Тихановская покинула РБ после разговора с силовиками в кабинете главы ЦИК Ермошиной, о чём пресса догадалась из-за сходства диванов, и что потом подтвердила сама Ермошина.

Цепкало выехал в Москву, а затем после вояжа в Киев, где познакомился с украинской правовой реальностью, перебрался в Польшу.

Националист Латушко выехал в автомобиле с сотрудником польского посольства в Польшу после угроз об уголовном преследовании.

Главу белорусских католиков Кондрусевича – гражданина РБ – не пустили в страну из-за того, что он оказался в списке невъездных СГ (добавила его туда, понятное дело, белорусская сторона).

Колесникова оказалась автобусе «Связь» и в 5 утра могла бы уже быть на территории Украины, куда изгнали её коллег, если бы не порвала свой паспорт. В итоге, её пришлось задержать.

Стоит отметить, что такими действиями белорусская власть:

1. Выжигает политическое поле, не позволяя кристаллизоваться лидерам протеста и перевести его с улиц в кабинеты, заодно Москву лишают возможности вести диалог с кем-либо кроме официальной власти. Вместо примирения и диалога со своим же населением власть выбирает тактику обострения и подавления, что лишь радикализует протест. Стоит учесть, что Колесникова и сидящий Бабарико, в отличие от изгнанной Тихановской, планировали создать политическую партию и вести цивилизованную политическую борьбу, добиваясь изменения конституции. Теперь ни о какой правовой борьбе речи идти не может – власть показала, что такая борьба невозможна. На протяжении всей избирательной кампании силовики действовали из лучших побуждений и каждый раз лишь усугубляли ситуацию, повышая градус протеста.

2. Дискредитирует оппозицию, выставляя её агентами Литвы и Польши. Не исключено, лидеры действительно являются их агентами, но кто из противников власти теперь поверит в это после кейса Колесниковой? То, что они все оказались в Литве и Польше – не происки спецслужб Литвы и Польши, а следствие функционирования СГ (координация правоохранительных органов) и первичного позиционирования оппозиции как антироссийской силы, что лишь сблизило официальные Москву и Минск. Добровольно для изгнания Польшу выбрал лишь Цепкало.

3. С такими темпами выдворения через месяц весь президиум Координационного совета оппозиции можно будет собрать в Варшаве, через 2 месяца там же можно будет организовать правительство в изгнании. Если к ним ещё добавить белорусских студентов из Польши и Литвы, то можно будет сформировать половину стрелковой дивизии для Координационного совета.

4. Расширяет рамки допустимых действий по отношению к представителям действующей власти, на которые пойдёт оппозиция в случае своей победы – платить силовикам будут той же монетой. Силовики не могут этого не понимать, поэтому будут действовать ещё более жестко, что лишь подольёт масла в огонь протестов.

5. Открывает перед Польшей и Литвой бесконечное пространство для провокаций: теперь можно похитить любого лидера оппозиции и убить его, свалив вину на силовиков, которые никогда не смогут оправдаться, а в толпу можно выпускать кого угодно с дубинками и все протестующие будут считать, что избивает людей власть.
6. Единственный способ остановить своё принудительное выдворение из РБ (как показало дело Колесниковой) – порвать свой паспорт, обменяв изгнание на СИЗО. Дело не в трепетном отношении белорусских силовиков к паспорту как государственной собственности, а в том, что без него невозможно пересечь границу.

Единственное, что хорошо в этой истории так это, что изгнанников не лишают гражданства, иначе истории были бы совсем уж дикими, а в глазах европейцев выглядели бы в лучших традициях борьбы советской власти с диссидентствующими. Понятное дело, что ни о каком праве речи не идёт – белорусская власть действует в рамках логики «на войне, как на войне», о чём рассказала сама же глава ЦИК Ермошина.

Иван Лизан