Часть 1. Часть 2

Часть 3

Тема технологической модернизации имеет мировое значение. В условиях глобализации наивно предполагать, что она затронет лишь отдельные страны и регионы. Но модернизация – это не только достижения, но и новые проблемы. И в относительно близком будущем с ними придётся столкнуться и России, и Белоруссии. Для белорусского общества наступление новой технологической реальности будет иметь специфические особенности.

Дополненная реальность порождает множество гипотетических сюжетов, так или иначе затрагивающих все сферы человеческого существования. Неизбежным окажется её влияние и на маргинальные сферы.

Так, в частности, если мы допускаем, что НКИ будет способен порождать ощущения, то едва ли это допущение стоит ограничить исключительно сферой привычных ощущений, имеющих аналоги в обыденном, невиртуальном опыте. Сегодня такие ощущения порождаются наркотиками. Учитывая очевидные негативные последствия наркомании, борьба с производителями и распространителями наркотических веществ является необходимой и обоснованной. Но психоделическая история человечества подсказывает, что это борьба является разновидностью действий, которые развёртываются под девизом «вопреки всему!». Если достижением победы является полное уничтожение наркомании как социального явления, то, как подсказывает история, эта война никогда не закончится. Всё, что может сделать общество в данном случае, это минимизировать масштабы проникновения наркотических средств в повседневную жизнь.

Но каждый новый виток в развитии технологий открывает перед наркоиндустрией новые возможности и придаёт новый импульс её развитию. Почти все виды наркотических веществ, имеющих сегодня массовое распространение, возникли в последние 150 лет и связаны с интенсивным развитием технологий, прежде всего, химии.

Каждая новая технологическая фаза создаёт новый тип психоделики. И фаза НКИ не станет каким-либо исключением. Принципиально новой эту гипотетическую ситуацию делает лишь то обстоятельство, что если ощущения возникают благодаря искусственному воздействию, то психоделика перестаёт нуждаться в наличии вещества как собственного материального субстрата. Тип психоделического переживания моделируется и создаётся не исходя из свойств того или иного природного и химического элемента, а на основе компьютерных программ. Если можно сымитировать действие героина, то сам героин и, соответственно, сырьё, необходимое для его производства, уже не нужны. Изменение сознания теперь осуществляется принципиально иными способами.

Соответственно, «психоделическое производство» утрачивает связи с промышленным (материальным) производством и становится частью программирующей деятельности. Бороться с подобными интеллектуальными продуктами намного сложнее, если, конечно, не вводить практику масштабного авторитарного контроля над действиями и переживаниями граждан. К тому же, психоделическая индустрия под знаком новых возможностей неизбежно вступит в фазу разнообразия и накроет социальную реальность столь масштабным комплексом новых продуктов, распознавание и фиксация которых сами по себе будут являться проблемой.

Если же предположить (вполне обоснованно), что НКИ вторгнется и в медицинско-фармакологическую сферу, усилив в медицинских теориях значение идей психофизики, то граница между легальным и нелегальным становится особенно зыбкой. Прозрачность этой границы ощутима уже сегодня: те же транквилизаторы и барбитураты создавались исключительно с благими целями, но их реальное использование выходит за рамки медицинских рекомендаций. По сути, вместо антитезы легальных и нелегальных веществ, мир получит противопоставление легальных и нелегальных ощущений, список которых будет регулярно пересматриваться. А если предположить, что в эту игру вступят крупные компании (постфармакология), то ситуация окажется предельно подвижной.

Участие крупного капитала в создании новой психоделической реальности в очередной раз ставит вопрос о приемлемости современной общественно-политической модели. Если, как это происходит сейчас, государство будет являться инструментом в руках крупного капитала, то все морально-этические манифесты традиционализма окажутся недейственными. Более того, монополии всегда найдут тот интеллектуальный ресурс, при помощи которого можно будет обосновать необходимость использования конкретных постфармакологических продуктов. Очень быстро выяснится, что они весьма полезны для здоровья.

При этом сохранится и «чёрный рынок». Хотя бы потому, что он присутствует в любой модели экономики, являясь отражением несоответствия между потребностями общества и возможностями их осуществления. Виртуализация существенно повлияет на «контент» «чёрного рынка». Сам термин «рынок ощущений» сегодня звучит экстравагантно и фантастично, но именно этот сегмент товаров имеет шансы занять одну из ведущих ролей в сфере нелегального товарного обмена, унаследовав это место от индустрии производства наркотиков.

Безусловно, психоделический фактор усилит разрыв между дополненной и физической реальностями. А поскольку психоделика оставляет глубокий след в чувственности и структурирует устойчивые нейронные связи, у психоделики много шансов превратиться в важный элемент массовой повседневной жизни.

Традиционализм, конечно, может выступать против этого вектора трансформации реальности. Но подобные выступления будут подобны осуждениям религиозными конфессиями практики использования противозачаточных средств. Итог такого противостояния предсказуем.

Если же традиционализм уклониться от такой, заведомо проигрышной стратегии, то окажется перед возможностями, которые так же дают мало шансов на выигрыш – по крайней мере, если исходить из сегодняшних представлений. Традиционализм может либо промолчать по этому поводу, но любое молчание временно, т.е. является отсрочкой высказывания, либо втянуться в игру различения легальных и нелегальных ощущений, что станет опосредованным признанием легитимности самой технологии их производства.

Среди частных проявлений этого процесса мы неизбежно получим новую версию понимания истории, в рамках которой каждый исторический и региональный тип культуры окажется органично связанным с конкретными типами психоделики, а культура в целом получит новые критерии для самоописания. Подобные идеи уже высказаны. В частности, такая модель культуры присутствует в книге Станислава Гроффа «За пределами мозга», впервые опубликованной в 1985 году.

Будущее человечества, если оно окажется связанным с развитием НКИ, что наиболее вероятно, станет эпохой изменённого сознания, временем постоянных экспериментов в этой сфере, а предшествующая человеческая история, соответственно, превратится в последовательность смены моделей и технологий такого изменения.

Сергей Иванников