Революционный 1917 год стал годом взрыва националистических и сепаратистских настроений во всех частях Российской империи. В Белоруссии национал-сепаратисты потерпели полный крах из-за отсутствия даже минимальной поддержки со стороны народа. Белорусы, осознавая себя частью триединого русского народа, не хотели не только отделения, но даже автономии в составе России, предпочитая сохранить губернский статус белорусских земель. Об этом свидетельствуют многочисленные съезды и собрания, проводившиеся после падения монархии.

20 апреля 1917 года в здании Минского губернского театра открылся I Съезд крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний под председательством большевика М.В. Фрунзе.

Принимавший участие в съезде Евсевий Канчер, крестьянин, уроженец деревни Севки (ныне Лоевский район Гомельской области Беларуси), писал о том, что когда на трибуне появились представитель Белорусской социалистической громады Павел Алексюк (будущий член Рады БНР) и товарищ минского губернского комиссара Константин Демидович-Демидецкий для приветственной речи на «роднай мове», «они были прерваны шумом и протестами съезда против белорусского языка» (Канчер Е.С. Из истории общественных, национальных и революционных движений белорусов. Ч. II. Петроград, 1918. С. 15).

Неприятие жителями Белоруссии белорусского литературного языка было связано с тем, что они его не понимали или понимали плохо (значительно хуже, чем русский литературный язык). Дело в том, что при кодификации белорусского языка действовал принцип его наибольшего дистанцирования от общерусского стандарта: за основу брались максимально полонизированные говоры, бытовавшие среди мелкой шляхты и панской челяди и к началу ХХ века стремительно выходившие из употребления под воздействием литературного русского языка. В результате русский язык стал для белорусов значительно ближе и понятнее, нежели белорусский, преподносившийся им в качестве «родного».

Упомянутый выше Канчер описывает в своих воспоминаниях состоявшуюся в мае 1917 года беседу между ним и Луначарским – будущим первым наркомом просвещения РСФСР:

«ЛУНАЧАРСКИЙ: Понимает ли белорусский народ тот язык, на котором выступают белорусские деятели с приветствиями и декларациями?

КАНЧЕР: Не понимает.

ЛУНАЧАРСКИЙ: А имеют ли белорусы свой язык для национализации школы и учреждений?

КАНЧЕР: Белорусское национальное движение, возглавляемое БВР (Вялікая Беларуская Рада – руководящий орган местечковых националистов, получил своё название в июле 1917-го, неточность Канчера. – Прим. авт.), выработало белорусский язык, отличный от русского и народного белорусского, но очень близкий к польскому. В народе, среди учителей и белорусов восточной ориентации этот язык абсолютно не популярен» (Канчер Е. Из истории Гражданской войны в Белоруссии в 1917–1920 гг. // Белорусская думка. 2010. № 1. С. 94).

Идея о придании Белоруссии статуса автономии крестьянами отвергалась напрочь и рассматривалась как польская «панская интрига». Стоит признать, что в своих оценках крестьяне были во многом правы: Демидович-Демидецкий был поляком, а Алексюк впоследствии занял пропольские позиции и приветствовал польские оккупационные власти, в том числе Юзефа Пилсудского, возглавлял «Беларускую Вайсковую Камісію», созданную для формирования белорусских частей в польской армии.

Итоговая резолюция I Съезда крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний гласила: «Съездом признано право народностей в крае на национальное и культурное самоопределение, но с отказом от автономии Белоруссии, считая важным и необходимым её нераздельность с Россией. Признано также необходимым широкое областное самоуправление с демократическим устройством» (Революция и национальный вопрос. М., 1930. Т. 3. С. 270).

Отказ от автономии и желание сохранить единство России подтвердил и III Съезд советов крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний. Съезд постановил 20 ноября (3 декабря) 1917 года: «Обсудив вопрос о краевом управлении Белорусского края и о созыве Белорусской Радой белорусского съезда, [Съезд] находит, что Белоруссия есть нераздельное целое великой революционной России, а потому к съезду белорусов, созываемому Великой Белорусской Радой, крестьянский съезд относится отрицательно» (Великая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии: Документы и материалы. Т. 2. Победа социалистической революции и упрочение Советской власти в Белоруссии (октябрь 1917 г. – март 1918 г.). Мн., 1957. С. 235).

IV губернский съезд крестьянских депутатов Могилевской губернии, состоявшийся в январе 1918 года, постановил в своей резолюции созвать Всебелорусский съезд Советов для «утверждения власти трудового народа во всей Белоруссии и её безусловной неразрывности и неотторжимости от матери-России» (Документы и материалы по истории Белоруссии. Т. IV. Мн., 1954. С. 355).

