Как мы традиционно представляем белорусскую оппозицию? Это такие маргинальные и упёртые русофобы под бело-красно-белыми флагами, симпатизировать которым не получается даже при скептическом отношении к текущей белорусской власти. Но nothing lasts forever, как говорят англосаксы. Ничто не вечно. Что же изменилось в нынешнем политическом цикле?

На сайте “Телескоп” и в тысяче других мест есть много информации и по нынешним оппозиционным выступлениям в Беларуси, и по всем зарегистрированным, а также, что не менее важно, незарегистрированным кандидатам в президенты страны. 

Двух основных оппозиционных кандидатов, Виктора Бабарико и Сергея Тихановского, оперативно арестовали. Третий, незарегистрированный Валерий Цепкало, принял решение вместе с семьёй покинуть страну, получив предупреждение о готовящемся аресте. 

Здесь любопытно, что для вынужденного переезда политик выбрал не одну из стран глобального Запада, в разбросе от Польши до самых до Соединённых Штатов, что было характерно для всей бело-красно-белой оппозиции в течение четверти века, а — Россию. Сейчас Цепкало говорит, что хотел бы стать эмиссаром белорусской оппозиции за границей — но достаточно уже стать таковым в Москве. Кстати, Цепкало заявляет о своей поддержке Союзного государства — с учётом сохранения белорусского суверенитета. Точно такие же заявления всегда слышим и от официального Минска.

Примечательно, что “восточный” вектор Валерия Цепкало, с переездом и Союзным государством, не вызвал никакой негативной реакции в оппозиционной среде, а вот у провластных комментаторов — да. Впрочем, учитывая прозрачные намёки на экс-председателя “Белгарзпромбанка” Бабарико как “российский проект”, вполне можно понять такую позицию. Воображаемая “осаждённая крепость Беларусь” сейчас, согласно подобным трактовкам, окружена не только с запада, но и с востока. Демократическая оппозиционная пятая колонна теперь хочет сдать Беларусь не только традиционному Евросоюзу, но и Российской Федерации. Практически как Паниковский. Неясно только, в какой последовательности. А тут ещё и непьющие “вагнеровцы”. Впрочем, есть и хорошие новости: контратаковать теперь можно в любом направлении. 

“Официальный” рейтинг поддержки действующего президента составляет 76%, “неофициальный” — 3%. Разумеется, обе цифры весьма сомнительны: в одну верят по должностным обязанностям, в другую — шутки ради. Трудно сказать, где проходит золотая середина и сырмяжная правда. Можно предположить, что реальный рейтинг президента Лукашенко выше уровня поддержки каждого из оппозиционных кандидатов, зарегистрированных или нет, по отдельности, но в целом ниже 50%. Иными словами, при гипотетическом прозрачном подсчёте голосов на президентских выборах был бы возможен второй тур, на котором оппозиция могла бы объединиться вокруг оставшегося протестного кандидата. То есть при теоретической регистрации всех оппозиционных кандидатов ко второму туру случилось бы примерно то, что мы видим уже сегодня, — объединение несистемной оппозиции вокруг одной фигуры. В данном случае этой фигурой стала Светлана Тихановская.

И здесь мы видим более существенный знак демократической “смены вех”. Тихановская как новое лицо национально-демократической оппозиции заговорила с согражданами на общем для всех русском языке. Казалось бы, бело-красно-белая оппозиция должна была перейти на русский или, во всяком случае, стать “официально двуязычной” ещё 20, а то и 30 лет назад. Но такого не происходило, а язык, как и в соседней Украине, стал политическим маркером, который, помимо прочего, загнал оппозицию в электоральное гетто. Если ты русский, или русскоязычный, или за интеграцию с Россией в рамках Союзного государства, нельзя было поддерживать оппозицию. А сейчас, оказалось, можно: Тихановская, правда, скептична к интеграционным перспективам, но вот Цепкало — за. И нужно-то было всего лишь переключиться на тот язык, на котором вы и так разговариваете примерно всегда. То есть перейти от наигранного постколониального ресентимента, с мифологией векового угнетения и национально-освободительной борьбы на культурном фронте, к реальной политике.

