Напомним, что белорусская протестная эпопея продолжается с 9 августа. Все это время «Телескоп» следит за трендами сопротивления, отслеживая наиболее актуальные их тенденции.

Главный тренд середины октября, это, конечно, радикализация протестов. Причем ее катализатором послужила отнюдь не инаугурация Лукашенко, как многие предсказывали (состоялась 23 сентября). Даже после нее протест не стал ощутимо более массовым: бессмысленное хождение по городам по воскресеньям и редкие цепи солидарности и сидячие забастовки по будням. Тема «народной инаугурации Тихановской» 27 сентября была слита протестующими полностью, марш 4 октября («Марш освобождения политзаключенных») тоже запомнился главным образом курьезами – водометом-фонтаном и призывами Нехты «стоять у Окрестина до последнего», после чего люди разошлись оттуда за полчаса.

А вот другие триггеры сработали. И главным из них стал, конечно, поход президента в СИЗО КГБ и встреча с Бабарико и Ко (10 октября), которую белорусские госСМИ поспешили обозначить как начало конструктивного диалога, а «независимые» ресурсы – как попытку раскола «новой оппозиции» изнутри. Примерно к вечеру 13 октября картина прояснилась – и оказалась совсем не такой, какой ее видели изначально. Оказывается, и Тихановский на встрече был, и Колесникову приглашали, и ни о чем Лукашенко с Бабарико не договорился, и требования Бабарико не поменялись. Похоже, что вся ситуация была спродюсирована сложным персонажем по имени Юрий Воскресенский, который после организации встречи был немедленно переведен из СИЗО под домашний арест, но тем не менее бодро начал давать комментарии государственным СМИ, представляя себя чуть ли не главным «конструктивным переговорщиком» от оппозиции, в духе «Давай пожмем друг другу руки, и в дальний путь на долгие года». Бабарико дезавуировал его заявления, отметив, что никто полномочий Воскресенскому не давал – но нет сомнений, что его фигура в ближайшие дни будет активно раскручиваться именно как глава «вменяемых», которые все осознали, покаялись и готовы для легализации в политическом поле под контролем власти.

Казалось бы, шаг Лукашенко навстречу оппонентам должен был обозначить начало просвета в тумане, но случилось наоборот. Воскресный марш 11 октября («Марш Гордости») перекрыл по количеству жести все предыдущие начиная с 11 августа. Водометы, выстрелы, избиения, светошумовые гранаты… Жесть продолжилась на втором марше пенсионеров в понедельник, 12 октября – и вечером под лозунгом «Наших стариков бьют» люди начали жечь покрышки и строить мини-баррикады в спальниках. Ночью с понедельника на вторник в Советское РУВД Минска бросали «коктейли Молотова». То же, хотя в меньших масштабах, было и 13 октября. В этот же день Беларусь покинул последний находившийся на свободе член президиума Координационного совета Сергей Дылевский, а Светлана Тихановская объявила Лукашенко «народный ультиматум», дав ему срок до 26 октября. Причем это произошло явно по совету ее мужа Сергея, который в телефонном разговоре 10 октября посоветовал супруге быть жестче.

Короче, «мирный протест», похоже, всё. На одном из видео запечатлен такой диалог между блокировщиками дороги и водителем:

— Мне ехать надо!
— Ты что, две минуты постоять не можешь?!
— Это ты можешь постоять! А я 12 часов на работе отпахал!
— Скоро будешь у нас по 20 часов работать, ***!

Тренд на насилие в почете и у власти. Первый заместитель министра внутренних дел Казакевич обещает применить по протестующим боевые патроны, кадры с рыдающим владельцем цветочного магазина, зверски избитым 13 октября, вновь всколыхивают попривыкшую уже к насилию общественность. В субботу 17-го прошёл «Генеральный женский марш» — и это была очередная эскалация насилия. А вот станет ли решающим 18 октября – большой вопрос.

Скорее всего – нет. И вот почему. Несмотря на ощутимое сползание ситуации в обострение, у протестующих по-прежнему нет инструментов для того, чтобы переломить ситуацию в свою пользу. Нет и внятных целей. Понятно, что существуют три главные идеи, на которых базируется белорусский протест – уход Лукашенко, освобождение политзаключенных, новые выборы, — но это сродни надписи «Долой царя» на плакате (и кстати, такие плакаты после инаугурации были замечены): смело, но абстрактно. А предлагаемая конкретика скатилась уже на уровень детского сада: вяжем ленточки, рисуем картинки. Многочисленные точечные удары, которые протестующие наносят по системе, пока ей не очень-то вредят, а многие попросту не работают – так, пшиком обернулась широко разрекламированная киберпартизанами угроза обрушения 9 октября банковской системы. А многое оборачивается выстрелом себе в ногу, как, к примеру, попытки блокировать вечерние улицы Минска: ну, блокируют, и кто от этого страдает? Лукашенко или сами же едущие с работы белорусы?

Поэтому по большому счету правы госСМИ, называющие происходящее агонией протестов. Все возможные сценарии за два месяца были уже перепробованы – и не прошел ни один. Ультиматум Тихановской, конечно, выглядит грозно, но вас, как говорится, здесь не стояло. Похоже, что у протестующих остались только такой рычаг давления на белорусов, как чувство сострадания – выпустить на улицы стариков и женщин (слава Богу, до колонны детей пока никто не додумался), а потом показывать избитых и взывать к мужчинам и их совести. К сожалению, власть на подобные провокации во многом ведется, а также часто и сама действует абсолютно непропорционально, на грани абсурда и за его гранью. «Поджоги зданий милиции и прокуратуры, горящие покрышки, привлечение сил анархистов и нацистов, блокировки дорог и угрозы мирным гражданам — это уже деятельность организованных преступных групп», — текст пресс-релиза МВД не оставляет сомнений в том, какую именно тактику выберут силовики в ближайшем будущем. Им явно дана команда «прекратить все это», и они будут прекращать.

Сергей Ловченко