Весьма характерно и то, что от идеи провозглашения автономии отказался даже созванный национал-сепаратистами в декабре 1917 года Всебелорусский съезд, который утвердил «республиканский демократический строй в пределах Белорусской земли», признал советскую власть, подтвердил неразрывность Белоруссии с остальной Россией и постановил лишь создать Всебелорусский совет как орган краевой власти (Турук Ф.Ф. Белорусское движение: Очерк истории национального и революционного движения белорусов. М., 1921. С. 105). Именно последний пункт не понравился местным большевикам и стал причиной разгона съезда. До этого большевики (а именно сталинский наркомат по делам национальностей) финансировали проведение съезда и держали с ним постоянную связь.

На самом съезде происходили порой весьма курьёзные события. Один из делегатов во время заседания выкрикнул: «Я удивляюсь, что здесь все говорят, и даже председатель, по-русски, а не по-белорусски (аплодисменты)». В ответ председательствовавший Семен Рак-Михайловский, член БСГ, впоследствии член Рады БНР, «Беларускай вайсковай камісіі» при польских оккупантах, извинился, сказал, что говорит по-русски, поскольку «не вполне свободно владеет белорусским языком». После этого председательствовать стал Язэп Дыла (Беларускі гістарычны часопіс. 1993. №1. С. 65).

Как тут не вспомнить великого писателя М.А. Булгакова, высмеивавшего в своих произведениях схожие потуги украинских самостийников говорить на «мове», толком её не зная.

Достоверным «социологическим опросом» белорусского населения на тему его политических предпочтений после свержения монархии можно считать выборы в Учредительное собрание. От местечковых националистов в предвыборной гонке участвовала Белорусская социалистическая громада. В её списках были такие знаковые для «национального движения» личности, как поэты Якуб Колас, Дмитрий Жилунович (Тишка Гартный), Алесь Гарун, будущие члены Рады БНР Язэп Лёсик, Аркадий Смолич, Язэп Мамонько, Александр Цвикевич, Семен Рак-Михайловский, создатель «тарашкевіцы» Бронислав Тарашкевич, будущий главный белорусский коллаборационист времён Великой Отечественной войны Радослав Островский. И вот вся эта dream team потерпела сокрушительное поражение. Итоги выборов в белорусских губерниях представлены в таблице.

Результаты выборов в Учредительное собрание в белорусских губерниях (ноябрь 1917 года)

Губерния Большевики Эсеры Кадеты БСГ
Минская и неоккупированная часть Виленской 63,1 % 19,8 % 1,2 % 0,3 %
Витебская 46,3 % 29,3 % 1,5 %
Могилёвская 12,8 % 70,6 % 2,7 % 0,3 %

Воробьёв А.А. Выборы во Всероссийское Учредительное собрание на территории Беларуси и соседних российских губерний. Могилев, 2010.

Таким образом, большевики в Минской и неоккупированной части Виленской губерний получили в 210 раз больше голосов, чем БСГ, а эсеры в Могилёвской – в 235 раз. В Витебской губернии БСГ не смогла выставить кандидатский список (хотя свои списки выставили даже такие политические «гиганты», как «граждане Болецкой волости Городокского уезда» и «жители села Лесковичи Витебского уезда»; последний список, правда, был в итоге отклонён). Для сравнения: в Тургайском избирательном округе киргизская национальная партия «Алаш» набрала 75 % (большевики не смогли выставить кандидатский список), в Казанском округе мусульманские партии плюс чувашские – 52,5 % (большевики – 5,8 %), на Украине победу одержала Украинская партия социалистов-революционеров (УПСР).

В целом ряде уездов БСГ получила менее сотни голосов, в Минске – 161 голос, в то время как большевики – 9445, кадеты – 2054 (Воробьев А.А. Выборы во Всероссийское Учредительное собрание на территории Беларуси и соседних российских губерний. Могилев, 2010. С. 68). При этом нужно учитывать: армия голосовала отдельно (у них был свой избирательный округ Западного фронта), так что списать неудачу БСГ на то, что «понаехавшая солдатня» не дала исполнить «вековечную мечту белорусов», не получится. Не получится списать результат и на евреев: они голосовали за свои национальные партии.

Убедительная победа в белорусских губерниях общероссийских партий наглядно демонстрирует, что белорусы и после падения монархии не желали какого-либо отторжения своей малой родины от остальной России. И это при том, что в других частях государства были чрезвычайно сильны центробежные тенденции.

Леонид Головач