В последние годы власти Беларуси пытаются постепенно продавливать белорусский язык во все сферы общественной жизни. Получается неважно. Нет сомнений, что если или когда к власти в республике придут БЧБ-оппозиционеры “белорусизаторские” потуги будут усилены.

Какую реакцию это вызовет у белорусов? Чтобы это понять, нужно обратиться к историческим источникам, касающимся “белорусизации” 1920-х годов.

Оказавшись не по своей воле под юрисдикцией де-юре суверенной БССР, белорусы, как могли, отстаивали право разговаривать на родном для них русском языке. Несмотря на применявшиеся большевиками меры административного принуждения, жители БССР устроили масштабный и довольно эффективный саботаж политики «белорусизации». Об этом свидетельствуют многочисленные статьи в белорусских газетах 1920-х годов.

Познакомим наших читателей с фактами сопротивления «белорусизации», о которых в 1927-1929 гг. гневно писала газета «Звезда» – печатный орган ЦК КП(б)Б (в 1937 году переименована в «Советскую Белоруссию»).

«Специальная комиссия могилёвского Окрпрофбюро обследовала состояние национальной работы, в частности белорусизации, в профсоюзах Могилёвщины. Выяснилось, что профессиональные организации, окружные правления союзов и фабзавкомы буквально ничего не сделали в этой области.

Вот отдельные факты, выявленные при обследовании.

В крупнейшем предприятии в округе, на фабрике “Спартак” (Шклов) большинство рабочих – белорусы. Между тем на фабрике никакой работы по белорусизации не проводится, и рабочие говорят обычно по-русски. Впрочем, на “Спартаке” и работа среди других национальных групп поставлена не лучше…

Безобразно поставлено дело с белорусизацией на стеклозаводе “Ильич”. Рабочие-белорусы составляют 80 проц. В то же время завком работает на русском языке. О культработе на белорусском языке и говорить не приходится. Национальных газет выписывается очень мало.

Однако рекорд в смысле непонимания задач белорусизации и бездеятельности в этой области побили месткомы служб пути и тяги (ст. Могилёв). Местком пути обслуживает профсоюзную массу, насчитывающую 80 проц. белорусов. Работу по белорусизации месткомы даже не начали. Вся работа проводится на “общепонятном” языке. Из 1 225 выписываемых газет и журналов на белорусскую, еврейскую и польскую печать приходится только 48 экз.

Комиссия установила, что белорусских книг в профсоюзных библиотеках очень мало, что вообще национальная печать, в особенности белорусская, выписывается в незначительном количестве.

Выводы комиссии требуют немедленного улучшения работы по белорусизации. Комиссия предложила всем окрправлениям, фабзавкомам немедленно приняться за проведение целого ряда конкретных мероприятий: создать белорусские кружки, заставить профактив взяться немедленно за изучение белорусского языка и т.д.

За бездеятельность в области белорусизации Окрпрофсовет объявил выговор завкому завода “Ильич” и месткомам пути и тяги (Из статьи «Полное бездействие: Возмутительное нарушение директив о белорусизации фабзавкомами Могилёвщины»).

Редко на собраниях рабочих минского хлебозавода говорят по-белорусски. Даже на партийных собраниях всего человека 2-3 высказываются на белорусском языке. Бывает часто так: парень хорошо знает белорусский язык, но на собрании выступает по-русски. А то ещё так случается: начнёт секретарь ячейки открывать собрание, первые 3-4 фразы скажет по-белорусски, а затем “совсем незаметно” переходит на русский язык.

Администрация первая перевела всю свою работу на белорусский язык. Завком работает ещё на русском.

Характерно, что при каждом отчёте бюро ячейки в резолюцию вставляется пункт “усилить и углубить белорусизацию”. Но на этом почти вся работа по белорусизации заканчивается. Пункт о белорусизации стал уже пунктом “кочующим”, он бесконечно перекочёвывает из одной резолюции в другую…” (Из статьи «Кочующий пункт: Рабочим минского хлебозавода пора взяться за работу по белорусизации»).

“Не все еще коммунисты партколлектива завода “Пролетарий” усвоили политическую важность белорусизации. Некоторые из них с прохладцей смотрят на это важное дело.

На заводе нет ни одного кружка по изучению белорусского языка. Из 105 коммунистов подписались на Зьвязду только 13. В повседневной жизни коммунисты не пользуются белорусским языком, хотя некоторые из них и могут хорошо говорить по-белорусски.

Протоколы ячейки пишутся исключительно на русском языке. А если случается, что нужно в какое-либо из учреждений направить бумажку по-белорусски, то для её написания собираются все заводские “знатоки” белорусского языка” (Из статьи «Белорусизацией и не пахнет»).

“У нас в партячейке обувной фабрики директивы партии о белорусизации читают и аккуратным образом подшивают к делу. А вот осуществлять их не думают.

Партячейка, фабком и заводоуправление всю свою работу ведут на русском языке, за исключением… протоколов, которые пишутся по-белорусски.

Среди рабочих разъяснительная работа не проведена. Поэтому когда кто-либо и выступит на собрании на белорусском языке, то рабочие осмеивают его.

В библиотеке белорусских книг совсем мало, за исключением десяти-двадцати старых учебников. В читальне белорусских газет нет. Даже “Зьвязда” для читальни не выписывается. Из 100 человек коммунистов выписывают “Зьвязду” только… 13″» (Из статьи «Когда же, наконец, примутся за белорусизацию»).

Отметим, что негативное отношение белорусов к создаваемому для них особому литературному языку наблюдалось ещё до революции. Так, народный учитель из Виленской губернии Терентий Божелко писал в 1908 году следующее:

«В настоящее время вышло в свет несколько разных брошюр и книг на “белорусском” языке. Некоторые из белорусской интеллигенции, желая заслужить лестное название передовых людей и потому любя всё новое, польза от которого хотя бы была весьма сомнительной, являются горячими защитниками новосоздаваемого поляками и русскими ренегатами литературного белорусского языка, несмотря на то, что сами они в общении между собою всячески избегают этого языка, как признака малообразованности; если же иногда и употребляют его, то с таким тоном в голосе, который ясно показывает, что говорящий копирует мужика, показывая этим своё насмешливое отношение к нему и к его мужицким оборотам речи… По моему глубокому убеждению, нужды в особом книжном языке для белорусов нет. Прослужив восемь лет учителем в начальных церковных школах, по опыту знаю, что всякому белорусскому мальчику вполне достаточно пройти хорошую начальную школу, чтобы вполне понимать разговорную и, в значительной степени, литературную русскую речь, говорить и писать по-русски» (Божелко Т. Против книжного белорусского языка // Окраины России. 1908. № 29-30. С. 427).

Леонид Головач