Когда на основе конкретных исторических фактов доказываешь свядомым то, что белорусы вплоть до советских национальных экспериментов 1920-х гг. считались одной из трёх ветвей русского народа, а белорусский – одним из трёх диалектов общелитературного русского языка, слышишь всего лишь два “аргумента”. Первый – “Хах, тогда лингвисты были тупыми, сейчас прогресс шагнул далеко вперёд!” (шагнул одновременно с мудрой национальной политикой ленинско-сталинской Партии, заметим). Второй – “Да все эти лингвисты были чарнасоценцамі і шавеністамі!”

Ладно, оставим в стороне классиков русского языкознания, выдающихся маститых учёных – Шахматова, Дурново, Срезневского, Потебню, Фортунатова, Селищева, Ляпунова. Окей, будем считать, что все мировые слависты, в частности Теньер, Нидерле, Шафарик, Мейе, Гебауэр, Ягич, были куплены Кремлём (или Зимним дворцом) и пели в унисон с “чарнасоценцамі”. Но повернётся ли язык у змагаров назвать “тупым неадукаваным чарнасоценцам” академика Е.Ф. Карского, основателя белорусоведения, чья фамилия сейчас – во всех учебниках, чьим именем даже названа улица в Минске? Однако про Карского написано очень много.

Поговорим про другого выдающегося белорусского языковеда – Иосифа Васильевича Волк-Левановича (1891-1943), уроженца деревни Копча (ныне – Осиповичский район Могилёвской области). Белорус, получивший блестящее образование (окончил историко-филологический факультет главного университета страны – Петербургского), ученик языковедов с мировыми именами – Шахматова и Бодуэна де Куртенэ. В 1914 году добровольцем ушел на фронт первой мировой, где воевал до осени 1917-го. В 1927 году становится доцентом кафедры истории белорусского языка Белорусского государственного университета. Но из-за стукачества свядомых мовнюков, засевших в университете, и обвинений в “великодержавном шовинизме”, он был вынужден в 1930 году уволиться и уехать в Саратов. В 1937 году арестован и отправлен в ГУЛАГ на Крайнем Севере, где и умер в холодном и голодном 1943 году. Реабилитирован в 1958-м.

О чём же говорил этот смелый человек? За что же его отправили в ГУЛАГ? Да то же, что и мы. Откроем кондовый большевистский “Вестник коммунистической академии” (1931, №2-3, стр. 33).

Перед нами фрагмент заседания президиума Комакадемии 11 февраля 1931 года на тему “Положение на фронте марксизма в Белоруссии”. Выступающий говорит о том, что Волк-Леванович отстаивал то, что белорусский – один из трёх наречий русского языка, что мову искусственно засоряют полонизмами и выдумывают новые слова, отдаляя от народной речи (в 1929 году он даже написал на эту тему монографию – “Пра некаторыя важнейшыя недахопы беларускай літаратурнай мовы”, в которой разгромил сьвядомых мовазнаўцаў).

Кто же критиковал Волка-Левановича? Может быть, лингвисты с мировыми именами? Да нет – свядомо-совковые бездари типа Лёсика и Некрашевича, которые стали “мовазнаўцамі” только благодаря “мудрой политике Партии”. У одного образование – городское училище, у другого – учительский институт. Куда уж там Волку-Левановичу с его Петербургским университетом и такими учителями, как Шахматов и Бодуэн де Куртенэ!

Карского затравили и фактически уволили, Волка-Левановича бросили в лагеря, упомянутого в докладе Любавского арестовали и сослали в Уфу. О скольких репрессированных принципиальных учёных, боровшихся на науку, мы ещё не знаем? Их было множество. И восстанавливать приходится по крупицам…

Виктор Алтуфьев