Вместе с появлением русского языка на оппозиционных митингах стали появляться, помимо бело-красно-белых, и официальные государственные красно-зелёные, с красно-белым орнаментом, стяги. Пока их немного, но это может стать и тенденцией. Теперь можно любить “советский” белорусских флаг, говорить по-русски — и комфортно себя чувствовать на оппозиционных митингах. Уже не думаешь про себя, что ты шпион, национал-предатель и вообще нехороший человек. Червяк сомнения стремительным домкратом рассеивается. Здесь, кстати, есть некоторая параллель и с российской демократической оппозицией, которая несколько лет назад так плотно “пересела” с партийных флагов на государственные триколоры, чем фактически апроприировала этот символ. Если видите митинг под множеством бело-сине-красных флагов, причём это не бюджетники, то, скорее всего, это мероприятие оппозиции. Технология? Бесспорно. И простая как две копейки! 

Понятно, что Светлана Тихановская — не политик и не оратор, хотя и быстро учится. Понятно, что мемогеничная фотография трёх молодых женщин, с сердечком, кулаком и V-знаком победы, — это политическая технология. Но, на секундочку, выборная политика вот ровно так и работает. Люди голосуют сердцем не только за Ельцина, но и за Трампа. А Тихановская всяко симпатичнее Борис Николаича и Дональда Фредовича. Так почему бы и нет?

Помимо собственно технологий в стремительном взлёте единого оппозиционного кандидата сыграли роль разные факторы: и «коронадиссидентство» официального Минска, и опасения экономического характера, и банальная усталость от единообразия политического ландшафта. В современной насыщенной информацией жизни случившийся шесть лет назад киевский «Майдан» уже не работает как сдерживающий фактор: «вы что, хотите, чтобы как на Украине?» — эта мантра производит всё меньше впечатления, чай не 2015 год. 

В такой конфигурации антирейтинг власти ведёт к поддержке примерно «кого угодно, лишь бы не их» — так происходит и на российском Дальнем Востоке, с поддержкой, прямо скажем, неоднозначного Фургала, так происходит и в Беларуси. На месте жены Тихановского могла бы оказаться и жена Цепкало, и жена или сын Бабарико — любая конвенциональная оппозиционная фигура.

«За любого, кроме действующей власти» — это весьма проблематичное умонастроение, здесь споров нет. Но есть нюансы. Белорусский официоз обвиняет протестных избирателей в «безответственной оппозиционности». Действительно, как можно голосовать «против»? Нужна же конструктивная программа, опыт, ответственность, усы, в конце концов! Если, однако, наблюдать со стороны, это всё напоминает такой политический victim blaming: в искусственно созданных неблагоприятных политических условиях люди выбирают “не тех” политиков, а оппозиционные лидеры вынуждены покидать страну или спешно эвакуировать своих детей (как непатриотично). А мы, стремясь быть максимально нейтральными, зададимся простыми вопросами в духе того мальчика из сказки про голого короля: кто принципиально ответственен за то, что на момент 2020 года значительная часть белорусского общества, готова голосовать именно таким образом, а оппозиция — действовать именно так? Виноваты ли в этом подрывные западные НКО? Неоимперские или, наоборот, неолиберальные (у каждого своя виртуальная реальность) российские бизнес-интересы? Иллюминаты? Марсиане? Здесь можно кучу конспирологических теорий развести, благо креатива хватает. Вот только “низы” уже “не хотят” всё это потреблять. Нельзя сказать, что ещё и “не могут” — могут, конечно. Но смысл? Мир цветной, а не чёрно-белый или, к примеру, бело-красно-белый.

А Москва — что Москва? Москва безмолвствует по политической части, хотя и недовольна задержанием тридцати с гаком российских граждан. Собственно, огромный секрет внешней политики России заключается в том, что она всегда признаёт фактическую действующую власть. Безотносительно того, демократически ли она была установлена и законными ли мерами удерживается. В этом смысле искать руку Москвы в белорусских, американских или, не знаю, армянских выборах, конечно, можно. Это кому-то в России, наверное, даже приятно, но не более того. Поскольку трудно предположить, что после 9 августа 2020 года фактическая власть в Белоруссии перейдёт от Александра Лукашенко к кому-то ещё, Москва будет продолжать с ним работать, как работала и раньше. Но осадочек от «вагнеровцев” и предвыборной речи, конечно, останется. А тут ещё и сменившая вехи белорусская оппозиция. Впрочем, вряд ли по нашу душу.

Станислав Бышок,

сопредседатель Гражданской инициативы “Союз”