и коллекционером Игорем Мельниковым» – ранее разобранным нами фанатичным полонофилом и русофобом. Как бодро рапортовала на открытии экспозиции «дочь генерала Владислава Андерса, который возглавлял Польскую армию, польский сенатор Анна Мария Андерс…, в соответствии с военным соглашением между Верховным командованием СССР и Верховным командованием Польши на территории СССР происходило формирование Польской армии. В ее состав вошли бывшие военнослужащие Войска Польского, в том числе уроженцы Западной Беларуси… В марте-августе 1942 года армия была введена в Иран, а затем через Ирак переброшена в Северную Африку, где вошла в состав британских войск». По этому случаю «участвовавший в мероприятии посол Польши в Беларуси Конрад Павлик…напомнил, что с первых дней войны многие белорусы плечом к плечу с поляками сражались с агрессорами», а присутствовавший на открытии заместитель министра культуры Беларуси Василий Мечиславович Черник (из польской команды Латушко-Стружецкого) поспешил заявить, что эта выставка – «еще одно напоминание о связи Польши и Беларуси…, общая память о Второй мировой войне, которую мы должны сохранять и передавать следующим поколениям». Умалчивается в этой «общей памяти» лишь такая «мелочь», что армия Андерса, переформированная позже во II Польский корпус в составе британской армии, была снисходительно создана в СССР из польских военнопленных, намеревавшихся перед этим напасть с Гитлером на Советскую Россию, и сразу после формирования вступила в переговоры с Третьим Рейхом (по личному поручению генерала Андерса, отца гостьи Музея ВОВ), отказалась воевать на Восточном фронте, враждебно относилась к Советской армии и государству в целом и после разгрома Вермахта намеревалась развязать войну уже против СССР (для чего изначально и планировалась англо-американской коалицией), естественно, нацеливаясь дойти, как минимум, до границ Речи Посполитой. Без малейшего преувеличения, почестей со стороны белорусского правительства и Музея ВОВ удостоились вооруженные подразделения НАТО, врага и преемника Вермахта.

Особой вехой прозападной группировки во власти в деле «возрождения памяти белорусской нации» вплоть до реабилитации нацистских коллаборационистов стало «выражением МИД Беларуси соболезнования в связи со смертью ученого Бориса Кита». Министерство иностранных дел, очевидно, претендующее в Беларуси на статус теневой Администрации Президента заверило, что, хотя Кит «жил и работал и в межвоенной Польше, и во время фашистской оккупации, и в Соединенных Штатах, но все это время он оставался белорусом, усердно и непрерывно заботился о белорусском языке, образовании, сохранении белорусского самосознания нашими соотечественниками за рубежом. Преданность Отечеству Борис Кит пронес через всю жизнь и оставил свой след в белорусской и мировой истории», а «память о нем будут сохранять белорусы и на Родине, и за ее пределами». И здесь нам на помощь приходит А.Лазуткин, раскрывающий в очередном «выдающемся беларусе» Б.Ките махрового гитлеровца, члена созданного такими же преступными коллаборационистами и западными спецслужбами МОО «Згуртаванне беларусаў свету “Бацькаўшчына”», с которым у Макея лично установились самые теплые связи, и даже, как указывается, успевшего повыступать против власти самого А.Лукашенко.

Из персонального досье мы узнаем, что Борис Кит «являлся делегатом Второго всебелорусского конгресса (1944), сотрудничал с коллаборационистом В.Годлевским и являлся активным деятелем гражданской коллаборации, организовывал систему народных школ на оккупированной территории. Впоследствии был участником антисоветской эмигрантской общественной деятельности, последовательно поддерживал коллаборациониста Радослава Островского, отрицал белорусскую государственность на советской основе, в условиях “холодной войны” принимал участие в американских военных разработках. Коллаборационистская деятельность белорусских националистов трактовалась Китом однозначно положительно; давались крайне высокие оценки личности гитлеровского пособника Р.Островского, с которым он работал еще в довоенное время. Также поддерживал послевоенную деятельность Рады БНР и БЦР, которые фактически представляли собой подрывные организации и действовали под контролем спецслужб США и ФРГ, а также Англии. На протяжении всей жизни Кит сохранил националистические взгляды, выражал неприязнь к постсоветским интеграционным объединениям, негативно оценивал курс на сближение с РФ, в многочисленных интервью белорусской службе “Радио Свобода” критиковал деятельность нынешней белорусской власти… В воспоминаниях же он прямо сообщает, что отступал на запад вместе с немцами и сдавался американцам исключительно из-за страха наказания за свою деятельность в оккупацию. При этом…научная деятельность Кита и участие в американских военных исследованиях являются заслугой перед США» (то есть, про государства, ведшего войну против СССР и продолжившего ее против России и Белоруссии). Иными словами, кумир и объект восторженных реляций макеевского МИДа Б.Кит – практический собирательный образ псевдобелорусского националиста XIX–XXI веков! Дается слово и самому «объекту»: «В июне 44-го года Р.Островский и БЦР еще успели созвать II Всебелорусский конгресс в Минске… Было единогласно решено продолжать общебелорусское дело, начатое в 18-м году БНР. Но одолевала грусть, ибо уже нужно было складывать манатки и убегать от СМЕРШа… Я также был там (на Конгрессе). Это был отличный съезд, собралась вся белорусская элита… Я не был с Островским в БЦР. Но в гимназии, и везде он нас, белорусов, восхищал. Мы считали его за самого стоящего белорусского деятеля… В Глубоком был представитель БЦР Никандр Медейко. Он добился, чтобы меня перевели в главную централь СД в Вилейке».

