Постоянные читатели сайта ТЕЛЕСКОП не могли не заметить, что мы используем на равных названия “Белоруссия” и “Беларусь”, оставляя этот вопрос на усмотрение автора материала. С нашей точки зрения, эта проблема является надуманной и мифологизированной. Слово “Белоруссия” не может оскорблять национальные чувства белорусов, хотя бы потому, что оно веками существовало в русском языке и означало территорию с центром в Минске.

Однако вопрос о «правильном» наименовании белорусского государства возбуждает наших самостийников едва ли не  больше, чем их молдавских и украинских товарищей – темы «Молдова/Молдавия» и «в/на Украине». Это возбуждение выливается, например, вот в такое народное творчество:

С нашей точки зрения, маниакальное стремление местечковых идиотов впихнуть в «мову акупантаў» (так большая часть из них называет русский язык) слово «Беларусь», а также «беларус» и «беларуский» есть проявление гипертрофированного чувства собственной неполноценности, связанного с тем, что самостийная формула «Мы не русские, мы белорусские» звучит как «масло масляное».

Белорусским самостийникам не повезло с самого начала: они, в отличие от украинцев, не нашли в XIX веке подходящего самоназвания без корня «рус» и были вынуждены заимствовать этноним из русской триады великорусы-малорусы-белорусы. Позже некоторые свядомые активисты попыталась отыграть назад, предложив переименовать Белоруссию и белорусов сначала в Кривию и кривичей (данный вариант в 20-х гг. пропагандировал известный общественный деятель Вацлав Ластовский), а затем – в Литву и литвинов (на этом настаивали наиболее радикальные русофобы в период обретения незалежности). Прибалтийскую Литву при этом предлагалось называть «Летува», а её жителей – «летувисы». Однако поезд «белорусизации» к тому времени ушёл слишком далеко, а потому инициативы по переименованию широкой поддержки не нашли. Литвинский зуд, впрочем, до сих пор беспокоит некоторую часть националистического сообщества Белоруссии.

Сторонники литвинской идеи утверждают, что «ліцьвіны» – историческое имя сегодняшних белорусов, а название «Белая Русь» и производные от него навязали злые москали после присоединения территории Великого княжества Литовского к России (забавно, что другая часть националистов обвиняет тех же злых москалей в запрещении «Белой Руси»). На самом деле, деление Русской земли на Великую, Малую, Белую Русь оформилось в XVI-XVII веках, причём оно нашло отражение как в отечественных источниках (в 1654 году, когда московские полки захватили большую часть русских земель, принадлежавших Польше, Алексей Михайлович впервые назвался «Государь, Царь и Великий князь всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец»), так и в иностранных. Приведём пример.

Из книги австрийского барона Августина Майерберга «Путешествие в Московию», 1661 г.

После того как в конце XVIII столетия Белая Русь была возвращена в лоно русской государственности, данный регион стал именоваться «Белоруссия».

Из книги «Топографические примечания на знатнейшие места путешествия Её Императорского Величества в Белорусские наместничества», изданной в Санкт-Петербурге в 1780 году.

Вопреки утверждению тех белорусских националистов, которые не поддерживают концепцию «литвинизма», ни при Николае I, ни при Александре II Белоруссия не была «переименована» в Северо-Западный край. В Российской империи параллельно существовали оба названия: «Белоруссией» именовалась русская субэтническая территория, а «Северо-Западным краем» – административно-территориальная единица, включавшая в свой состав белорусские и литовские губернии. К примеру, в 1855 году в типографии III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии была издана книга Михаила Без-Корниловича «Исторические сведения о примечательнейших местах в Белоруссии с присовокуплением и других сведений к ней относящихся». А вообще, факт свободного использования в Российской империи слова «Белоруссия» настолько очевиден, что даже как-то неловко всерьёз обсуждать идущий ещё с советских времён миф о запрете данного названия «крывавым расейскім царызмам».

Если в русском языке закрепилась форма «Белоруссия», то по-польски территория Белой Руси называлась «Białoruś». Само собой, белорусские националисты взяли польский вариант топонима.

Титульный лист книги польского писателя Яна Барщевского «Шляхтич Завальня, или Беларусь в фантастических повествованиях»

Правда, слово «Беларусь» деятели «белорусского возрождения» XIX – начала XX веков использовали лишь тогда, когда писали на матчыной мове, коверкать русский язык они тогда стеснялись. Так, фундаментальное исследование писавшего по-русски свядомого историка М.В. Довнар-Запольского называлось «История Белоруссии», а одно из русскоязычных стихотворений классика белорусской литературы Якуба Коласа – «Белоруссия».

