Польша использует невоенные методы для превращения Беларуси в своего сателлита, но может прибегнуть и к армии в случае ослабления связи Минска с Москвой, считает культуролог Сергей Киселев. Об этом он заявил в интервью корреспонденту «Телескопа» Эдуарду Шаповалову.

– Как вы считаете, то, что Польша поднимает вопросы, связанные с Пактом Молотова-Риббентропа, может перерасти в претензии на западные земли Беларуси? Могут ли поляки на официальном уровне предъявить права на эти территории?

– Польша всегда предъявляла претензии не только на Западную Беларусь, но и на всю страну, вплоть до Смоленска. Варшава не рассматривает ее как самостоятельное государство, и видит в ней лишь возможного сателлита, а православных белорусов считает «испорченными поляками», которых можно и нужно перевоспитать («правильными» поляками там считают белорусских католиков).

Как раз недавно была опубликована полуофициальная концепция польского «превентивного удара» для «спасения» Беларуси, в ходе которого на первом этапе польская армия должна была оккупировать половину страны.

А президент Польши Анджей Дуда заявлял, что, «если потребуется, мы готовы взять под свое крыло те регионы, которые ранее входили в состав Речи Посполитой».

Несомненно, в Варшаве есть разные планы, пока они используют невоенные методы, но готовятся использовать и армию в случае ослабления связи Минска с Москвой.

– Как вы думаете, русофобские настроения в Польше касательно жителей России переносятся на жителей Беларуси? Почему? Как изменить данную ситуацию? Возможно ли вообще победить русофобию в некоторых странах Восточной Европы? Что для этого нужно сделать?

– Я бы не стал говорить о существовании какой-то особенной русофобии в Восточной Европе. Только Польша тут стоит особняком. Поляки являются наиболее близким к русскому народом (белорусы, украинцы и русские это по сути один народ).

Наши культура и традиции, приверженность консервативным и семейным ценностям очень схожи, за столетия проживания рядом и в составе одного государства произошло серьезное переплетение судеб русских и поляков, у меня самого есть польские корни. На уровне простых людей нет русофобии, напротив есть интерес и уважение. Так же и русские в целом к полякам и польской культуре относятся очень дружелюбно.

Элиты при поддержке англосаксов искусственно насаждают русофобию. Не будь насильно насаждаемой атмосферы ненависти к русским, Польша и Россия могли бы быть очень близкими и дружественными странами. Между нами нет никаких территориальных проблем, наши экономики не конкурируют, а наоборот дополняют друг друга.

После утраты интереса в Польше к Украине единственным серьезным вопросом, разделяющим Варшаву и Москву сейчас, является вопрос борьбы за геополитическое позиционирование Беларуси. Когда в Минске будет закреплен окончательно курс на интеграцию с Россией, тогда и отношения с Польшей начнут налаживаться.

После снятия эпидемиологических ограничений поляки массово поедут в Россию, и тогда многое станет меняться. Россия вводит электронные визы, и поляки станут главными бенефициарами режима де-факто безвизового въезда в нашу страну. Скоро заработает соглашение о едином визовом пространстве России и Беларуси – так называемый «Союзный Шенген». Граждане ЕС смогут перемещаться в Россию через Беларусь и обратно, и «народная дипломатия» сможет открыть глаза многим на Западе и поспособствует потеплению отношений и снижению уровня русофобии. Неслучайно, что наиболее позитивно относятся к России поляки, проживающие в воеводствах, граничащих с Калининградской областью.

– Генпрокуратура Беларуси может признать БЧБ-флаг экстремистским. Как вы относитесь к нему? Правильно ли, что его пытаются запретить? Если бы символом протеста стал какой-нибудь другой флаг без спорной истории его бы пытались запретить?

– Этот флаг придуман при первой немецкой оккупации Беларуси, впервые получил официальный статус в 1941 году в гитлеровской Германии. По сути БЧБ-флаг – это один из официальных символов Третьего Рейха.

Он реял над лагерем смерти Тростенец, где гитлеровцами и коллаборантами были уничтожены до полумиллиона евреев, белорусов, поляков, цыган, и др. БЧБ – это символ Холокоста, сожжения тысяч белорусских деревень.

В расправе над жителями Хатыни принимали участие, наряду с бандеровцами, и местные пособники нацистов, полицаи, использовавшие БЧБ-повязки.

Символом сегодняшних протестов флаг стал неслучайно, он символизирует коллаборационизм и конфликт с Россией, к столкновению с которой стремятся западные кураторы.

Использование этого флага недопустимо в Беларуси, где нацистами был уничтожен почти каждый третий житель. БЧБ-символика уже вызывает гражданские конфликты, которые могут заканчиваться трагически, чему есть примеры. Мое мнение – этот символ должен быть законодательно приравнен к свастике и запрещен. И чем скорее, тем лучше.

В начале протестного движения были попытки использования и официальной символики, и народного символа Беларуси – зубра. Но оседлавшие протесты националисты подавили эти попытки, и за появление с государственным флагом в толпе протестующих теперь могут и избить. Произошло четкое размежевание – протестующие, которых возглавили русофобы, используют только БЧБ, сторонники действующей власти и сторонники дружбы с Россией сплотились под государственным красно-зеленым флагом.

Если бы протесты, гипотетически, проходили под нейтральным зубром, или красным флагом Великого Княжества Литовского с Погоней, то запретить такую символику было бы невозможно, но тогда и протест стал бы носить другой, геополитически более нейтральный характер, под такие флаги не встали бы националисты. В какой-то степени то, что символом движения стала нацистская символика, облегчает сейчас задачу Лукашенко. Идти на компромиссы с людьми, выступающими под флагом предателей и коллаборантов, невозможно. Отчасти поэтому белорусское общество в целом поддерживает жёсткие меры властей.