Самой завораживающей является следующая автокоммендация Кита: «С самого начала и стоял и стою за настоящую и полную независимость Беларуси. Во все времена я боролся за вольную Беларусь… За это стоит весь демократический мир, основу которого сейчас и составляют независимые страны и нации. А объединение с Россией есть худшее наше несчастье. Белорусским президентом я хотел бы видеть искреннего белорусского патриота и демократа, который дружил бы с демократическим Западом, способствовал развитию рыночной экономики и национальной культуры, чтоб помочь Беларуси вылезти из той ямы, куда она попала. Так, как это сделала Америка для Германии, для Европы в целом. Америка имеет для этого не только материальные возможности, но и свои давние демократические традиции». Очевидно, что эти слова своего героя полностью разделяют (в том числе про «нового президента») как МИД и Макей лично, так и все его сообщники по прозападной, либерально-националистической части элиты. Попутно заметим, что автор заметки А.Лазуткин, являясь сотрудником Министерства образования, совершил большой шаг по благословенному выведению из тени глубинных противоречий внутри нынешней белорусской власти: всем чаяниям и заклинаниям ряда государственных стратегов, экспертов, идеологов и лично А.Г.Лукашенко об «объединении всех, независимо от религиозных и политических взглядов, вокруг идеи “независимой Беларуси”» суждено и было изначально суждено рассыпаться в прах, – лишь причинив меньший (пока еще) или бόльший вред вплоть до непоправимого.

В действительности, между сторонниками преемственных линий Белой Руси и, с другой стороны, «Великого княжества Литовского – Речи Посполитой – революционной шляхты Северо-Западного края – проектировщиков БНР – беларузитаторов БССР – коллаборационистов Генерального Комиссариата “Белоруссия” и БЦР – либерал-националистов Перестройки и ранней РБ» лежит пропасть, хотя над ней и колеблются многие люди из-за современной (постмодернистской) хаотизации сознания и самосознания. Надежда Александра Григорьевича (подпитываемая «добрыми советниками») для «защиты от российского влияния» обратиться в сфере народно-исторической памяти и идеологии к традиции и доктрине «национальной уникальности и независимости от России», бывших всегда на вооружении его противников, не могла и не может привести его ни к кому и ни к чему иному, кроме как исключительно к негодяям, предателям и врагам Белоруссии и ее народа разных эпох вплоть до нацистских и натовских прихвостней, к их делам и антиисторическим мифам, связанным с ними, что ставит его (во всяком случае, в глазах многих людей) с ними в один ряд и в наследие В.Януковича. Совершенно очевидно, что если бы не препон в лице А.Лукашенко, руководители идеологии уже бы запустили в отношении периода гитлеровской оккупации БССР, его представителей-коллаборационистов и эмигрантов в США, Канаду и иные страны Запада доктрину и политику «примирения» – последовательного выведения их на одну оценочную ступень с партизанами и воинами Советской армии с одновременным выявлением в «Китах» и «Островских» белорусских патриотов, просветителей и невинных жертв политических обстоятельств. Что уже и началось тихой сапой.

А пока «обретаемые Госдепом агенты влияния не только среди рядовых чиновников, но даже среди близкого окружения Президента», в частности, продвигают в школьную программу раскрученную и специально для этого наделенную Нобелевской премией либерально-националистическую писательницу-русофобку из Ивано-Франковска Светлану Алексиевич, на которую еще «в начале 90-х годов в суды поступили заявления от воинов-интернационалистов, от матерей погибших военнослужащих с обвинениями в искажении и фальсификации их рассказов о войне в Афганистане. Их оскорбило то, что в своём произведении “Цинковые мальчики” она показала воинов-интернационалистов исключительно как бездумных роботов-убийц, мародёров, наркоманов и насильников, не ведавших пощады ни старому, ни малому». Соответствующим образом очередная «великая белоруска» и «защитница белорусская нации и незалежности», которая «обеспокоена засильем русского мира» и которой позволили свободно проводить националистические шабаши аж во Дворце Республики, называя белорусскую власть «папуасами», высказывается и о главе этой власти: «Для меня Лукашенко психопат, и все его действия – патологические. Но существуют две правды. Правда интеллигенции – у нас есть перспективные идеи, и мы хотим независимой и цивилизованной Беларуси. И есть другая правда, более простая – правда большинства. Для людей на деревне свобода означает колбасу. Лукашенко их понимает. Он – политическое животное. Он делает то, чего они хотят». Что уж говорить о неистовой ненависти этой ведьмы к России и русским, всему русскому и сугубо к православной Церкви с одновременным восторгом от Евромайдана и необандеровского режима на Украине. Впрочем, ее русофобию активно поддерживает генеральный спонсор «Эха Москвы» миллеровский «Газпром» и его минская дочка «Белгазпромбанк», выступивший генеральным спонсором «пятитомного сборника переводов на белорусский язык произведений русскоязычной белорусской писательницы лауреата Нобелевской премии 2015 года Светланы Алексиевич “Голоса утопии”», презентация которого снова свободно прошла в Минске. «Председатель правления «Белгазпромбанка» Виктор Бабарико сообщил, что за счет банка издан дополнительный тираж сборника – около трех тысяч комплектов книг уже разослано или в ближайшее время будет направлено в библиотеки во всех регионах страны».

Алексиевич – достойное завершение нового «пантеона великих белорусов» со времен австралопитеков, создаваемого обезумевшей частью интеллигенции под водительством предателей и западных агентов в высоких кабинетах белорусской власти при поддержке их российских коллег.

Пантелеймон Филиппович