В сторону заметим, что если б Колас продолжал рифмоплётствовать на языке Пушкина, то, очевидно, так и остался бы чудаковатым провинциальным графоманом. Белмова же открыла ему путь в поэты «национального масштаба». Как справедливо написал по этому поводу И.Л. Солоневич: «Первая решающая черта всякой самостийности есть её вопиющая бездарность».

Точно так же решалась проблема «Белоруссия vs. Беларусь» при советской власти: на русском языке БССР называлась «Белоруссия», на белорусском – «Беларусь» (равно как по-русски – «Москва», по-белорусски – «Масква»). Вот наглядный пример:

Однако перевод названия БССР на иностранные языки нередко приводил к конфузам. Первый народный комиссар иностранных дел Советской Белоруссии К.В. Киселев вспоминал: «После краткой беседы с генеральным секретарём конференции [ООН] Хиссом нас провели в зал оперного театра, чтобы показать отведённые нашей делегации места. К своему большому удивлению я прочитал на табличке, укреплённой перед ложей, – «Уайт Раша», что означает «Белая Россия». Я тут же обратился к генеральному секретарю и сказал, что кто-то из его сотрудников перепутал название моей страны, объяснив, что «Белой Россией» было принято называть часть дореволюционной царской России, а наша советская республика имеет другое название. Генеральный секретарь попросил меня написать правильное название Белоруссии. Я написал на листке бумаги: «Белорашэн Совьет Сошиалист Рипаблик»… В дальнейшем разговоре, как бы объясняя ошибку секретариата, Хисс заметил, что все американские газеты пишут «Уайт Раша». Я ответил, что на днях на пресс-конференции специально остановлюсь на этом вопросе».

19 сентября 1991 года на данном вопросе остановился Верховный Совет БССР, приняв Закон РБ о названии Белорусской Советской Социалистической Республики, который содержал вот такие нормы:

«Белорусскую Советскую Социалистическую Республику впредь называть «Республика Беларусь», а в сокращённых и составных названиях – «Беларусь».

Установить, что эти названия транслитерируются на другие языки в соответствии с белорусским звучанием».

То есть белорусский Верховный Совет ничтоже сумняшеся обязал весь остальной мир (прежде всего, конечно, Россию) тупо копировать звучание слова «Беларусь», взятого из фактически мёртвой беларускай мовы. Некоторые филологи пошли ещё дальше; например, председатель Международной ассоциации белорусистов Адам Мальдис заявил: «На мой взгляд, правильным было бы писать «беларус», а не «белорус», и «беларуский» вместо «белорусский». Думаю, со временем мы к этому придём».

Вы спросите, к чему весь этот цирк? Во-первых, с точки зрения белорусских самостийников, лозунг «Беларусь не Россия» звучит убедительней, нежели «Белоруссия не Россия». Во-вторых, отказ великорусов следовать явно абсурдному требованию о механическом переносе «Беларуси» из белорусского языка в русский даёт местечковым националистам повод для выражения своего «фи» в адрес «великорусского шовинизма». «Как посмели москали не подчиниться Закону РБ?! Что это за имперские комплексы?!»

Примечательно, что свядомые граждане предъявляют претензии исключительно к русскому правописанию, хотя мало кто в Европе прислушался к их «установлению» о транслитерации названия республики «в соответствии с белорусским звучанием». Даже латышам, обычно действующим по принципу «если русские против, то мы – за», не пришло в голову отказываться от традиционного наименования соседнего государства в угоду Верховному Совету БССР. Кстати, в латышском языке Россия называется так, как, по мнению Ластовского и его единомышленников, должна была называться Белоруссия, – Krievija (древние кривичи, которых Ластовский считал предками самостийных белорусов, были для балтов частью русского народа), а Белоруссия, соответственно, – Baltkrievija (balts – белый). Но к «шовинизму» латышей сапраўдныя беларусы индифферентны.

То же самое в Литве. Недавно Светлана Тихановская предложила литовцам называть нашу республику не Baltarusija (дословно – Белая Россия), а Belarus, однако, несмотря на обещания и доброжелательные улыбки, жмудь на это так и не пошла. И правильно сделала.

Виктор Алтуфьев